Мой любимый кадет

POV Дмитрий Сердце громко бухало, лицо заливал обильный соленый пот, или это была кровь… Не знаю… Мне было уже все равно… Я просто ничего не понимал… Воздух не помещался в груди. Невозможно было отдышаться. Рука крепко, до боли, сжимала оружие. Футболка, насквозь пропитанная потом и кровью, прилипала к телу. Было невыносимо жарко. В голове крутилась лишь одна мысль: «Лишь бы с парнями было все нормально». Взрыв. Крики. Я высунул голову из своего «убежища». Разглядеть что-либо было просто нереально. Дым, гарь, пыль, осколки гранаты – все смешалось воедино. Стоны. Я резко повернул голову. Справа от меня, согнувшись пополам, лежал Дастин. Я, не раздумывая, кинулся к нему. - Дас! – стараясь перекрыть шум выстрелов и криков, прокричал я. Парень лежал на земле, крепко прижимая руки к животу. - Дастин! Дас! Дас! – я приподнял друга и уложил его себе на колени. Его руки были окровавлены. Через сцепленные пальцы протекали ручейки ярко-алой крови. - Дмитрий, - тихо, почти не слышно, выдохнул он. - Т-с-с-с, - остановил я его, - не говори ничего. Тебе нельзя. Потерпи чуть-чуть. - Это конец, - на его глазах навернулись слезинки. Война. Здесь нет никаких стереотипов. Не только женщины и дети могут плакать. Мужчины тоже люди. Они тоже способны на чувства. - Нет, Дас, - успокаивал я его, - нет! Ты будешь жить! Ты справишься! Мы справимся! - Нет, - он слегка качнул головой и тут же сморщился от боли, - ты должен выжить, Дмитрий, должен. Моя игра окончена. А твоя нет. Уходи. Борись за жизнь. - Я не брошу тебя, слышишь! – мое состояние было больше похоже на бредовое. Я просто не понимал, что происходит вокруг. Мне было плевать на пули, свистевшие у меня над головой. Плевать на взрывы, раздающиеся всего лишь в нескольких метрах от меня. Для меня существовал только Дас. Дастин Ли – мой кровный друг. Мой сослуживец. Мой боевой товарищ. Он умирал. Умирал прямо у меня на руках. Он сдался. Он не боролся за жизнь. – Не смей говорить, что это конец! Не смей! Все будет хорошо! Мы вернемся живыми! Мы справимся! - Уже слишком поздно, - прошептал он, - Спиридон мертв. Питер тоже. Райт. Стив. Коди. Они все мертвы! Остались только вы с Крисом. Дмитрий, оставь меня. Борись за свою жизнь. - Мертвы, - отрешенно повторил я. Не хотелось в это верить! Не хотелось осознавать, что это правда! Они не могут быть мертвы! Не могут! Это немыслимо! Эта война не должна закончиться так! Должны выжить все! Все! А не только мы с Крисом. Крис. А жив ли он?! Может быть уже нет. А я жив. Один. Один из восьми, черт возьми! Это несправедливо! Так не должно быть! - Прощай, - тихий, неразборчивый шепот и…. все. Его глаза закрылись. - Не-е-е-е-е-е-ет! - Не-е-е-е-е-е-ет! – пронзительный крик разнесся по всей комнате. Я резко поднялся. По виску скатилась холодная капелька пота. Дыхание сбилось к чертям. Сердце бешено колотилось. Где я? Какая-то палата. - Дмитрий, - знакомый, сонный голос привел меня в сознание. - Роза? - все еще тяжело дыша, спросил я. - Дмитрий? Как я тут оказался? Я же был с Кристианом. Черт! Как же голова болит! Сколько времени? А-а-а-а! Блять! - Что случилось? – встревожено спросила девушка. Странно. Ее не волнует то, что я каким-то странным образом оказался у нее в палате, спящим на стуле, но она беспокоится за меня. Ее встревожил мой крик. Боже! Ненавижу эти сны! Уже три года! Три с лишним года они преследует меня! Каждую ночь я засыпаю, а просыпаюсь с криком, в холодном поту. Война! Черт бы побрал