Информатик.

— Привет, — я разворачиваюсь, услышав его голос. — Здравствуйте, — резко отвечаю я, утыкаясь глазами в ворот его белоснежной рубашки. — С возвращением, — радушно улыбается. Как всегда. — Мне нужно идти, — отрезаю я, уходя в сторону лестницы, тут же скрываясь на четвертом этаже, ища в сумке сотовый. — Алло? — говорю в трубку, стараясь глубоко дышать. — Да, Мелочь, что такое? — голос Вани успокаивает. — Я не слышу ответа? Аня? — сглотнув, я сажусь на лавочку. — Ты встретила его? — сердце бьется почти в горле. — Скажи мне, что все хорошо? — утыкаюсь взглядом в плитку. — Все хорошо, я рядом, все нормально. Дыши глубже, Малая, терпи. Сейчас станет легче, выдыхай. — его голос успокаивал меня. — Я заберу тебя после учебы, мама привезла Тошу домой, думаю, он успел соскучиться по тебе. — грустно улыбаюсь. — Спасибо, Вань. — спокойно говорю я. — До скорого. — Удачи, — и гудки, которые мотивируют взять себя в руки. Я спускаюсь обратно, на этаж, где проходит урок. Да, с момента нашей последний встречи с Вите… Виктором Валерьевичем, прошло почти полгода. Я не видела его шесть месяцев, и не видела бы еще столько же. Все это время я жила у Вани; почти все. Мама поняла меня, когда я все ей объяснила, а поговорив с Ваней, даже не пошла разбираться в школу. Марина Сергеевна привозила Тошу пару раз, и этот маленький комочек счастья просто спасал меня. Как и его хозяин… собственно. — Таким образом, во время Великой Отечественной Войны, наша страна потерпела большие потери, в виде численности народа. — звонок привел меня в чувства. — Вишнева, подойти сюда! — меня окликнул Саша, наш новый преподаватель по истории. — Да, Александр Николаевич? — вешаю сумку на плечо. — Ко мне тут наш программист заходил, Вася, высокий такой, худой, — Саша что-то ищет в кармане своего пиджака. Кстати, Саша, потому что он супер-молодой. — Просил тебе это передать — я смотрю на свернутый листок в руках Саши, и забираю его. — Прочтешь но в коридоре, хорошо? — киваю, выходя из кабинета.

Привет, Вишнева. Признаюсь, я полный мудак, и даже не смог поговорить с тобой. Да, мы с Настей помирились, все это ради наших детей. У меня двое сыновей, ты знаешь это. Через неделю я ухожу из нашей школы, и Настя уйдет. Я не хочу мешать тебе учится. Прости меня за все, и попытайся понять. Твой Информатик.

— Прочла? — я едва не выронила сумку. Виктор Валерьевич стоял прямо за моей спиной, у двери в кабинет… информатики. Как же я не заметила, куда зашла? — Прочла, — рвано говорю я. — можно я выйду? — он мотает головой. — Ты так сильно похудела, — тихо говорит он. — сколько ты весишь? — Я не хочу с вами говорить, — резко говорю я. — дайте выйти, пожалуйста. — Аня, — сглотнув, я стараюсь не смотреть на него. — ты в порядке? Твое здоровье, оно… — швыряю листок в мусорное ведро. — Я хочу отсюда выйти. Если вы меня не выпустите, то я начну орать во весь голос. — Виктор Валерьевич выгнул бровь. — Мне не хочется находится с вами вдвоем, это доставляет мне дискомфорт. Открывайте дверь! — он смотрит на меня пытливо, а я дышу, прокручивая в мыслях голос Вани. — Чтобы