Информатик.

Я бежала по коридору, смахивая слезы. «Новый преподаватель второй группы — Анастасия Васильевна.» Та самая, которая ушла от него. Та самая, которая, видимо, снова вернулась.

***

— Одевайся, — выдыхает он, подходя и протягивая мне рубашку. Я встала, застёгивая бюстгальтер. — Я отвезу тебя, поздно уже. — киваю. Внутри как-то гадко, мерзко и тошно. Я не говорила с ним, он не говорил со мной. На самом деле, все места, которых он касался, болели, жгли, будто он, убрав руки, убрал и кожу, оставляя меня с кровоточащими ранами. Мы сели в машину быстро, почти за две минуты выехали далеко от школы, он завернул во дворы, через которые можно быстрее всего проехать к моему дому. В горле ком, слезы накатывают так сильно, что я почти задыхаюсь. Чувствую, как же я отвратительна себе. Впереди три дня учебы и неделя отдыха. Я успокоюсь, выдохну. Все образуется… точно образуется, но определено не сейчас. По щекам текут слезы, повторяя в мыслях, как мантру: Все образуется, но не сейчас. Он разблокировал двери, я собиралась выйти, но была притянута за руку обратно, а после резко развенута на своего информатика. Виктор Валерьевич смотрел мне в глаза. Изучал, будто непонятную головоломку, которую невозможно распутать. Я медленно моргала, стараясь отвести взгляд. Он поддался вперёд, вырезаясь своими губами в мои, по детски, сухо целуя в губы. Отслонившись, он смотрит вперёд. Молчит. Я выхожу, не хлопая дверью, а аккуратно закрыв. Он уезжает сразу же, моментально. А я… я чувствую отвращение к себе и плачу. Громко, надрывно. Слышу, как начинается гроза, первые капли дождя касаются моих плеч. В комнате не включён свет, квартира в темноте. Окна закрыты. Мама спит, и последнее, чего я хочу — будить ее своим ревом. — Забери меня, я у дома. Мне плохо. — скидываю трубку, ожидая. Он приедет, точно. Сажусь на ступеньки у подъезда. Мокрые волосы липнут к коже. Косметика давно стекла, а зубы начали стучать. Буквально через десять минут я вижу чёрный Ниссан, подъезжающий ко мне и сразу сажусь вперёд, выдыхая. — Привет, — говорю я, а Ваня смотрит на меня, молчит, протягивает свою куртку и включая печку. — Привет, — усмехается он, газует. Мы едем быстро, я стараюсь максимально забыться. Друг хмурится, смотря на меня. — Что случилось? — я молчу, игнорируя его вопрос. — Я с машиной что ли говорю? — резко затормозив у дома, Ваня глушит мотор, но двери не открывает. — Ты с мамой поссорилась? — отрицательно мотаю головой. — В школе что-то? — слезы опять давят на дыхание комом. — Мелочь, что такое? — поворачиваюсь к нему, смотря прямо в глаза. Выжидающе смотрит, как и всегда. — Эй, эй, эй! — резко прижав меня к себе, Ваня позволяет мне расплакаться. — Я переспала со своим учителем, — парень крепко сжимает меня в своих руках. — Господи, Ваня, Господи! — полувсхлипами говорю я, начиная рыдать в голос.