эту войну! Казалось бы – мирное время. Никаких войн. Но нет же! Войны. Войны. Войны. Ненавижу! Война жестока и бессердечна! У тебя два варианта. Либо ты погибаешь, либо возвращаешься, но уже не таким, каким был. Твой мир переворачивается с ног на голову. Ты становишься черствым, холодным, бесчувственным. Перестаешь чувствовать боль, любовь. Все, абсолютно все, становится для тебя неважным. Ты становишься овощем. Каждый день тебя преследуют мысли о войне, о боях, о погибших товарищах. Каждую ночь тебя преследуют кошмары. Кошмары. Каждый раз одно и тоже! Война! Бои! Смерть! Вот уже на протяжении трех лет мне не снится ничего, кроме войны. - Дмитрий, - позвала меня Роза, - что случилось? - Все… - я запнулся. Вновь соврать ей? Сказать: «Все в порядке»? Или рассказать правду? Загрузить ее своими проблемами? Предпочту первый вариант. Она не должна знать того, что знаю я. Она не должна пережить то, что пережил я. Пусть и на словах. Как однажды написал Оскар Уальд: «Слова, слова, простые слова! Да разве в жизни есть что-то более реальное, чем слова!». Слова могут ранить. Убить. Слово – оружие в руках человека. – Все в порядке. - Я вижу, - сказала она. Не поверила. Не удивительно. Сижу перед ней весь потный. Взволнованный. Девушка спустила ноги на пол и придвинулась ко мне. Я – на стуле, она – на кровати, совсем близко ко мне. - Дмитрий, - умоляюще произнесла она, - расскажи мне. Я же вижу. У тебя не все в порядке. Я не знаю, как ты оказался посреди ночи у меня в палате, но меня это не волнует, - она накрыла мою ладонь своей и легонько сжала. От одного этого прикосновения мое тело словно поразило разрядом электрического тока. Я вздрогнул, но руку не отдернул. – Меня волнуешь ты. Волнует твое состояние. - Роза, - покачал головой я, - это слишком сложно. - Расскажи мне, - ее уверенный, но в тоже время встревоженный голос придавал мне уверенности и подталкивал к откровенности, - пожалуйста. И я сдался. - Ты все еще хочешь узнать, что означает моя татуировка? – спросил я. Лучше начать с самого начала. - Да, но… - Тогда слушай… Я тоже когда-то учился в этой Академии. Еще на первом курсе у нас образовалась, так называемая, группа. Нас было восемь. Я, мистер Озера и еще шесть ребят с нашего курса. На втором году обучения мы решили скрепить нашу дружбы клятвой на крови. На третьем… Татуировкой. Я даже не помню почему мы выбрали именно этот эскиз. Он сразу как-то всем приглянулся, вот и решили, что знаком нашей дружбы станет именно сокол. Сделали татуировки на шее, но тогда это была просто птица. Молнии появились несколько лет спустя. Мы всегда старались держаться вместе, даже на каникулах. Однажды, когда моя мама попросила приехать меня летом в Россию, то парни поехали со мной. Ну в общем… То лето было просто незабываемым! Мы почти все каникулы проторчали в Бийске, а в США вернулись только к началу учебного года. Отличное было время… Но сейчас не об этом… Так вот. Закончив Академию, мы все вместе пополнили ряды Вооруженных Сил США. Сначала все шло как нельзя лучше. Служба протекала спокойно, размеренно, но потом… Произошло нечто непредвиденное… Началась война с Ливией.