Баклажан

Ким Минсок — обычный студент и самая настоящая тихоня. Несмотря на его милое личико, которое напоминают немного лисью мордочку, из-за узких глаз без двойного века — популярностью он среди девушек, да и парней, не блещет. Парень просто учится в музыкальном колледже, играя на арфе, что вполне необычно, особенно учитывая, что он мужского пола. Именно поэтому некоторые ученики завидуют ему, ведь юноша — единственный парень среди играющих на арфе, что как вроде бы хорошо, но, как кажется Минсоку, бесконечный галдёж вокруг него отвлекает. Ну что поделать, все девушки любят посплетничать и обсудить задницы парней из класса, играющих на гитаре. Пусть, Минсок ничем не примечателен, но друзья у него есть — это два вокалиста — Ким Чондэ и Бён Бекхён. Изначально Минсок общался только с Чондэ, который ненавидел Бекхёна, считая его своим соперников за место главного вокалиста в хоре, и это антипатия была взаимна. Минсок не знает, что произошло между этими двумя, но сейчас они «не разлей вода». Среди этих двоих музыкант кажется некой серой мышью, из-за своего спокойного характера, но это не значит, что он не умеет вовремя пошутить. — Да нет же! Посмотри на ту красотку! Да-да, вон на ту. Она на меня запала, сто процентов! — шепотом восклицает Бекхён, победоносно ухмыляясь. — Она хочет меня, — откидываясь на спинку стула и скрестив руки на животе, он провёл языком по внутренней стороне верхней губы. — Если ты шутишь, то шутка совсем не зашла, — сказал Чондэ, будучи совершенно спокойным. Он откусил кусочек своего куриного сэндвича. — Тебя половина колледжа вообще за гея считает, из-за твоей аккуратной внешности без доли мужества. — О-о-о, а ты — мой поклонник? — усмехается Бекхён, — А я думаю, почему ты на меня всё время смотришь, а тут оказывается, что ты у нас нетрадиционной сексуальной ориентации. — Эй! — воскликнул Чондэ, будучи с набитым ртом. Минсок подметил, что сейчас он напоминает злого хомяка, такого милого, но мстительного до чёртиков. — Хён, скажи ему что-нибудь! — обратился он к музыканту, который пил кофе. — Вы меня в свои любовные дела не приплетайте, я с утра вроде натуралом был, — говорит Минсок, сжав губы в тонкую полоску, дабы скрыть свой смех. — Да блин! — возмущается Чондэ и со злостью откидывается на спинку стула, дыша как бык. Именно на этом моменте Минсок и Бекхён не сдерживаются и начинают громко смеяться, стуча руками и столу или коленям — что первое попадётся. — Ладно, — делая паузы начал Бекхён, — сейчас не об этом. — он глубоко вздохнул, дабы успокоится. — У меня тут к вам предложение. Сегодня будет вечеринка у Чанёля, он нас троих приглашает. — Вечеринка? — Чондэ, напрочь позабыв о всех обидах, приблизился к парням, складывая свои руки в замок. — Да-да, вечеринка! — подтвердил свои слова Бекхён. — Вы со мной? — Вы — да, а я дома посижу, — сказал Минсок, складывая в сумку нотную тетрадь и пенал. — Не люблю шумные места. — Ну, хён, пошли! — застонал Чондэ. — Ты целыми днями учишь эти ноты! Всю мелодию уже наизусть знаешь! Давай, хотя бы разок, повеселимся все втроём? А то каждый раз, как ни позовём, ты всё время отнекиваешься! — Вот-вот, — поддакивает Бекхён, — поэтому у тебя никого и нет. — Поэтому у меня всё нормально с репутацией среди учителей, — прервал Минсок Бёна. — Я не пойду. — Нет, ты пойдёшь, — возразил Бекхён. — Нет, не пойду. — Пойдёшь. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Нет. — Нет. — Да! — воскликнул Минсок. Только сейчас он понял, что согласился на безумнейшую идею, и всё из-за своей невнимательности. — Пф, легко! — Бекхён смахнул чёлку с глаз, театрально показывая своё великолепие. — Аплодисменты Великому Бекхёну. — Да-да, «великому», — повторил писклявым голос Чондэ. — Скорее — великому гею. — Тебя что-то не устраивает? Вокруг нас сейчас слухи появятся, до-ро-гой, — сладкой протягивает Бекхён, на что Минсок закатывает глаза и думает, как он ещё терпит этого вокалиста. — Хочешь, чтобы пошли слухи? — Чондэ вскидывает брови и ухмыляется. — Давай поцелуемся тогда сейчас. — Я вас сейчас ударю, если вы не прекратите, — холодно говорит Минсок, вставая с места и поправляя сумку на плече. — Ха-ха! А вдруг, мы с ним встречаемся, а ты не знал, и сейчас мы тонко намекаем на это. — Ваши гейские шутки настолько часто упоминаются в каждой нашей беседе, что ежу понятно — вы просто шутите. Пока! — парень машет им обоим рукой и уходит в сторону музыкального зала, где будет практиковаться. Парню нужно пройти прямо по коридору, до огромных дубовых дверей, украшенные необычным рисунком и двумя золотыми ручками. Но нет тут-то было, совсем. Минсок задевает плечом юношу, отчего сумка падает на пол. Он быстро поднимает её и смотрит на того, с кем столкнулся. — Ого! У тебя сегодня новая сумка? — Нет. Только не он. — Это важно для тебя? — спрашивает Минсок со злобой, смотрит на собеседника исподлобья. — Не особо, просто хоть как-то смогу вытянуть из тебя слово, а то всё молчишь и молчишь. Если бы ты был вокалистом с таким голосом, то у тебя была бы девушка хотя бы, и ты не был бы девственником, — собеседник особенно выделил последнее слово. — Лухан, скажи мне хоть одну, — Минсок стиснул зубы и сжал кулаки, — чёртову причину, чтобы прямо сейчас не ударить тебя по лицу? — Потому что я — красавчик и ещё драки запрещены в колледже, — Лухан чуть наклонился к лицу Минсока и подмигнул ему. Нет, никакой он не красавчик, а скорее — ублюдок. — Именно из-за второй причины я тебя не ударю, а просто пойду дальше, — фыркнул Мин и ушёл в сторону музыкального зала. Казалось, что из его ушей вот-вот пойдёт пар, а лицо станет красным, как помидор. Минсок не особо любил Лухана, даже, скорее, открыто ненавидел. Сам по себе, Лухан — полная противоположность и, по идее, китаец (Лухан — переведённый ученик) не должен обращать внимание на Минсока, но, чёрт бы его побрал, он всё равно лезет! Каждый раз, когда Ким проходит мимо него — Хань не может не сказать что-нибудь про его внешний вид (на который Минсоку плевать!) или про одежду, а вот шутки о том, что Ким — девственник — его личная доза какого-то наркотика, от которого он, ну, никак отказаться не может! Что за тупая зависимость? Один Лухан знает. Ким помнит, как — изначально — Лухан вообще ничего не говорил в его сторону, даже не пересекался с ним! Бывало, что они видели друг друга во время репетиций концертов, и это было вполне понятно, потому что Лухан — вокалист, а Минсок — музыкант. Обычные репетиции для концертов, но что-то определённо пошло не так. Во-первых, Лухан начала пересекаться чаще с Минсоком; Во-вторых, он начал разговаривать с музыкантом намного чаще; В-третьих, почему-то этот китаец начала издеваться над тихоней-Минсоком. Юноша не знал причин такого внимания, тем более — стёба. Ему просто хотелось жить спокойно и закончить колледж, потом работать музыкантом в каком-нибудь ресторане, проводя подушечками пальцев по натянутым струнам, несмотря на боль и мозоли на них. Оттягивать струны, создавая мелодию, которая бы, словно наркотик, пленила всех вокруг, отчего им хотелось бы слушать всё больше и больше, что несказанно радовало бы музыканта, ведь музыка — это его всё. Но, опять же повторим, ему хотелось жить спокойно. Но, к сожалению, это не получилось.