ты знала, Вишнева, я себя последним козлом ощущал, после вечера с тобой и, черт… это было… было… — он на секунду закрыл лицо ладонями. — Я долго спать не мог, мысли не позволяли. Ты представить себе не можешь, как я себя не… — я подхожу к нему ближе, чувствую, как встает ком в горле. — Мне жаль! — рычу я. — Плевать, интересно вам или нет, но, знаете, мне тоже было не по себе! — слезы начинают стекать по моим щекам. — Я полгода не видела друзей! Ходила к психиатру, рыдала в подушку, не могла смотреть на своё отражение в зеркале, ненавидела всё и всех! Как вам такое, а? — толкаю его плечом и иду к столу, начиная искать в ящиках второй ключ. Когда-то, Виктор Валерьевич сам сказал нам, что есть запасной. — Аня, я… — разворачиваюсь, держа в руках то, что так упорно искала. — Еще один шаг — и я начну орать. — он отходит, но протягивает мне руки. — Что? — ухмыляется. — Что мне сделать! — почти кричу я. — Подойти ко мне самой, если запретила, чтобы подходил я. — я замираю, дыхание сперло, Боже мой, зачем он это делает? Мысли несутся в моей голове, я хочу взять себя в руки, хочу думать о сознании. Не руководствоваться чувствами, а разумом. Я стараюсь вспомнить хоть что-то, что оградит меня. Ваня… Ваня… за эти полгода я ощутила взросление, и это было благодаря моему другу. Мы жили втроем. Я, Ваня, Тоша… четвертой была лишь боль, которая всегда была рядом, но иногда, признаюсь, Ване удавалось её прогонять. Я готовила. Ужин, обед, завтрак! На праздники, на вечеринки… Я убиралась, создавала уют, а Ванька все чинил; делал лучше; работал, изо всех сил, еще и успевая всегда быть рядом со мной. — Аня, — Информатик опять выбил меня из моих мыслей. Включай разум, дура! — иди сюда. — Я не хочу, — дрожащим голосом говорю я. — выпустите меня отсюда, мне надо ид… — он хватает меня за руку и резко тянет к себе. Не успев осознать, что произошло, я слышу его голос. — Ты можешь кричать прямо сейчас, пусть меня лучше упекут в тюрьму, но я не смогу простить себе, если отпущу тебя, не сделав этого. — молчу. Места, которых он касается, зудят. — Вишнева, Вишнева… мои грезы и кошмары. — молчу, но понимаю, что истерика накрывает меня. — Не могу я быть с тобой, ну не могу! Жена, дети, возраст… не могу. Хотя ты сводишь меня с ума, слышишь? — он берет мое лицо в ладони, я замираю. Мой телефон звонит, а в дверь стучат. — Маленькая… бедная моя Вишнева, ая-яй… с кем же ты связалась? — и я не понимаю, о ком он говорит. О себе? Или знает, что я живу не дома? — Зачем ты тогда призналась мне? — молчу, а он говорит. Истерически много. — Ты была еще с кем-то? Кто-то касался тебя так, как… — я вытаскиваю руку и влепляю ему смачную пощечину. Мои губы кривятся от злости. — Никогда, — рычу я, открывая двери. — Никогда больше ко мне не подходите, ясно? — открываю дверь и выхожу, утирая слезы руками. — Вишнева, эй! — поворачиваю голову влево, видя одноклассниц. — Тебя Анастасия Васильевна искала, — я усмехаюсь. — Там домашку какую-то сдать на… — Я уже все ее супругу сдала, что было нужно. — и ухожу, понимая, что только я буду знать смысл этих слов.

