На рассвете я стану пеной?

ashmute — heaven Lee Sora — Siren *рекомендую читать под эти песни*       Ёнгук подаёт своей Сирене руку и помогает выйти из моря, а она в свою очередь смиренно принимает помощь парня, после чего забирает вещи, которые он ей приготовил.       Накануне Ная просит его выбрать красивый наряд, наряд, который он бы запомнил навсегда, а он немного удивляясь, кивает в ответ и обещает что-нибудь придумать.       Девушка рассматривает вещи, улыбается и гадает, как она будет в них смотреться. Недлинное красное платье, ткань которого похожа на русалочий хвост, ложится, словно вторая кожа, а невесомые аксессуары и неожиданно удобные туфли завершают образ. ashmute — heaven       Ная не спешит выходить к брюнету, глядя на море, она будто бы на что-то решается, после чего печаль покидает её глаза, а на губах появляется улыбка. Она выглядывает из-за небольшого камня и видит, что Ёнгук стоит к ней спиной, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Осторожно ступая, она успешно подкрадывается к нему и кладет руки на плечи брюнета, от чего он незамедлительно поворачивается и улыбается.       Однако ночь не длится вечно и им нужно поторопиться, чтобы быстрее добраться до прибрежного городка. Сегодня девушка попросила его снова отвести их на ту прекрасную террасу, где они танцевали и наслаждались видом на море.       Когда они оказываются на месте, Ёнгук едва успевает заказать какие-то коктейли, потому что русалка сразу берёт его за руку и тянет на середину площадки, желая танцевать. Ная довольна, потому что в этот вечер всё идеально, словно всё и вся понимают, что он последний.       Они говорят немного, но и этого им достаточно, чтобы понять друг друга. Намного больше говорят их глаза, улыбки и телодвижения. Если бы эта ночь была вечной, то ни один из них не стал бы противиться, принимая это как дар. Но таких подарков не делают.       Положив голову на плечо парня, блондинка смотрит на водную гладь, где серебрится луна и чувствует, что в носу неприятно пощипывает, а глаза наполняются водой. Русалка впервые плачет и ей это совсем не нравится, ведь печаль, которую она прячет в своем бездушном сердце, даже не собирается после этого стихать, а кажется, ещё больше распространяется по всему телу.       Ёнгук гладит волосы своей Сирены и наслаждается тем, что она так близко, как чувствует сквозь ткань рубашки горячие слёзы возлюбленной. Растерянно, он пытается отодвинуться и заглянуть ей в лицо, но она лишь сильнее прячется у него на груди, опаляя горячим дыханием шею парня, от чего ему немного щекотно.       Ёнгук думает о том, что независимо ни от чего, женщина всегда остаётся женщиной, их не всегда можно понять, поэтому он просто продолжает обнимать девушку. Уже прошло немало мгновений с тех пор как они прекратили свой танец и теперь просто стоят, боясь нарушить волшебство этого момента.       Страх не успеть подгоняет русалку, и она делает первое, что приходит ей в голову, практически невесомо прикасаясь губами к ключице парня. Ная не до конца понимает, что ею движет, но она чувствует, что всё правильно, тем не менее, ей становится неловко.       Она замирает в ожидании, как чувствует, что одной рукой парень проводит по её лицу, убирая упавшие на него волосы, а второй поднимает её лицо за подбородок и целует.       После поцелуя, русалка смотрит в глаза возлюбленного и видит, как в них загорается желание. Она чувствует, как её щеки покрываются румянцем, но она не отводит взгляд и только крепче держится за парня, когда ее туфли почему-то становятся неустойчивыми.       Парень берёт свою Сирену за руку, и они покидают террасу, направляясь в его небольшую квартиру. По дороге они смущают водителя случайного такси своими поцелуями, но это не то, что могло бы их волновать в данный момент.       Оказавшись дома, они немного приходят в себя, и Ёнгук решается предложить своей Сирене немного вина, которое она после недолгих размышлений принимает. Она не смеет нарушить идеальность этой ночи, а когда немного отпивает, то даже находит этот напиток достойным, пусть и не достаточно сладким.       Ная садится на кровать и тянется к застёжке платья, но парень уже рядом и помогает ей освободится от этих прекрасных, но всё же оков. Кожу приятно обдувает тёплый воздух, особенно там, где секунду назад были тонкие пальцы брюнета.       