* Всю нашу дивизию отправили в самый эпицентр событий. Мы воевали. Делали все возможное, чтобы победить и выжить. И мы побеждали. Из каждого боя мы возвращались целыми и невредимыми. Обычно отделывались всего парой царапин. Не больше. И вот однажды… Противник напал неожиданно, мы даже представить себе не могли, что ливийцы первые начнут наступление, поэтому не были готовы. Но, к счастью, нам очень быстро удалось восстановить боевую готовность. Тот бой был последним в этой войне. В нем полегло много наших ребят, но мы победили… Ливийцы предложили мирный договор… Ну в общем, все могло закончить хорошо… Но, подчеркиваю, МОГЛО. Да война закончилась, победа была на нашей стороне, но слишком много невинных ребят полегло на поле боя… За эту победу мы заплатили слишком высокую цену. В том бою… Из всей нашей группы, из восьми, так сказать, «соколов» выжили только мы с Крисом. Остальные парни погибли. Шесть человек. Дастин Ли. Спиридон Рид. Питер Хейл. Райт Батлер. Стив Райли. Коди Дилон. Ни для кого эта потеря не значила также много как для нас. Мы потеряли одних из самых близких людей. Кровных друзей. Боевых товарищей. После их гибели мы решили оставить службу. Вернулись на гражданку. В память о парнях, мы с Кристианом решили немного дополнить татуировку. Шесть перекрестных молний. По одной за каждого погибшего товарища. Мы очень тяжело переживали смерть друзей… И чтобы как-то отвлечься от этих мучительных, гнетущих воспоминаний о войне – устроились работать в Академию. Миссис Кирова была рада, что мы вернулись уже в качестве учителей. Я стал преподавать боевые искусства. Крис – историю. Каждый мой день был загружен по максимуму. Я был занят с утра до вечера. Но и это не помогало. Меня не покидали мысли о войне, о ребятах. Например, смерть Дастина – моя вина. Он умирал у меня на руках. Я должен был что-нибудь сделать. Должен был помочь ему. Но… Я не сделал этого… Он погиб… Каждую ночь мне снятся кошмары. И почти всегда – это смерть Дастина. Я просыпаюсь с криками, в холодном поту. Мне это уже просто осточертело! Я всячески стараюсь изгладить их памяти эту ненавистную войну… Но… Я не могу… И это просто невыносимо! Я замолчал. Легче не стало. Я выговорился. Но при этом загрузил Розу своими проблемами. Зачем? Дурак! Не надо было ей рассказывать! Поздно! Поздно сожалеть! Я рассказал. И это не изменить… От волнения я с силой сжал руку девушки. - Дмитрий, - тихо произнесла Роза, нарушив затянувшееся молчание. - Прости, - выдохнул я и зажмурил глаза, - я не должен был… Ты не должна была знать… Я не хотел… Прости… - Дмитрий! – девушка опустила свободную руку мне на щеку. Я повернулся к ней лицом. В ее взгляде читалось беспокойство, встревоженность, переживание и что-то еще… Что-то теплое… И необычное… - Все хорошо, - произнесла она, поглаживая большим пальцем мою скулу, - слышишь? Ты правильно сделал, что все рассказал мне. Нельзя держать все в себе. - Но… - я накрыл ее руку своей, - я нагрузил тебя своими проблемами. Я избавился от груза, сбросив его на тебя. - Успокойся! – несколько приказным, но всё же тревожным, тоном сказала Роза, - все в порядке. На улице начало светать. Тусклый свет пробивался сквозь окно. Сейчас, наверное, около пяти утра. В этом неясном, утреннем свете девушка была особенно прекрасна. - Все в порядке, - повторила она, - ты молодец. - Не надо было… - повторил я. - Надо, - перебила меня девушка, - надо! - Ох, Роза, - я покачал головой. - Ты все правильно сделал, - она вдруг начала приближаться ко мне. Еще несколько секунд и она почти прикоснулась своими губами к моим. - Остановись, - прошептал я, почувствовав, что она зарылась рукой в мои волосы. Но было слишком поздно. Мы слились в поцелуе. Робком, нежном, запретном поцелуе. Зачем? Зачем я это делаю?! Зачем я отвечаю на ее поцелуй? Я не должен. Она