A Different Program

Гуанг-Хонгу еще предстоит решить, что он думает об аэропортах. Он никогда не бывал ни в одном до этого дня, но теперь, когда он видел всё это, то ... честно говоря это помогло ему сформировать свое мнение. Время от времени, они были хаотичными, интенсивными, такими занятыми, что он едва мог сохранить голову на плечах, но большую часть времени, они были спокойными, тихими, почти пустыми, и Гуанг-Хонг почти мог сказать, что они были скучными. Если бы Гуанг-Хонгу пришлось выбирать слово, чтобы описать свой опыт, то слово, которое он выбрал бы было «сюрреалистичный». Было необычно, блуждать в десять часов вечера по странной, на удивление, стерильной комнате, и знать, что он был на Филиппинах. Это как будто находиться в волшебной стране, зная, что там есть единороги и феи в непосредственной близости от стеклянных стен, которые окружили его, и все же, не иметь возможности выйти на улицу и увидеть их самолично. Не смотря на всё это, у него было всего три часа, которые не казались такими долгими, пока он не был вынужден сидеть всё это время перед тем как его самолет сможет взлетать, и он столбенел от мысли о том, что может пропустить свой рейс. Так он сидел в этой просторной, на удивление, пустой комнате большую часть этих трёх часов, устроившись в сером кресле, зажав между ног свой чемодан, на случай если кто-нибудь попытается его украсть. И когда эти три часа прошли, эта волшебная страна, которую он даже не смог изучить должным образом, осталась всего лишь воспоминанием, и Гуанг-Хонг вернулся в небо, щурясь, пытаясь разглядеть не чёткие перистые облака в лунном свете и представляя какой же будет его новая семья. Ну, его временная семья. Семья до мая. Семья Де Ла Иглесиа. Ему сказали, что это не традиционная семья. Четыре ребёнка и одна мать. Видимо, младший член семьи тоже участвовал в программе по обмену, что означало, что Гуанг-Хонг увидит только четверых из них. Они жили в Сан-Франциско и это… ну, это была вся информация, представленная Гуанг-Хонгу. Более чем девять месяцев, проведённых с абсолютными незнакомцами. Это мысль чуть ли не заставляла Гуанг-Хонга грызть ногти, до тех пор, пока он не ступил на твёрдую землю. Ему удалось немного поспать во время перелёта в Соединённые Штаты, но он был встревожен, зная, что ему предстоит встретиться с людьми, с которыми ему предстоит провести весь год, и большая часть десяти часов было потрачена на попытки не думать об этом. Сказать, что он был взволнован - это не сказать ничего. Он получил возможность увидеть страну где было снято большинство его любимых фильмов, отточить свои навыки английского языка так, что он сможет понимать их без необходимости концентрироваться на всём сразу и узнать больше об американской культуре не понаслышке. Конечно он был взволнован. Но это и пугало. Что если он не понравится своей временной семье? Что если он застрял, на нескольких месяцев, в доме, полном людей, которые будут одаривать его подлыми взглядами каждый раз, когда он будет поднимать голову? Он всё ещё волновался, когда он увидел трио с самодельными табличками. Три таблички, сделанные с помощью бумаги А4 и чёрного маркера. Три таблички с неловко нарисованными китайскими иероглифами. Три таблички, призывающие «Чи Хонг-Гуанг». Ох. Это должно было быть его имя, не так ли? В конце концов, это была Америка. Не так уж много людей здесь говорят по-китайски. Они возможно просто посмотрели в интернете и немного перепутали буквы. Возможно. Если это был не кто-то с до жути похожим именем. Ну, это было невозможно, да? А что если это всё же кто-то с именем похожим на его? Да и там было всего лишь три человека. Разве их не должно быть четверо? Ну возможно четвёртый просто не смог приехать? Гуанг-Хонг сглотнул. Не было никакого другого способа, кроме как подойти и спросить. Кровь билась в его ушах, когда Гуанг-Хонг подошел к трио, колеса чемодан дребезжали позади него, пока он тащил его через синий ковер. Старшая из группы, женщина среднего возраста с солнечным загаром и густыми, черными волосами, завязанными в конский хвост, заметила его первой. Она повернула голову, её глаза были полны теплоты, доброты и материнской нежности, этого хватило чтобы Гуанг-Хонг был полон надежды, что именно она будет его временной мамой. Он даже не успел сказать: «Извините», как женщина заговорила. – Ты Гуанг-Хонг Чи? – спросила женщина. Тёплое облегчение заполнило тело Гуанг-Хонга. Он попытался скрыть это, и стоять прямо, как он только мог. Он застенчиво кивнул, не решаясь говорить. Женщина протянула руку. – Приятно познакомиться с тобой. – сладко сказала она. – Меня