Кощей Бессмертный

1. Изо всех Иванов, ранее попадавшихся Серому Волку, сын царя Берендея с явной очевидностью являлся наименее развитым интеллектуально. Это можно было понять ещё на этапе похищения Жар-птицы у царя Афрона. Сыну Берендея были даны чёткие инструкции: подняться по внешней стене терема, достать птицу из стоящей на подоконнике клетки и, ни в коем случае не касаясь золотых прутьев, спуститься вниз, достичь опушки леса, сесть ему, Серому Волку, на спину и спокойно скакать прочь подобру-поздорову. Иван же при виде золотой клетки впервые проявил признаки скудоумия, вцепившись в неё, как малое дитя в кубарь, тем самым испортив весь план и удлинив процесс получения Жар-птицы. Схваченный стражей царя Афрона, он пообещал тому привести коня с золотой гривой, которого в этой местности считали чудесным. Хотя все чудеса как раз и заключались в обладании редкостным волосяным покровом. Хвост у коня, кстати, был самым обычным. Не золотым. Пришлось сопровождать Ивана к конюшне царя Кусмана, где содержалось редкое животное. Иван опять получил от Серого Волка инструкции, главным пунктом которых было приказание не трогать золочёную уздечку, инкрустированную плохо обработанными алмазами. Можно было не стараться — Иван впился в уздечку, как клещ, и был тут же схвачен стражей. История с клеткой Жар-птицы его ничему не научила. Царь Кусман, видя, что золотогривый конь может пригодиться ему в цепочке натурального обмена, потребовал от Ивана привезти ему в жёны Елену Прекрасную. Елена сама являла собою некую местную достопримечательность, особи мужского пола при виде неё дурели, опьянённые неконтролируемым выбросом гормонов. В данном конкретном случае Серый Волк сам проявил высокую степень недальновидности, ибо просчитать, что сын Берендея впадёт в такое же неконтролируемое состояние, было несложно. Тем не менее, Волк повёл себя недостаточно ответственно, посчитав, что, если на Елене Прекрасной отсутствует золочёная уздечка и она не находится в золотой клетке, опасаться непредвиденных ситуаций уже нечего. Как же, растяните свой карман. Находясь на спине Волка в непосредственной близости от источника феромонов, то есть от Елены Прекрасной, Иван заявил, что он не желает отдавать девицу царю Кусману. Волк усмотрел в этом некий резон: царь Кусман давно вышел из фертильного возраста и навряд ли смог бы оплодотворить вышеозначенную особь. Поэтому Волку пришлось принять облик Елены Прекрасной и заменить её в постели царя Кусмана, в результате чего у царя случился инфаркт миокарда, правда, не со смертельным исходом. Ситуация повторилась у царя Афрона. Волк уже предвидел, что и золотогривого коня сын Берендея не пожелает отдавать, поэтому принял облик пресловутого животного, при этом видоизменив его в лучшую сторону, конкретно — отрастив золотой хвост. Царь Афрон инфаркта миокарда при обратном превращении коня в Волка удачно избежал, но получил сильный ушиб копчика, приземлившись на камень. Серый Волк полагал, что неприятности, доставленные ему сыном Берендея, подошли к концу, коль тот возвращается домой на золотогривом коне, с Жар-птицей в золотой клетке и с невестой. Растяните свой карман-2. Царь Берендей, как выяснилось, плохо занимался воспитанием собственных детей. Едва Иван и Елена Прекрасная после любовных утех (предаваясь которым, кстати, они не проявили ни следа здравого смысла и уважения к морально-этическим нормам) заснули на берегу ручья, старшие братья Ивана напали на него и нанесли ему несколько смертельных ножевых ранений. После чего забрали золотогривого коня, клетку с Жар-птицей и рыдающую Елену Прекрасную, велев ей говорить