Русалка всё ещё находится к нему спиной и недоумевает, почему ничего не происходит дальше, но как только она набирается решимости, чтобы повернуться к возлюбленному, то чувствует лёгкий поцелуй в шею. Именно в этот момент она понимает, что неизмеримо счастлива, а бездушное русалочье сердце готово выпрыгнуть из груди.       Ёнгук невидимо улыбается в темноте спальни, куда сквозь зашторенные окна не может добраться свет луны и снова целует свою Сирену. Ему не верится, что она сейчас с ним, в его жизни и ему дозволено всё. Он притягивает девушку к себе, усаживая её на своих коленях, а она лишь снова обнимает его, запуская руку в темные, жёсткие волосы. Lee Sora — Siren       Луна уже достигла своей высшей точки на небе и теперь понемногу катится вниз, собираясь уступить своё место солнцу. Ная разглядывает потолок комнаты, в то время как Ёнгук лежит рядом и выводит пальцами какой-то узор на её руке. Чем ближе рассвет, тем тяжелее решаться на что-либо и после того как они были неимоверно близки русалке ещё труднее расставаться с возлюбленным. — Ёнгук, — слишком внезапно даже для себя она нарушает тишину, — нам нужно к морю. — Зачем? Мы ведь дождались нового полнолуния, — брюнет вздыхает, где-то внутри себя, понимая, что этот бой он уже заочно проиграл. — Нужно, — русалка встаёт с кровати и быстро ныряет в своё платье, как сотни раз до этого в воду, и Ёнгуку не остается ничего, кроме как так же быстро одеться и следовать за своей Сиреной.       Всю дорогу к морю, они молчат. В груди Ёнгука зарождается необъяснимая тревога, а его Сирена, что немного нахмурившись, смотрит в окно, заставляет его беспокоиться еще больше. Он берет её руку в свою и на мгновение её лицо светлеет, но это лишь на мгновение.       Когда они оказываются возле моря, луна уже почти скрылась из виду, и для них осталось совсем немного времени. Ная ведёт парня к самой воде, заставляя зайти в неё по щиколотки, после чего обнимает его и Ёнгуку кажется, что он в последний раз чувствует тепло своей Сирены. — Сирена? — он не знает, каким должен быть вопрос, поэтому называет лишь имя девушки, надеясь, что она знает, каким должен быть ответ. — Наяда, — она смотрит на своего возлюбленного, грустно улыбаясь, — меня зовут Наяда. — Наяда, — парень пробует имя на вкус, но вместо радости открытия ему становится страшно — почему ты говоришь мне его сейчас? — Потому что мы больше никогда не увидимся, — Ная дарит последний поцелуй своему человеку и отступает в море, — русалки не могут стать людьми. Убив любимого можно получить ноги, но я не верю, что этим можно заслужить прекрасную человеческую душу. Я сожалею, что нам довелось встретиться, но не потому что спустя мгновения меня не станет, а только лишь потому, что спустя мгновения не станет нас.       Русалка плачет второй раз в своей жизни, и клянёт свою бездушную судьбу. Она заходит всё дальше в море, не отрывая взгляда от Ёнгука, надеясь, что сможет унести его образ с собой.       Морские волны омывают ноги Ёнгука и не дают ему ступить и шагу, морская дева сделала свой выбор и он не в силах как-то этому помешать. Ему остается лишь смотреть, как Наяда постепенно растворяется в море и в точности как она стараться запомнить её образ.       Море волнуется и новая волна накрывает русалку с головой, а когда стихает, то оставляет после себя лишь пустоту. Ёнгука больше ничего не держит, но ему кажется, что сил не осталось и он опускается на колени. Он бездумно осматривает морскую гладь в надежде, что перед ним снова появится его Наяда, но этого не происходит.       На небе восходит солнце, озаряя мир, а парень всё так же стоит в воде, но только уже никого больше не ждёт. Он понимает, что всё закончилось и больше ему никогда не увидеть свою Наяду, он только не понимает, почему всё произошло именно так, почему она исчезла, если обещала, что будет с ним всегда и всё у них будет хорошо.       Из оцепенения его выводит блеск под водой, он присматривается и понимает, что перед ним жемчужина, но рядом нет ни единой ракушки. Он берёт её в руки, видит небольшие красноватые прожилки вдоль бисерины и понимает, что его Наяда не соврала и будет с ним всегда.       Пряча жемчужину, он находит в себе силы подняться и покидает берег такого любимого ранее и такого ненавистного теперь моря. Наяда соврала лишь в одном, когда говорила, что у русалок нет души. Она у них есть, иначе, что бы тогда так грело Ёнгука через ткань рубашки теперь?