зовут Елена де ла Иглесиа. Это мои дети. Ну, по крайней мере, половина из них. Изабелла,– Ее дочь кинула розовый телефон в карман и помахала рукой в знак приветствия. – и Энрике. – Молодой человек справа от нее, на удивление мускулистый и выглядящий лет на двадцать, протянул ему руку. Гуанг-Хонг пожал протянутую ему руку, хотя для него и было странно трогать незнакомцев. Разные культуры, разные правила. – Мне тоже. – сказал Гуанг-Хонг. Слова застревали в горле, когда он начал их обдумывать. Его английский обычно был очень хорош, но он настолько нервничал, что сразу же начал беспокоиться, что поставил слова этой простой фразы в неправильном порядке. – Чёрт возьми! – завизжала Изабелла.– Твой акцент такой милый! Гуанг-Хонг, чей естественный розовый цвет лица создавал впечатление, что он постоянно краснел, независимо от ситуации, зарделся ещё более тёмным оттенком красного. – Изабелла, – пожурила Елена, прежде чем сказать что-то, что ... не было английским? Гуанг-Хонг побледнел. Это был не английский, не так ли? Он же не растерял за секунду все свои знания языка из-за того, что перенервничал? Женщина, казалось, почувствовала его беспокойство и выражение её лица смягчилось в приветливой улыбке. – Не волнуйся. По большей части мы говорим по-английски. А теперь давай-ка уже выведем тебя из аэропорта. Живот Гуанг-Хонга заурчал, прежде чем он на смог озвучить свой ответ. Улыбка Елены засияла с такой теплотой, какой Гуанг-Хонг никогда не видел у своей собственной матери. – Поговорим о том, что ты любишь есть по пути домой. Путь домой... Гуанг-Хонг предположил, что это было то, что это было. Дом до мая. Он кивнул. Поездка к дому де ла Иглесиа была…неловкой. Никто не знал, что нужно сказать и как реагировать. Это было странно и в новинку для каждого из них. Гуанг-Хонг сидел на заднем сиденьи, к сожалению, рядом с Изабеллой. Сказать, что ему не понравилась Изабелла будет не совсем правильно. Он не думал плохо о ней. Он просто предпочёл бы сидеть рядом с Энрике. Он был более спокойным. – Прости за запах, – сказала Елена, глядя на Гуанг-Хонга через зеркало заднего вида. Гуанг-Хонг, который заметил странно-пахнущий освежитель воздуха с момента как он сел в машину, покачал головой. – Ничего. – настаивал он, но, честно говоря, это было довольно неприятно. По крайней мере, воздух снаружи пах лучше. Намного лучше, чем в Шанхае, если быть честным. – А ты реально тихий. – отметила Изабелла вдруг, напоминая Гуанг-Хонгу, почему он предпочел бы сидеть с Энрике. Перед тем как Гуанг-Хонг смог вспомнить, как заставить его голос работать, Елена ответила, к счастью для него. – Ты бы тоже сидела тихо, если бы все вокруг говорили на языке, который ты не используешь. Ну, это было отчасти правдой. Нахождение в Америке сделало тихого Гуанг-Хонга ещё более тихим. Однако, в том, чтобы быть таким не было ничего нового. – Ну, мы просто обязаны исправить это. – сказал Изабелла, бросив руку на плечо Гуанг-Хонга с игривым подмигиванием. – Ты не сможешь прожить год с нами и не узнать, как быть громким, я обещаю. Гуанг-Хонг выпрямился и вжался в своё кресло. Он не привык к постоянным прикосновениям, даже если ожидал этого. Были ли все американцы такими раскованными или только Изабелла? Гуанг-Хонг знал, что стоит ожидать большого количества контактов, как рукопожатия и всякое такое, ещё перед посадкой самолета в Америке, но к такому он был не готов. Что интереснее, Гуанг-Хонг до конца не был уверен, было ли это плохо. В конце концов, разве не в этом смысл программы? Узнать больше о разных культурах и позволить им влиять на твою личность? Но насколько сильно Гуанг-Хонг действительно хотел меняться? Он был резко брошен в этот новый мир и увидеть что-то настолько другое и настолько быстро… – Изабелла, – окликнул Энрике, который до этого момента был так же тих, как Гуанг-Хонг. – Оставь его. Он в новой стране. Любой человек будет нервничать. – Разве ты не взволнован? – спросила Изабелла с улыбкой на лице, которая не сходила с момента их встречи. Если Гуанг-Хонгу скажут, что это её базовые настройки, он ничуть не удивится. – Новый мир, новые люди… Гуанг-Хонг спокойно кивнул. – Да, – сказал он мягко, и еле заметно улыбнулся краями губ. – Так и есть. – он смотрел в окно, оглядывая холмы и дорожные работы, Гуанг-Хонг знал, что это правда. Автомобиль повернул на парковку перед двухэтажным домом. Энрике, который был гораздо больше, чем крошечный Гуанг-Хонг, предложил помочь донести большой чемодан внутри, чему Гуанг-Хонг был очень благодарен, когда он увидел лестницу, которая вела к входной двери. Возможно, там и было всего три ступеньки, но