не должна. Мы не должны. Нам нельзя. Ее мягкие губы сводили меня с ума. Заставляли забывать обо всем на свете. О правилах, о запретах, о здравом смысле. Мои руки скользнули на ее плечи, потом на талию. Я притянул ее к себе. Ближе. Настолько близко – насколько это было возможно. Что я делаю? Черт! Черт! Надо прекращать это! Но я не могу! Я не хочу! Я не разрывал поцелуя, хотя понимал, что это неправильно. Осознавал, что нам с Розой нельзя быть вместе. Я просто не мог остановиться. Это было выше меня. Выше моей воли. Выше моего разума. - Дмитрий, - простонала девушка, оторвавшись от меня. - Роза, - ко мне вдруг резко вернулся здравый смысл, - вот этого точно не должно было произойти. - Почему? – с неприкрытым беспокойством в голосе спросила она, - почему ты так считаешь? Ну, вот опять! Опять я должен причинить ей боль! Я хочу быть с ней! Хочу быть рядом! Хочу, чтобы она была моей! Но так не должно быть! Это запрещено! Я ее преподаватель! Наставник! Она моя ученица! Я старше ее на семь, почти на восемь лет! Это неправильно! Это невозможно! Дурак! Дурак! Влюбился в ученицу! - Роза, - умоляющее произнес я, - это неправильно. Так не должно быть. Я – преподаватель. Ты – ученица. Между нами ничего не может быть. Я резко поднялся со стула. Все тело затекло. Неудивительно. Ведь я несколько часов проспал в сидячем положении. - Но зачем ты тогда пришел?! – с жаром воскликнула она. В ее глазах блеснули слезинки. Господи, Роза! Только не плачь! Прошу… Я не смогу стерпеть твои слезы… Я сорвусь… Я пошлю здравый смысл к черту и кинусь успокаивать тебя… - Прости, - выдохнул я. Всего одно слово. Но как же тяжело оно мне далось. Я не могу уйти. Я не могу бросить ее здесь одну. А-а-а-а-а! Идиот! Какой же я идиот! Зачем я вообще пришел к ней?! И как я вообще умудрился это сделать?! Я ведь отчетливо помню, что около часа ночи возвращался к себе в комнату. Как меня вообще занесло в больничное крыло, черт возьми?! - Мне пора, - я двинулся к двери. - Как ты можешь так поступать? – спросила она, когда я уже коснулся дверной ручки. - Прости, - повторил я, словно какой-то робот, - этот поцелуй… Он был ошибкой… Прости… Я вышел из палаты, оставив Розу наедине с болью, наедине с мыслями. Черт! Еще не поздно вернуться. Еще есть шанс все исправить. Я не должен. Нельзя. Запрещено. Учитель. Ученица. Семь лет разницы в возрасте. Ну почему все так сложно?! Почему? Моя жизнь – что-то непонятное. Впервые, за последние три года, я встретился девушку, которая смогла растопить мое ледяное сердце, которую я полюбил. Но, черт возьми! Эта девушка – моя ученица. Мой запретный плод. Моя болезнь. POV Роза Целых полторы недели я провалялась в этом чертовом больничном крыле! Дмитрий ни разу не навестил меня после того поцелуя. НИ РАЗУ. Ну почему все так?! Почему не по-другому?! Я отчетливо помню, как он обнимал меня, как прижимал к себе. Помню его губы. Жар его тела. Помню, с какой нежностью и любовью он целовал меня. А потом… Потом он сказал, что это была ошибка. Что этого не должно было произойти. Что мы не можем быть вместе. Он ушел. И больше не приходил. Вы просто не представляете, что я пережила после его ухода. Я напрочь забыла о своей болезни, о боли в горле, о температуре. Для меня существовали лишь его слова: « Прости… Этот поцелуй… Он был ошибкой… Прости…». Мне было невыносимо больно, но знаете… я почему-то уверена, что на самом деле он так не считает. Не знаю… Я просто чувствую… Доктор Олендзки категорически запретила