***

Мы все ошибаемся. Кто-то пробовал курить; врал родителям; выпивал и буянил, дебоширил. Кто-то был предан, и предавал сам; любил и изменял. Кому-то изменяли, но божились, что ценят и любят. Мы все ошибаемся. Наша жизнь — одна большая проблема, по сути. Без всех препятствий было бы скучно, однообразно. Я ошибалась много раз, и я признаю это. Жалею ли я о чем-то? Нет, и считаю это правильным. В тот момент, когда я делала, очевидно, мне хотелось этого, это казалось мне верным. Ошибки нужно признавать, учиться на них и становиться мудрее. А еще… еще нужно учится прощать; принимать и понимать многое, что происходит в жизни. Учится терпеть и переносить тяготы жизни. — Привет, — я перегибаюсь через сидение и целую Ваню в щеку. — Едем чинить двери? — парень лишь мило улыбается, заводя машину. Иногда, взрослые ведут себя как дети, а дети принимают чересчур взрослые решения. Плохо это или хорошо, думаю, не мне судить, ведь у каждого есть свое мнение на этот счет. — А если выкрутить замок и попробовать смазать его? — Ваня вздыхает, повернувшись ко мне. — Чтобы я без тебя делал, Мелочь? — я смеюсь, протянув ему отвертку. — На учебу завтра рано вставать? — я просто ложусь ему на плечо и молчу. Порой, мы сами рушим себя и свои судьбы, прощаемся со своим счастьем или же проходим мимо него. И это чертовски глупо, но все проблемы можно исправить. Можно исправить. Можно. Счастье всегда в наших руках, криворукие. — Готово! — я отвлекаюсь от разговора с мамой, развернувшись к Ване. Он встает на ноги, подходит к столу, залпом выпив стакан воды. — Спасибо большое, Ванечка! — моя мама правда очень любит и ценит Ваню. — Может вы останетесь у нас сегодня? — я неловко улыбаюсь, ожидая слов Вани. — Как Ан… — я беру со стула куртку, подходя обнимать маму. — Мы еще с Ваниной мамой хотели пересечься, Дорогая. Я завтра приеду домой, хорошо? — брюнет улыбается, взяв со стола ключи от машины. — Пока-пока! — мы вместе выходим в подъезд и я… немного замираю, вздохнув. — Ваня? — он разворачивается на меня, идя спиной вперед по лестнице. — Спасибо тебе. — он молча замер на две ступени ниже, а потом подхватил меня, закинул на плечо и вздохнул. — Мне может удовольствие приносит двери у тебя дома чинить, — поставив меня землю около машины, сказал Ваня. — «спасибо тебе». — передразнив меня, он хотел обходить авто, но я потянула его к себе за руку. — Подожди, — собираюсь с мыслями, успокаиваясь. — я не это хотела сказать. — он довольно ухмыляется. — Мне… мне информатик сегодня передал записку. — друг недовольно нахмурился. — А потом в тупую закрыл меня с собой в кабинете, пытался поговорить, но… — я замечала, как быстро закипает Ваня. — Чего? — возмущенно вопросил он. — Чего, блять? — Ты не дослушал, — немного громче говорю я. — но даже после его попыток докопаться до моего внутреннего состояния, обнимания меня и прочего, — ладони Вани сжались в кулаки. — я влепила ему пощечину и ушла. — парень сразу расслабился, и подошел немного ближе ко мне. — Через неделю он и его жена увольняются, и… и все. Это все забудется, как страшный сон. — грустно улыбаюсь, сделав еще один шаг к Ване. — Но самое главное, Вань, — теперь я осознаю то, какая у нас разница в росте, ведь мне приходится немного задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — я сказала «спасибо» не за двери, — парень хмыкает. — а за то, что ты рядом, что ты… есть. — сама прижимаюсь к нему, крепко обняв. — За это спасибо, Ваня. За это. Мы очень часто забываем о том, как важно говорить. О любви, о том, как тебе ценен и важен человек. Как важно изо дня в день беречь дорогих тебе людей, тех, которые всегда рядом. Человеку нужен человек. И пускай, правило «все люди — твари», очень часто работает, но ведь… «каждой твари по паре» — верно? Я не знаю, чем бы закончилась моя история, если бы не мой друг. Если бы не тот человек, который