всем, что про Ивана она-де ничего не знает. Серому Волку пришлось применить целый комплекс мер по исправлению ситуации. Поймать Ворона с Воронёнком и приказать Ворону немедля добыть живой и мёртвой воды. После чего птиц отпустить и сбрызнуть раны Ивана сперва мёртвой, а потом живой водой. В результате прерванный жизненный цикл Ивана возобновился, причём тот даже и не заметил, что какое-то время был мёртв. Впрочем, его мозговой деятельности это не повредило, не спрашивайте, почему. Далее Волку пришлось догнать ускакавших достаточно далеко старших сыновей царя Берендея и дезинтегрировать их. Малоприятное, грязное, но необходимое деяние. И наконец, за всем этим воспоследовало триумфальное возвращение Ивана в столицу к царю Берендею с невестой, конём и Жар-птицей. Царь, заполучив последнюю как вожделенную игрушку, не проявил особого горя, узнав о смерти старших сыновей. Логично: именно эмоциональная глухота родителей влечёт за собой изъяны в воспитании детей. Волку только и оставалось надеяться, что Елена Прекрасная внесёт изменения к лучшему в генетический код Берендеева семейства. Хотя он мечтал никогда этого не узнать, стремительно летя прочь над полем и виня себя во всей сложившейся ситуации. Ведь всё началось с того, что он съел Иванова коня и был вынужден предложить ему себя в качестве средства передвижения. Между тем кибер-организмы класса S-80 с планеты Арран, находившейся в звёздной системе Лебедя, в белковой пище вовсе не нуждались. 2. Волк (остановившись перед окованной железом дверью, говорит с явным облегчением): Всё, Иван, мне в Кощеевы хоромы ходу нету, теперь тебе самому справляться придётся. Иван (храбрясь, медленно и неохотно сползает со спины Волка): Справлюсь. Волк (с некоторым беспокойством): Яйцо не потерял? Иван (похлопав себя по карману штанов, горделиво): Вот оно, родимое! Волк (с досадой): Не разбей раньше времени, горе! Ну, чего встал? Иди, срази супостата. Ты ж этого хотел? Иван (нервно переминаясь с ноги на ногу): А ты тут будешь? Волк (с глубоким вздохом родителя, впервые оставляющего отпрыска в детском саду): Конечно. Я вот, буду в щёлочку смотреть. Только не подкачай. Помни, чему я тебя учил. Благословляю. Иди уже! (Иван робко тянет на себя тяжёлую дверь и протискивается в Кощеевы хоромы. Волк, выждав полминуты, подходит, с любопытством и невольным нехорошим предчувствием заглядывает в щель). Иван (на миг испуганно оглянувшись и успокоившись при виде Волка, орет бодро и зычно): Чего тут тьма-то такая? Нихера ж не видно… Ну ладно! Эй, Кощей, выходи, прими свою смертушку! (Тишина). Иван (совсем расхрабрившись): Из-за леса выезжает конная милиция! Становитесь, девки, раком, будет репетиция! Волк (в некотором офигении): Этому я его не учил… (Внезапно повсюду вспыхивает яркий свет, посреди пустой мраморной залы материализуется огромный железный трон. На троне восседает Кощей, очень высокий, худой, в роскошных одеждах). Кощей (скучающим тоном): Кто тут блажит с утра пораньше? Иван (проморгавшись от света, с вызовом): Ну, я! Прими свою смерть как подобает мужику, нечисть поганая! Кощей (почти ласково): Это ты, что ли, моя смерть? Иван (гордо): Я, супостат! Не топтать тебе больше родимой землицы, не застить людям солнце красное! Волк (страшным шёпотом из-за двери): Яйцо! Хватить звездеть, яйцо доставай! (Иван торопливо хлопает себя по карману, извлекает треснувшее яйцо, растерянно вертит его в покрывшихся липкой жижей руках. Волк за дверью испускает глухой страдальческий стон). Волк (отчаянно): Ищи иголку, долбоёб! Там она! Иван (в полнейшем замешательстве ощупав треснувшую скорлупу): Да нету её тут! А