Баклажан

Минсок проводит пальцами по струнам, чуть оттягивая некоторые из них; подушечки пальцев ужасно болят, из-за все ещё про исчезнувших мозолей, поэтому он играл осторожнее обычного. Боль. Минсок прикрикнул и перестал играть, прижимая свою кисть к губам. Струна порвалась, и юноша порезался. Это ему ещё повезло, потому что один раз, когда девушка играла на арфе стоя - струна порвалась и оставила ей на щеке "прощальную" царапину. - Минсок, всё хорошо? - к парню подходит женщина лет тридцати; на ней чёрная кофта с горлом и джинсы; на ногах - босоножки. - Покажи руку. - юноша протягивает свою кисть и видит, как на внешней стороне ладони, возле большого пальца, красуется "прощальная" царапина, подаренная его старой арфой. Струйка крови шла по большому пальцу и начала капать вниз. - Господи, Минсок, тебе нужно обработать всё, - она присмотрелась к руке, а потом взяла и вторую, - у тебя еще и мозоли? - Да, они достаточно давно у меня, - Минсок прекрасно понимает, что сейчас ему самый настоящий конец от учительницы, ведь она всегда говорит, что: - Руки - это твой инструмент, тебе нужно также ухаживать за ними! - да, именно это она обычно говорит. - Иди в наш класс за аптечкой и до концерта не играть! - пригрозила она, при этом сделав строгое лицо, от которого у парня по спине мурашки прошлись волной. Ким вышел из репетиционного зала и пошёл туда, куда ему указали - в кабинет. Поднявшись по лестнице, пройдя мимо кафетерия, а потом повернув налево, он дошёл до нужного места. Открыв кабинет, он зашёл внутрь; достал аптечку из шкафчика, который находился возле окна. Минсок сел и стал искать нужные лекарства; когда нашёл антисептик - хотел обработать, но тут его руку с ваткой накрыла ладонь, Ким сразу же понял, чья она. - Чего тебе? - он поднял голову и увидел стоящего на одном колене Ханя; взгляд китайца был опущен на руки юноши. Сейчас Минсок замечает, какие у Ханя пушистые и длинные ресницы; как чёлка забавно мешается перед глазами парня; и то, как он хмурит брови. - Ты совсем о себе не заботишься? Ты - музыкант, причём очень талантливый. О своих руках нужно заботиться, - китаец забрал у Минсока ватку из руки и намочил её с помощью антисептика. - Сейчас будет немного щипать. Как только Лу начал обрабатывать её, легонько касаясь ваткой огромной царапины, Минсок вздрогнул от внезапной боли. Он стиснул зубы и сжал губы; рана почему-то чесалась, что парню показалось странным. Хань начал дуть на неё, чтобы боль поутихла. - Зачем ты это делаешь? - спрашивает Минсок, нарушая тишину. Ему совсем непонятны действия со стороны китайца. - Потому что не хочу, чтобы на твоих бледных руках остался шрам, - честно отвечает Хань; ему всегда нравились бледные руки Минсока, на которых иногда выступают голубые вены во время его игры; пальцы и у Мина такие тонкие и аккуратные. Это всё превращало Ханя в какого-то чёртова фетишиста. - А, может, это чувство вины? - продолжает Минсок. За два дня до этого.. - Господи, и в кого ты такой тупой? - в дверном проёме стоит Лу Хань. Он был в чёрной рубашке с закатанными чуть выше локтя рукавами; в темно-синий джинсах и белых кедах. - Сехун, нам нужно поговорить, - он посмотрел с нотками раздражения на младшего, - с Минсоком. - Я уже так и понял, - парень нахмурил брови и быстро вышел из раздевалки, оставляя двух парней наедине. - Так это был ты, - тихо говорит Ким. Он чувствует некое разочарование и грусть; сердцу немного больно. - Да! - злится Хань и подходит к парню. - Да! Да! Да! И ещё раз, да! - восклицает он; Минсок видит, что парень раздражён. - Я так много тебе подсказок давал, даже сам появлялся, а ты в упор не замечал! Неужели было так трудно догадаться?! - Догадаться было нетрудно, я согласен. Но сам факт, что это ты - меня удивляет. Впрочем, я так и думал, что это всё шутка, зря только нервные клетки потратил, - холодно говорит Мин, - лучше бы просто продолжил жить дальше, тем более, фиолетовый оттенок пропадает после каждого мытья головы. Минсок пошёл в сторону выхода, но Хань взял его чуть выше локтя и остановил. - И ты ничего не скажешь? Не задашь ни одного вопроса? - Хань крепко сжал руку Минсока; голос его был полон переживаний. - А что мне задавать? Ты просто решил пошутить надо мной, а я, как мальчишка, бегал и искал тебя. Я проиграл. Благо, что от фиолетового цвета можно избавиться, - парень убрал руку Ханя от своей и ушёл. В какой-то степени ему было больно, а надежды все упали куда-то в пропасть. Он думал, что, может, кто-то действительно имеет к нему чувства. Но это оказалось шуткой, из-за которой Минсоку казалось, что весь мир стал серым. Может, ему действительно понравился Хань? - У меня нет чувства вины, - говорит китаец, вытаскивая Мина из воспоминаний о вчерашнем дне. - Я не сделал ничего такого, что можно было бы посчитать шуткой. - А всё это? - спрашивает юноша. Хань останавливается и поднимает свой взгляд на сидящего перед ним Минсока. Ким замечает, как лучи солнца играются на его лице, а каштановые волосы кажутся золотыми. - Я бы обнимал тебя? Я бы дал тебе шарф? Я бы поцеловал тебя, в конце концов, на вечеринке? - голос Ханя немного дрожит; ему больно, как и Минсоку вчера. - Если бы это была шутка, то я бы просто тебя перекрасил. - Зачем тогда вся эта история? Нельзя было просто так сказать? - музыкант зол; он хотел отдёрнуть руку, но китаец держит её крепко, не отпускает. - Я ещё не перевязал, - Хань возвращается к ранке. Он достаёт бинт и начинает аккуратно перевязывать кисть юноши. Мин чувствует, что Лу боится сделать ему сейчас больно, поэтому перевязывает с особой осторожностью и с заботой. - Не увиливай от темы! - злится Ким. - Ответь на вопрос! - Хань снова останавливается и вздыхает; после - снова продолжает перевязывать, следом - завязывает небольшой узел, чтобы бинт не развязался. - Как многословно. Минсок отдёргивает руку и чувствует мимолётную боль. Он встаёт и уходит к выходу, но Хань оказался проворнее - он закрыл перед ним дверь и встал спиной к ней, чтобы не дать Минсоку выйти. - Что ты задумал? - спрашивает Ким. - Ты мне даже договорить тогда не дал, спокойно сделал выводы, делая из меня козла отпущения. - Лу приближается к музыканту. - Дай мне всё рассказать. - Что именно? - Почему я задумал всё это. - У тебя минута, - заявляет Минсок и скрещивает руки на животе. - Мне достаточно, - спокойно говорит Хань и набирает в лёгкие побольше воздуха, будто храбрости набираясь, и на выдохе говорит: - Я сделал это, потому что хотел, чтобы ты увидел другую сторону меня. Ну, знаешь, более романтичную что ли? - Ким хмурит брови. - Не надо на меня так смотреть. - Ким закатывает глаза. - И делать так не надо. - А что мне ещё делать, слушая вот это? - он выделяет голосом слово "это" и вздыхает. - Просто слушай, - кратко отвечает Хань. - Когда я встретил тебя впервые, мне хотелось с тобой подружиться и быть просто друзьями, но храбрости почему-то не хватало. Каждый чёртов день, когда мы с тобой были оба на репетиции, казался сущей пыткой для меня и моего сердца. Я стал в какой-то степени ненавидеть тебя за это, потому что ты - виновник моего плохого сна и вообще пляски сердца в грудной клетке. Но я только потом начал понимать, что это всё чувства.. - Хань опускает голову. - Я не мог сказать тебе вот так просто... Минсок не верит, ни капельки. - Выговорился? - спрашивает Ким и видит кивок. - Хороший из тебя актёр, а теперь, дай мне выйти и пойти менять струны на арфе. - Ты мне до сих пор не веришь?! - возмущается