для настолько тяжёлого чемодана три было вполне достаточно. Гуанг-Хонг держался за лямки своего рюкзака, чтобы хоть чем-то занять свои руки. Вторая дверь была открыта, что сразу поразило Гуанг-Хонга. Удивительно, как он только не услышал эту оглушающую музыку снаружи, Гуанг-Хонг был уверен, что его перепонки взорвутся. Он вздрогнул и схватился за ремни на плечах так сильно, как он мог, вместо того что бы закрыть уши, он боялся показаться грубым. Энрике сказал… что-то или, может, только прошептал, пред тем как пойти разбираться. Гуанг-Хонг шёл позади, даже не останавливаясь, чтобы спросить, должен ли он снять обувь, слишком боялся отстать, его тело откликалось на каждый удар песни. LOVE ME HATE ME SAY WHAT YOU WANT ABOUT ME~ У Гуанг-Хонга звенело в ушах. Кто слушает музыку так громко? Кто может такое выдержать? Ответом на этот вопрос, по-видимому, был подросток, ровесник Гуанг-Хонга или, возможно, немного старше. Его длинные, каштановые волосы, светлее, чем у остальной части его семьи, отливали тёмно-рыжим всякий раз, когда на них попадало солнце. Его руки были обнажены, а укороченная футболка открывала обзор на мышцы, что красиво сжимались с каждым энергичным движением, направляя взгляд его раздражённой публики на открытые бёдра. Глаза парня были закрыты, похоже, он потерялся в музыке и не заметил, что кто-то ещё присоединился к нему в гостиной. Больше не заботясь о громкости музыки, Гуанг-Хонг застыл, чуть ли не раскрыв рот. Неужели никто и не подумал, о том, чтобы предупредить его? Как он должен существовать с осознанием того, что он будет жить следующие девять месяцев с кем-то настолько... настолько крутым? Гуанг-Хонг понятия не имел, кто этот парень, но так или иначе, он был не в состоянии оторвать взгляд. Музыка внезапно закончилась, когда Энрике дошёл до стерео. Гуанг-Хонгу было интересно, как вообще возможно продолжить танцевать, когда музыка уже закончилась. – Лео, – щёлкнул Энрике, звучащий очень тихо, в отличие от рёва музыки – Что ты делаешь? – Практикуюсь. – сказал парень. Лео? – Разве это не единственная причина, по которой вы оставили меня дома? – Он улыбнулся, и в этом лице Гуанг-Хонг сразу узнал Елену. Лео унаследовал добрые глаза матери. Этот тёплый взгляд сразу привлёк внимание Гуанг-Хонга, заставляя мурашки пробежать по рукам. Он дружелюбно помахал и Гуанг-Хонгу хотелось спрятаться за что-нибудь, но прятаться было не за что. Он был сам по себе. Энрике щелкнул Лео по лбу, вновь привлекая его внимание. – Ты можешь практиковаться, не заставляя всю улицу слушать Бритни Спирс, Лео. – Да ладно тебе. – сказал Лео, теряя прежнюю счастливую улыбку,– Было не так уж громко. – Это было довольно громко.– утверждал Энрике. – Нэх – пренебрежительно сказал Лео, толкая руку Энрике с пути так, чтобы он смог пройти мимо него, к своему гостю. – Привет! Гуанг-Хонг, правильно? Гуанг-Хонг кивнул, он слишком нервничал чтобы сказать что-нибудь. – Меня зовут Лео. – парень протянул ему руку. Гуанг-Хонг встревожено посмотрел на него. Лео посмотрел на свою руку и засмеялся. – Упс! Кажется, я вспотел сильнее, чем я думал. – Он сжал пальцы и опустил руку, не давая Гуанг-Хонгу возможности, объяснить что-либо, по меньшей части из-за его застенчивости и по большей, потому что Лео казался неприкасаемым после увиденного, даже мельком, представления. – Придержим это на потом. Как перелёт? – …Долго – застенчиво признался Гуанг-Хонг – Я так и думал… – сказал Лео. – Как долго? – Хм... – Гуанг-Хонг вгляделся в стерео, который только что был выключен, и сделал некоторые преобразования часовых поясов в своей голове. – Семнадцать часов, я думаю. – Фу. – сказал Лео.– Я бы не смог сидеть на одном месте так долго. – Это было не так уж и плохо. – тихо сказал Гуанг-Хонг.– Я проспал большую часть. – Ну или пытался. – Он умеет говорить! – драматически ахнула Изабелла из другой комнаты. Похоже, они с матерью прошли другим путём. Гуанг-Хонг сжал ремни на своих плечах. Улыбка Лео стала сочувственной. – Не беспокойся о ней. Это просто способ Изы сказать, что она хочет узнать тебя лучше. Гуанг-Хонгу показалось, что это имеет смысл. – Никто не заставляет тебя разговаривать, если ты слишком стесняешься. – сказал Лео.– Но я с нетерпение жду того, чтобы познакомится с тобой поближе. Добро пожаловать в США. – Он сделал шаг назад. – Я, наверное, лучше приму душ, прежде чем напугаю тебя своим запахом так, что ты убежишь обратно в Китай. Лео снова помахал, уже более дружелюбно и скрылся за аркой. Энрике похлопал по плечу Гуан-Хонга, из-за чего он почти подпрыгнул в воздух. – Пошли. – сказал он. – Твоя комната вниз по лестнице.