это правильное яйцо вообще? Волк (хватаясь за голову): Яйцо как раз какое надо, а иголку ты проебал! (Кощей заливисто, молодо хохочет, откидываясь на троне и держась за бока. Отсмеявшись, щёлкает длинными пальцами, и в них внезапно возникает тонкая игла). Иван (немного придя в себя, мрачно): Отдай, супостат… (Кощей ещё раз щёлкает пальцами, из воздуха материализуется крохотный золотой ларчик, куда он бережно опускает иглу. Миг — и ларчик уносится прочь. Иван тоскливо провожает его глазами, начиная пятиться к двери). Иван (себе под нос): Тогда я пошёл… Кощей (ласково): Куда это ты собрался, голубок? (Снова щёлкает пальцами, и Иван, будто притянутый невидимой верёвкой, мелкими шажками начинает семенить к трону). Иван (в панике озираясь): Ты что же это делаешь, гад?! Кощей (совсем уж нежно): Пока что я ничего особенного не делаю, но сейчас начну. Ты же сам блажил тут про репетицию. Так что давай, живенько раком загибайся. Руками можешь вот сюда опереться, на подлокотник. А штаны, так и быть, я сам с тебя спущу. (Волк за дверью утыкается носом в пол и закрывает уши лапами, чтобы не слышать, как взвизгивает и воет Иван. Кощей, безо всякой жалости воткнувшись тому в зад костяным елдаком, начинает сперва медленно, а потом всё быстрее раскачиваться. Трон тихонько полязгивает в такт). Кощей (весело): Я приехала в колхоз имени Мичурина, так и знала — отъебут, словно сердце чуяло! Волк (не вытерпев, из-за двери): Кощей! Отпусти дурачка, не мучай! Кончай! (Кощей с довольным оханьем кончает. Иван быстро уползает прочь на карачках, со всхлипами подтягивая штаны). Иван (плаксиво, выскальзывая за дверь): Как я теперь сидеть буду?! Волк (со всего размаху огрев его когтистой лапой по затылку): Молча! (Из-за двери доносится жизнерадостный хохот Кощея). ЗАНАВЕС 3. — Но я могу это для тебя сделать, — с нажимом повторил Кощей, внимательно разглядывая стоявшего перед ним Волка. Тот лишь неловко повёл своей крупной лобастой башкой и скучным голосом изрёк: — Не вижу смысла. — Станешь живым, — продолжал Кощей-искуситель. — Зачем? — устало вымолвил Волк. — Вые… полюбишь своего Ивана, — не отступал костяной оглоед. «Я его и так люблю», — мог бы ответить Волк, но вместо этого съязвил: — Он ебаться к тебе приходит. «А мне больно будет, если он от меня начнёт к тебе снова приходить», — подумал он. Иван, сражённый Кощеевым заклинанием остолбенения посреди богато украшенной спальни, всё слышал, но лишь бешено вращал глазами, немо таращась на обоих собеседников. — М-м-м… Я Ва-си-ли-су… искать при-шёл, — наконец возмущённо просипел он. Кощей небрежно отмахнулся, не глядя на него. Волк, вновь привезший к нему Ивана, интересовал его гораздо больше. — Зачем ты всё время его сюда таскаешь? — тихо спросил он. — У меня программа. Формирующая народный эгрегор, — прежним механическим голосом сообщил Волк. — Из века в век. Мне запрещено испытывать чувства. Я должен исполнять то, что должен. Всё. — Охо-хо, — наконец сдался Кощей. — Программа. Иди уже на кухню. Поешь, пока мы тут… валандаемся. Кстати, Васька эта, — он с мрачным ехидством покосился на Ивана, — уже дома давно. Явился, блядь, не запылился. Герой-освободитель. Герой с дырой. — Мне не требуется пища, я же киборг, — пробурчал Волк, торопливо разворачиваясь к дверям. — Но на кухне посижу. — А чего ж ты тогда моего коня сожрал? — оторопело выпалил ему вслед Иван. — С коня-то ведь всё и началось! Волк только буркнул, не оборачиваясь: — Программа. И исчез за дверями. — Неправильный ты какой-то киборг, — бросил ему вслед Кощей. Но Волк его уже не услышал или сделал вид. Ему ведь было не привыкать притворяться.