Хань. - Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты мне наконец поверил?! - Ничего. Просто я не могу тебе просто так верить, - Ким хочет выйти отсюда, чтобы не видеть Ханя больше, потому что сейчас слишком тяжело смотреть на него. - Ты слишком долго издев... Китаец тянет парня на себя и впивается в его губы жадным поцелуем, прерывая его на полуслове. Минсок упирается руками в грудь Ханя и сжимает в кулак ткань его футболки; он чувствует, как горячие руки юноши обхватили его лицо. Мин запустил руки в его волосы, путаясь своими пальцами в них; он чувствует, как сердце бешено бьётся, и кажется, что его будет слышно на весь колледж. Ким Минсок не понимает, что с ним творит Лу Хань. Лу прижимает юношу к стене. Ему нравится то, что Ким плохо целуется, ведь он такой податливый, что углубить языком поцелуй - легко. Он кусает нижнюю губу музыканта, чуть оттягивая её. Остановка. - Ты до сих пор не веришь мне? - Хань говорит это на выдохе, заставляя лицо Минсока гореть не только от смущения, но и от горячего дыхания китайца. - Я бы такого не сделал, будь всё это обычной шуткой. - Китаец улыбается как последний идиот, но улыбка у него яркая и..любимая? Минсок запутался совсем. - Почему ты молчишь? - спрашивает Хань. - Я теперь себя не понимаю, - заявляет музыкант, - совсем не понимаю. Ты что вообще со мной сделал, а?! - Мин вжаться в стену, чтобы не быть так близко к китайцу. - А я всё прекрасно понима., - Хань навис сверху. - Я тебе нравлюсь. - Мечтай, - фыркает он. - А кто сейчас даже не оттолкнул меня во время поцелуя и запустил свои пальцы в мои волосы? - Лу дарит Минсоку свою фирменную пошлую ухмылочку, которая становится первой причиной - ударить его. - Это был не я. - Минсок отводит взгляд. - Отличная отговорка, я буду так на репетициях говорить, когда неправильно спою строчку или забуду её. - Пользуйся, мне всё рав.. Хань провёл внешней стороной ладони по щеке Минсока, вгоняя парня в ещё большую краску. Ему хотелось провалиться или раствориться в воздухе, лишь бы не стоять сейчас между стеной и этим приставучим китайцем! Ким посмотрел в глаза Ханя; Ким почувствовал лёгкий поцелуй в лоб. - Если это был не ты, то тебя я заставлю полюбить меня. После этой фразы Хань снова поцеловал Минсока, совсем не боясь, что их могут поймать на столь "деликатном" моменте. Поцелуй был лёгким и нежным, прямо как тот, который был на вечеринке несколько недель назад. В голове Кима всплыло много моментов, которые сделали его жизнь чуточку ярче, а сам он, похоже, совсем перестал быть тем тихоней, которым был. Минсок замечал, что теперь не стесняется общения с людьми, да и разговор охотно начинает; иными словами: та частичка интроверта, которая была с ним всю жизнь, начала постепенно исчезать (если ещё совсем не исчезла). Многие люди меняются из-за своего окружения, в его случае - сумасшедшая комедийная история с преступником, которым является Хань, и закончилось всё это немного сопливой драмой. Забавно? Да. Глупо? От части. Невинно? Слишком, но лучше не забывать о поцелуях с Ханем, из-за которых буквально крышу сносит. Минсок чувствовал некое тепло, которое было, когда Хань обнимал его со спины или, когда дал шарф. Кончики пальцев покалывало, и это не из-за мозолей; сердце билось всё быстрее (вот-вот выпрыгнет из груди); а разум снова улетел далеко от Минсока. В голове юноши была абсолютная каша; а ещё он чувствовал, будто внутри его грудной клетки расцветают цветы, странно ощущение, но чертовски приятное. И об этом чувстве Минсок совсем ничего не знает. И, скорее всего, узнает в ближайшее время, ведь Хань прямо сказал, что заставит Минсока полюбить его, а слово этот китаец всегда держит.

Я люблю тебя. Как я могу тебе признаться? Я не знаю, что сказать, Но этот шанс я не упущу.