Баклажан

После недели поисков у Минсока было несколько версий, но что-то подсказывало, что каждый его подозреваемый — не тот, кто ему нужен. Единственное, что вообще известно Минсоку — это то, что «маньяк» любит рубашки; у него одеколон со вкусом ванили; волосы длинные, чуть кудрявые, и ещё — он всё время у парня под носом. Минсок не только хотел вернуть свой нормальный цвет волос, чтобы наконец перестать быть «баклажаном» — он хотел посмотреть в лицо тому, кому он нравится. После их внезапной встречи в старой лекционной и разговора (если его так вообще можно назвать), с помощью темно-зелёной доски и белого мела — желание поговорить с незнакомцем разгорелось ещё сильнее. Но эта встреча также имела кое-какие «побочные» эффекты. Во-первых, Минсоку стал во сне чудиться аромат ванили. Каждую ночь, лежа в мягкой кровати и отправляясь в царство Морфея — он слышал аромат ванили на своей подушке, на своих руках, даже на одежде. Сначала ему казалось, что он случайно купил гель для душа с этим ароматом, но после проверки состава этого самого геля, в котором о ванили и речи никакой не шло, Киму стало казаться, что он сходит с ума. Во-вторых, теперь парень думал, что незнакомец будет наблюдать за ним ещё больше — это его в какой-то степени пугало, создавая впечатление, что у парня начала развиваться мания преследования. В голове была мысль о том, что ему не мешало бы сходить к психологу, но он лишь посмеётся после того, как послушает историю бедного музыканта. В-третьих, Минсок считал каждого второго парня в колледже (высокого парня) — преступником, которого Ким должен был поймать. Иногда он ловил себя на мысли, что его учитель — «маньяк», но он отмахивался руками и ногами от этой мысли, ему было противно. Иными словами — парень не знал, что вообще ему делать в данной ситуации, что его не только раздражало, но и бесило. Каждое его утро начиналось со слов:«я должен сегодня найти хотя бы одну зацепку», но учитывая, что парень должен выступать совсем скоро, это сделать ему было не только трудно, но и по времени просто невозможно, так что к концу дня он падал на кровать и говорил «в подушку»: — Завтра. Не сегодня. И так было всю следующую неделю, пока он не встретил подходящего под описание парня.

***

Утро Минсока началось с шума в доме, потому что младшая сестра опаздывала в школу и кричала об это на весь дом; мама Минсока кричала своему мужу о том, что пора бы купить новую плиту; папа Минсока говорил о том, что денег в семье мало. Кстати, именно поэтому Мин ушёл жить в общежитие за деньги, которые выдавал колледж, но вчера вечером он задержался дома, празднуя со своей семьёй годовщину свадьбы их родителей, поэтому спал он в своей старой комнате, у себя дома. Комната Минсока ничем не отличалась — стул, стол, ковёр, кровать, торшер, окно, дверь. