Баклажан

Громкая музыка оглушала всех вокруг, еле слышны были только крики радости, и то, только мужские. Иногда, толпа гудела, когда кто-то снимал майку или же, когда видели жаркий поцелуй на самом видном месте. Всё было в сигаретном дыму, пропахло всё алкоголем. Минсок сидел на диване, чувствуя некий ком в горле. Его тошнило от противного дыма, а голова кружилась из-за огромного количества алкоголя, который добрый Ким Чондэ подлил в стакан апельсинового сока, а ведь он прекрасно знал, что парень не умеет пить! Сейчас Ким сидит один на диване, замечая в толпе танцующих Чондэ, который пьёт пиво из зелёной стеклянной бутылки. Бекхён пропал после того, как к нему подсела одна блондинка с коротенькой юбочкой и облегающим топом. Минсок же просто пил «сок», забывая тот факт, что он, чёрт возьми, может провести всю ночь в туалете, в обнимку с унитазом. Юноша встаёт на ноги, чувствуя, что они у него ватные, а перед глазами и вовсе всё плывет. Каким-то невообразимым образом дошёл до лестницы и каким-то магическим образом поднялся. Ким зашёл в ванную комнату и посмотрел на себя в зеркало. — Меня, что, двое? — спросил он, прищуриваясь и стараясь сфокусировать взгляд на своём, казалось опухшем, лице. Юно отмахнул и сел на пол в позу лотоса, прикрывая глаза. Внезапно он услышал звук открывающейся двери, но не повернул голову. — Ким Минсок, ты совсем не умеешь пить. — слышит незнакомый голос и не может разобрать, женский он или мужской. — Чего? — он оборачивается в сторону незнакомого гостя, который сидел перед ним уже на корточках, соединив ноги вместе и упираясь в колени локтями. — Я говорю, что ты совсем не умеешь пить, — повторяет «кто-то». — Ты вообще кто? — Кое-кто очень весёлый и важный для тебя. — Мама? — Минсок открывает глаза пошире и пытается разглядеть свою «маму». — Она самая. — Мама, ты откуда здесь? — Минсок приблизился к «маме» и выдохнул. — Охренеть от тебя соджу несёт! — Ну, я же на вечеринке, логично, что я пьян, мам. — Твоё «мам» меня немного раздражает! — гость приблизился к Минсоку, положив руку на его колено, проводя рукой к бедрам. — Я хочу кое-что сделать. — Что? — не понимая происходящее, спрашивает Минсок, заметно напрягаясь. — Это. Парень почувствовал, как чужие губы начали мять его, гость посасывал нижнюю губу Минсока, пользуясь шансом поцеловать. Парень и так не умел целоваться, а в пьяном состоянии — тем более. Он почувствовал, как чужой язык проник в его рот, сплетаясь с его, заставляя Минсока немного протрезветь, но это длилось всего лишь несколько секунд, потому что чужие руки начали гладить его бёдра. Нижняя губа была покусана, отчего Минсок чувствовал привкус железа. Он запустил руку в незнакомые шелковистые волосы и подметил, что они короткие и кудрявые, а ещё мягкие и шелковистые. От гостя пахло не алкоголем или сигаретным дымом, а мёдом и ванилью, будто всё это время он пил чай и ел ванильное мороженое. Но, кто станет на вечеринке делать такое? Верно. Никто. Ким почувствовал чужое, обжигающее его лицо, дыхание — рваное и тяжелое. Ким пытался сфокусировать взгляд, но глаза отнюдь не хотели работать, поэтому незнакомец или незнакомка с короткими волосами — казался (или казалась) больше невидимкой, нежели размытым силуэтом. Это единственное, что Минсок запомнил.

***

Это в чужой ванной встретило парня головной болью и отекшей шеей. Он лежал в ванне, будучи в какой-то фиолетовой краске, в горле был какой-то ком, отчего ему казалось, что вот-вот вырвет всё содержимое в, благо находящийся рядом, унитаз. Он почесал макушку и застонал от головной боли, — виски пульсировали, а мозг так и говорил: «Прости, дружок, но сегодня я пас.», в какой-то степени это раздражало Минсока. Он проклял всех своих друзей и своего дедушку, который заставил поступить парня в этот злосчастный музыкальный колледж. Собравшись с силам, парень привстал, держась за край ванны двумя руками. Поднявшись на ноги, встал босыми ногами на холодную плитку, которая также была в фиолетовой краске, а на крышке унитаза было написано. Баклажан ~ Минсок пригляделся. — Что? Бакла. Чего-о-о? — спрашивал Ким, надеясь на хоть чей-нибудь ответ. Почему именно эта надпись находится на крышке унитаза, а ещё — это настолько символично, что написано фиолетовой краской. Как-то слишком много фиолетового утром, подмечает Минсок. Парень поворачивает свою голову к зеркалу, ожидая ужаснуться от его внешнего вида, после немного «бурной» (в алкогольном смысле) ночи, но увиденное повергает его в шок. — КАКОГО ХРЕНА?! — кричит Ким, потом снова стонет от боли в голове, вспоминая, что мозг послал парня сегодня куда подальше, но он продолжает смотреть на себя и свой внешний вид: высохшая слюна, покусанная нижняя губа, порванный край горло футболки и самое главное — фиолетовые волосы. Теперь он понял, что означала та надпись на крышке туалета. — Так, Минсок, вспомни того, кто это сделал! — говорит он сам себе, начиная тереть виски зажмурив глаза. Единственное, что он помнит, что «фиолетовый маньяк» отлично целуется. Всё. Мозг перестал работать именно после этого момента. Парень открывает глаза, предварительно почесав их, и снова всматривается, надеясь, что это плод фантазии или некий побочный эффект, после огромного количества алкоголя в крови. Но нет. Это правда. Ким Минсок — баклажан. — Я не планировал становится овощем этой ночью! Какого я вообще здесь делал?! У меня сегодня вечером экзамен, а в кармане только на проезд деньги и всё! — корил себя Минсок, впадая в глубокое отчаяние, если не в депрессию. Он проводит рукой по своим цветным волосам и замечает надпись на правой руке: «Ким Минсок, я люблю тебя. Давай встречаться?» Мин ещё несколько минут, находясь в прострации, хлопал глазами, смотря на злосчастную надпись фиолетового цвета. Он нервно проглотил слюну и вышел из ванной комнаты, всё ещё находясь в другом мире, с пустым взглядом спускался по лестнице, обходя стороной валяющихся гостей с бутылками пива в обнимку. Спустившись, Минсок замечает, что его друг — Ким Чондэ — сейчас сидит на диване и обнимает двух девушек за талии, а ладони как бы незаметно, знаете, совсем случайно, лежат на пятых точках этих милых девушек. Минсок закатывает глаза. — Чондэ, чёрт возьми! — Мин редко употребляет так много ругательств. Его друг у в ответ жалобно застонал, надув губы. — Ким Чондэ, если ты не проснёшься, то получишь замечательный удар в живот. — От тебя-то, хён? — спрашивает сквозь сон Чондэ. — Я сейчас очень зол — настолько, что готов убивать каждого, кто не выполняет то, что я говорю! — прикрикивает он, совершенно не заботясь о том, что его голос может разбудить всех. — Зол?! — от такой фразы Чондэ просыпается и щурит глаза. — Хён, твоя голова. — Да, чёрт, да! Признавайся, это ты?! — Минсок взял Чондэ за воротник его темно-синей рубашки. Бедняга нервно проглотил слюну, отчего его кадык поднялся вверх, затем вниз. — Я этого не делал! Я правду говорю! — Чондэ обхватил свою голову руками, защищаясь от удара со стороны Минсока, которого не было. — Где Бекхён?! — Наверху в какой-то комнате! — по-военному сказал Чондэ, в конце его фразы не хватало «Сэр!» или «Командир». Минсок отпустил Чондэ и начал подниматься по лестнице, в сторону жилых комнаты. Сейчас он напоминал не милого Минсока-тихоню, которую частенько сравнивали с лисом, из-за его необычных глаз и волос рыжеватого оттенка. Ну, они были рыжеватого оттенка. Сейчас Минсок походил на злого быка, — в глазах его были красные огоньки гнева, а грудь то поднималась, то опускалась из-за тяжелого дыхания. Парень замедлил шаг. Окончательно остановился стоять в коридоре. В голове был всплыл вопрос, который волновал его теперь больше концерта, который будет через несколько дней. — Получается, исходя из моей логики, Бекхён или Чондэ целовались со мной?! — он вздрогнул. Не хватало ему ещё и пьяных поцелуев со стороны лучших друзей. Но Минсок чётко помнит (единственное, что вообще помнит очень хорошо), что Чондэ танцевал вместе с девушками и бутылкой пива, а Бекхён в это время кувыркался с какой-то блондинкой в жилой комнате! Голова начала болеть от огромного количества информации, отчего застонал и сел на корточки, обхватив свою голову руками, руками вцепился в свои фиолетовые волосы, чуть ли не выдирая их. Слишком отвратительное утро. Юноша медленно идёт к стене и облокачивается на неё, — ноги отказывались работать, поэтому он медленно скатывался по стене. Внезапно к нему подошла Кан Мию, с которой у него две общих пары: по истории искусств и по музыке (именно теория, сама девушка был скрипачкой). Идеальные волосы, которые золотым отливом блестели на солнце, напоминали сейчас самое настоящее куриное гнездо; она была в шортах чёрного цвета и белой рубашке, которая благополучно была испачкана чем-то оранжевым, похоже, на неё кто-то пролил пиво. Мию устало потёрла глаза и села рядом с Минсоком. — Минсок-оппа, — она начала его так называть после того, как им дали общий проект. Мию всегда была мила с ним, но Минсоку было как-то всё равно, ему хотелось поскорее закончить колледж и выступать где-нибудь за хорошую зарплату. — Если ты найдёшь какого-то человека, то он, или она, перекрасят свои волосы в любой неестественный цвет. — Чего? — Минсок не мог поверить своим ушам, неужто эта зараза что-то говорила Мию? — Вот. — она закатала рукав своей рубашке, который, кстати, был немного синим и показала Минсоку надпись: Кан Мию, я знаю, что ты хорошо общаешься с Ким Минсоком, который играет на арфе. Скажи ему, что, пока он меня ищет, пусть не перекрашивается. А! И, если он найдёт меня самостоятельно, и мне не придется показывать свою личность, то я пойду в салон и перекрашусь в любой неестественный цвет, который он выберет. Конечно, за свои деньги. — Я увидела это, когда проснулась. — хрипло ответила она и потерла глаза. Минсок в ту же секунду протрезвел окончательно и сжал кулаки. Искорки некого азарта вспыхнули в его глазах. «Раз ты хочешь поиграть, то я принимаю вызов!» — подумал он и сжал губы, дабы скрыть свою ухмылку. Минсок редко ухмылялся, да и вообще проявлял такую сторону своего характера, но злость и азарт поглотили его с головой, отчего юноша пообещал самому себе, что найдёт преступника, который сделал с ним такое! Игра началась!