был рядом. Который прижал к себе, молча, тепло и бережно. Не дал опустить руки, закрыться в себе, не дал сжирать себя ежедневно. Который спас меня. И я уверена, что у каждого из нас есть такой человек; такие люди. Неважно, подруга это, друг, парень, брат, сестра, мама или папа… просто тот человек, который пропитывается вашей болью и помогает выдержать ее натиск. Как же часто в пучине проблем мы теряем чувство важности этих людей. А ведь… они, возможно, то самое, что помогает нам жить. Жить дальше. — Тоша! — я сажусь на корточки, когда ко мне подбегает это пушистое чудо. Ваня смеется сзади меня. — Анечка, — поднимаюсь на ноги, довольно улыбаясь. — Здравствуйте, Теть Марин, — обнимаю женщину, слыша, что Ваня играется с собакой. Такая редкость… — как ваши дела? — она улыбается так тепло и по-доброму, что мне не хочется прекращать обнимать ее. — Потихоньку, Милая! — ее глаза невероятно похожи с Ваниными. — Как твой первый день на учебе? — неловко прикусываю губу. — Пошлите чай попьем, что-ли, — вовремя, как всегда, говорит Ваня. — на кухне поговорите! — он тянет меня на себя, перекинув руку через мои плечи, а с другой стороны, точно так же, обнимает свою маму. И мы смеемся, вместе. Как жить дальше, спросите вы? О, мои дорогие друзья, это решать лишь вам! Как думать, мечтать, идти к целям, быть решительней, смелей, добрей и проще! Как становится мудрее и умнее, как любить и заботиться. Решать лишь вам! Как взять себя в руки, прийти в себя и все отпустить. Как начать все с чистого листа. Решать лишь вам. И решать, как можно скорее. Потому что, черт возьми, наша жизнь так коротка, что порой, пропадая в своих мыслях, мы растрачиваем ее в пустую, не осознавая этого. — Устала? — спрашивает Ваня, когда мы заходим домой. — Немного, — я вздыхаю, отдав свою куртку брюнету. — хочешь что-нибудь? Я могу приготовить по-быстрому, или… — он подходит ближе, крепко обнимая меня. — Хочу лечь и лежать, — усмехается парень. — и ты тоже, кстати, хочешь. — буквально за секунду я оказываюсь на его плече, так… довольно, по-детски, смеясь. — Кино? — я падаю на подушки, прикрывая глаза. Ваня падает следом. — Кино… — тихо повторяю я. — вся наша жизнь — кино. — парень хмыкает, а я смотрю на него. Улыбается, закрыв глаза. Я смотрю на него, спокойно изучая взглядом. Иногда мне кажется, что я умею тормозить время. Делать его более плавным и медленным. Растягивать момент, который так трепетно закрадывается в душу. Ваня размеренно дышит, его грудная клетка вздымается почти в такт моей. И, мне кажется, что я больше не спрашиваю себя: «как жить дальше?», а просто… просто живу. Уже живу.… когда наклоняюсь, медленно целуя его в губы. Ощущаю, как он улыбается еще сильнее, приподнимаясь, положив одну ладонь мне на затылок, прижимая ближе к себе. Мы улыбаемся сквозь поцелуй, словно… ничего нового не произошло. На самом деле, мне вправду кажется, что я всегда была рядом с ним. И я чувствую это сейчас, когда он так осторожно, но крепко, сжимает меня в своих руках. — Завтра ты домой точно не приедешь, — в самые мои губы говорит Ваня, и мы начинаем смеяться, просто… просто так. Без причины. Ведь, как известно, любовь — это общепринятая форма сумасшествия. … и, порой, жить дальше, оставаясь нормальным — невозможно. Учитесь любить все вокруг, позволяйте жизни переполнять вас; отучайтесь привыкать — учитесь любить! Учитесь. Любить. Начинайте жить дальше. Чувствуйте, доверяйте. Дышите глубже. Эта жизнь — прекрасна. А все прочее… проблемы, раны… мы создаем сами. — Доброй ночи, — Ваня прижимает меня к себе, я ощущаю тепло его тела, биение сердца. Даже находясь спиной к парню. — Доброй, — отвечаю я, понимая, что наконец засыпаю с улыбкой на губах. Все в этом мире мы создаем сами. И беречь это остается лишь нам самим, своими руками. Своими руками, криворукие. Улыбайтесь, я с вами. С каждым из вас.