***

Ваня раньше жил с девушкой и своей мамой, но по стечению обстоятельств остался утопать в быту один. Мама переехала к новому мужичине, а девушка… сделала то же самое. Именно поэтому, я сейчас сижу у него дома в сырой одежде, позволяя себе плакать в голос. Я даже не заметила, как долго была… занята. Стрелка часов близилась к десяти вечера, когда мы подъезжали к дому. — В душ хочешь? — тихо спрашивает друг, садясь на корточки. — Да, — почти неслышно. — хочу. У Вани русые волосы, он крепкий. Выше меня; красивый, рукастый и умный. На его руках есть тату. — Мою кофту наденешь, — он оставляет на стиральной машине любимую толстовку. — я на веранде, если что. — киваю. Ваня выходит, закрыв дверь. Я стягиваю одежду, понимая, что не хочу больше все это видеть. Сбоку стоит урна «на тряпки» и я бросаю вещи туда. Зеркало впереди ранит меня. Я смотрю на себя мельком и глаза застилаются слезами. Залажу под душ, стараясь не трястись от адреналина и боли. Закрываю глаза. Неужели, я в самом деле сделала все это? Подставляю лицо под воду, почти задыхаясь от того, что слезы так и не прекращались. Меня убивают и сковывают эмоции. Зачем я призналась? Зачем я позволила отобрать то ценное, что у меня было? Зачем? — Аня? — голос Вани заставляет меня откинуть мысли. — Ты уже полчаса полощешься. — выдыхаю, пытаясь прийти в себя. Выключаю воду, попутно стаскивая со стиральной машины кофту, стараясь закрыть тело от своего же взора. Натягиваю белье, слегка отжимаю волосы, выключаю свет и выхожу. Моему взгляду тут же открывается веранда и обнаженная спина друга. Ваня курит, подолгу затягиваясь. Я подхожу молча и кладу голову ему на спину. Парень даже не дергается, лишь немного разминает шею. — Зайди в дом, простынешь, — я грустно усмехаюсь. Он стоит без футболки, на ветру. Я одета в кофту. — Или иди ко мне, по-нормальному. — он выпрямляет руку в правую сторону, я прохожу вперед, обнимая Ваню, прижавшись. Он окутывает меня правой рукой, докуривает сигарету и тушит окурок. После, он утыкается в капюшон своей кофты, мне в макушку. Мы молчим. Он не задает лишних вопросов, ведь знает, что я не захочу отвечать. — Ляжешь ко мне в комнату, а я в зал. — мотаю головой. — Хочешь в зале? — я поднимаю голову, смотря на друга. — Хочу с тобой, — тихо говорю я. — не смогу одна. — он кивает. Ваня взрослый. Старше меня. На пару-тройку лет. — Хорошо, — тихо говорит друг, гладя меня по спине. — хорошо. Я закрываю глаза, просто вдыхая и выдыхая. Тишина разъедает сознание, все кажется таким жутким и страшным. Дыхание сбивается, слезы подкатывают к горлу. Я пару часов назад вышвырнула свое детство из жизни. По щелчку пальцев. И… — Нет, — шепчет Ваня. — не надо думать об этом. — мне часто кажется, что друг умеет читать мысли. — Пойдем спать, малая. Пойдем. — он еще раз крепко сжимает меня в руках, а потом ведет в комнату, крепко закрыв дверь. — Где Тоша? — вдруг, когда Ваня расстилает кровать, спрашиваю я. Тоша — собака; Той-терьер. — Не знаю, — пожал плечами парень. — тебя учует и прибежит. — хмыкаю, садясь на матрац, лежащий на полу. — Ложись давай, не жди его. После уезда матери он редко появляется на людях, прячется, скулит. Она скоро заберет его, кстати. — киваю, утыкаясь подбородком в свои колени. — Так, малая, — он подходит ко мне, поднимая на руки. Я даже крикнуть не успеваю. — все, хватит. Спать. — я ложусь с краю, а он у стенки, позади меня. Ваня знает, что я люблю ощущать человека позади себя. Он кладет руку на мою шею, и для меня это не становится, как для многих, унижающим жестом удушения, а наоборот. Я восхищаюсь этим жестом. Он шикарен. От рук Вани идет тепло, оно будто въедается в мою кожу, заживляет все раненое. — Снова херачит, — усмехается друг, нащупав пульс на моей шее. — с первой ночи ничего не меняется. — я стараюсь угомонить аритмию, тахикардию и свою душу. — Засыпай, я с тобой. — и я засыпаю, отключая сознание от сердца.

***

— Наберешь мне после учебы, да? — Ваня тихонько чмокает меня в макушку, доставая сумку с заднего сидения. — Я обещал твоей маме зайти сегодня, дверь починить. — я заправляю волосы за уши. — Ты волнуешься, — улыбается он. — школьница! — вздыхает он, потрепав меня за щёчку. — Так страшно, — усмехаюсь я, обняв друга на прощание. — вроде бы всего полгода прошло, а так непривычно переходить обратно, на очку. — друг поправляет ворот моей блузы. — Я приготовила поесть вчера, пока ты на работе был, найдешь в холодильнике. — вздыхаю. — Ладно, надо идти. — Ваня кивает. — Я с тобой, — выхожу из машины, направляясь к знакомому зданию. Я не была тут полгода. Да, после случая с информатиком я ушла на дистанционное обучение. Три месяца провела в доме Вани, работала официанткой на его сменах, подменяла гардеробщиц. Делала, что могла. Так наступило лето, я выросла и решила, что… мне пора доучится. Последний год. Там, где начала. — Доброе утро, Екатерина Сергеевна. — четко говорю я, входя в кабинет.- Всем привет. — класс утыкается в меня взглядом. «Да ладно? Она вернулась,» «Обалдеть, девки!» «Походу, меня с пахмелоса глючит…» — Привет, Анечка, садись. — я сажусь рядом с подругой, достав тетрадку. — Мы рады тебя видеть. — оборачиваюсь на заднюю парту, когда меня зовут и читаю по губам одноклассницы, что… «у нас потом инфа.»

***

Я бежала по коридору, смахивая слезы. «Новый преподаватель второй группы — Анастасия Васильевна.» Та самая, которая ушла от него. Та самая, которая, видимо, снова вернулась. Я проплакала в туалете всю перемену, но мне пришлось вернуться на уроке. Вит… Виктор Валерьевич, к слову, не показывался на глаза ученическим составам. Как мне объяснили, он работает на полставки на двух должностях, следовательно, редко можно заметить его на уроках. Зайдя в кабинет, я начала искать глазами предмет интереса и обнаружила его около задних парт, с журналом в руках. Невысокая блондинка, стройная, красивая. Она не стояла возле стола, не улыбалась. Была строга и лаконична. Я подошла и представилась, стараясь возвратить в норму сбитое дыхание. — Да-да, меня оповестили. Как твое давление? В норме? — я киваю. — Спасибо, я в норме. — подруги улыбаются, кивнув на место около себя. — Спасибо. Я больше не страдала. Я больше не бегала глазами по кабинету. Я не слушала ее голос. И не смотрела по сторонам. Ждала конца учебного дня, чтобы позвонить Ване и доехать до своей мамы. Дождаться, пока он сделает дверь, поговорить с самой родной и любимой, а потом поехать домой, туда, где мне было так спокойно и легко. Моя жизнь стала более сухой и черствой. Как и я, по отношению ко многим людям и проблемам. Я больше не страдала. Пока не вышла из кабинета и не услышала это тихое… — Привет.