мне покидать палату, поэтому у меня не было ни единого шанса поговорить с Дмитрием. Но сейчас, когда меня выписали… Я должна с ним переговорить. Он просто обязан мне все объяснить! Направляясь на вечернюю тренировку, я думала только об одном: «Что я ему скажу?». Честно, я даже не представляла, как начать разговор. Слишком уж это все сложно. Казалось бы, что такого? Подойти к нему и спросить: «Что между нами происходит?». Ну вот… Ну не так все просто, кажется… Неуверенно, чуть ли не трясясь от волнения и страха, я вошла в спортзал. Дмитрий по своему обыкновению читал вестерн. Но я сразу заметила, что парень был напряжен. Да и то, что он просто пялился в книгу, не переворачивая страниц, говорило о том, что он был взволнован не меньше меня. - Привет, - как можно безразличнее, произнесла я, но, увы… Мой голос предательски дрогнул. - Привет, - сухо ответил он, откладывая книгу. - Поговорим? – предложила я, делая несколько неуверенных шагов по направлению к нему. - О тренировке? – он выгнул бровь. Ну да, конечно! Делает вид, что не понимает! Ну, вот зачем он так?! - Ты прекрасно знаешь о чем? – я сократила расстояние между нами почти до минимума. Всего два шага – и я окажусь рядом с ним. - Роза, - тяжело выдохнул Дмитрий. Он прикусил нижнюю губу и посмотрел на меня в упор. В его взгляде смешалось так много чувств и эмоций, что я не могла до конца определить: о чем же он все-таки думает? – Пойми. Тот поцелуй… - Ошибка? – перебила я его, - не говори так. - Это правда, - как можно холоднее произнес Беликов, но я знала: ему очень трудно сохранять контроль над собой. - Нет! Не правда! Ты так не считаешь! Я сделала еще два шага. Мы оказались совсем рядом. Несколько секунд мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза, а потом… он отошел, разорвав эту невидимую связь между нами. - Роза, - уверенно сказал Дмитрий, - тот поцелуй – ошибка. Я был пьян. Я не понимал, что я делаю. - Ты все прекрасно понимал! – с жаром воскликнула я, вновь сокращая расстояние между нами. Беликов попятился назад, но отступать было некуда. Спереди – я, сзади – стена. - Роза! Прекрати! – приказал он. Но меня уже невозможно было остановить. Я подошла к нему максимально близко и ткнула его пальцем в грудь. - Хочешь сказать, что я просто еще одна твоя ученица? Ты сам-то в это веришь?! Его рука внезапно вскинулась и схватила меня за, тычущую в его грудь, руку. Он резко дернул меня, я даже не поняла, как оказалась прижатой к стенке. Он пригвоздил мою руку к стене, и я с удивлением увидела вспышку эмоций в его глазах. - Не смей рассуждать о том, что я чувствую, - проворчал он. - Ты сам не веришь в то, что все, сказанное тобой – правда. Ты просто умело скрываешь свои эмоции, но тебе всегда приходится сражаться за контроль над собой. Даже сейчас! - Нет. Я умею сохранять контроль над собой. - Нет! Не умеешь. Ты делаешь вид, что все в порядке, и большую часть времени действительно владеешь собой. Но иногда у тебя не получается! А иногда… - Я наклонилась вперед и понизила голос, - иногда ты не хочешь, чтобы получалось. - Роза… Его дыхание участилось, не сомневаюсь, сердце у него колотилось также бешено, как мое. Прежде чем он понял, что происходит, я поцеловала его. Наши губы встретились, он ответил на мой поцелуй, и я поняла, что была права. Он буквально прижимал меня к стене, все еще удерживая мою руку, но другая его рука скользнула к моему затылку, зарываясь в волосах. Все мое тело пробила мелкая дрожь. Вдоль позвоночника пробежала волна мурашек, а внизу живота все стянулось в сладкий, тугой узел. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Слишком хорошо мне было. Когда я впервые увидела Дмитрия, то даже представить себе не могла, что буду вот так вот целовать его. Он казался мне айсбергом. Холодным и неприступным. Но сейчас я поняла, как сильно ошибалась. Он умеет любить, умеет переживать, но и при этом… Умело скрывает свои чувства. Он первый оторвался от меня и отступил на несколько шагов с потрясенным видом. - Не делай больше этого, - сухо сказал он. - Тогда не отвечай на мой поцелуй, - парировала я. Он смотрел на меня, казалось, целую вечность. - Роза, - тяжело выдохнул Дмитрий, - пойми же ты, наконец! Мы не можем быть вместе. Я старше тебя на семь с лишним лет. Но это ничто по сравнению с тем, что я твой преподаватель! - То есть ты хочешь, чтобы мы были вместе? – неожиданно спросила я. - Неважно, чего хочу я. Важно то, что будет правильным. Ты представляешь, какой разразится скандал, если хоть кто-то узнает, что я – преподаватель Академии, бывший офицер – встречаюсь с маленькой девочкой?! - Мне уже девятнадцать! – с жаром воскликнула я. - Роза! Тебе всего девятнадцать. В декабре мне исполняется двадцать семь. Я - взрослый мужчина, ты – юная девушка. Ты еще много не понимаешь. - Но я понимаю то, что ты неравнодушен ко мне! - Я уже сказал – это неважно. В нашем случае желания не играю роли. Как бы сильно я не хотел быть с тобой – это невозможно. - Да почему?! - Ну, вот видишь. Ты не можешь, а вернее не хочешь понять очевидное. - Ты прав. Я не хочу. Но и ты тоже. - Ты не можешь этого знать. - Но я знаю! Твой взгляд! Он выдает тебя! - Роза. Перестань. Наш разговор окончен. - Нет! - Да. Если ты хочешь продолжить тренировки, то будь добра – не поднимай больше эту тему. - Ты собираешься продолжить тренировать меня, как будто ничего не было?! - Роза! Да пойми же ты! Я понимала. Я понимала, что мы не можем быть вместе. Большая разница в возрасте. Его положение в Академии. Все это мешало нам. Нашему счастью. Я знала все логические причины, понимала, что он прав, но не хотела мириться с этим. - Если ты считаешь, что я настолько глупа и не понимаю того, о чем ты говоришь, то ты просто дурак! – в ярости выкрикнула я. Да, я знаю, что он прав. Но этот его настрой… То, что он опустил руки… Не стал бороться… Меня это жутко взбесило! - Я так не считаю! - Считаешь! На глазах навернулись слезы. Нет. Дмитрий не должен видеть, как я плачу. Кто угодно, только не он. Беликов попытался что-то возразить, но я его уже не слышала. Я рванула к двери. Как можно быстрее уйти из спортзала – сейчас моя главная цель. Я распахнула дверь и выбежала в коридор. Слезы ручьями хлынули из глаз. Зачем он так поступает со мной? Зачем он мучает и меня, и себя? Я люблю его! Я хочу быть с ним, но мы не можем быть вместе. Стереотипы! Именно они виноваты в том, что между мной и Дмитрием происходит черти что! Если бы не они – все было бы хорошо! Я бежала, не разбирая дороги. Вперед. Подальше от спортзала. Подальше от Дмитрия. Я не смогу приблизиться к нему, пока мой разум не примет эту жестокую реальность. Я просто не смогу… Еще один поворот и лестница… Бах! Моя бедная, почти невесомая, тушка врезалась во что-то твердое. Я отлетела назад и приземлилась прямо на пятую точку. Не уж то в стену вмазалась? Подняв взгляд вверх, я посмотрела на преграду… Которой оказался молодой парень, с нагловатой усмешкой и сигаретой в зубах.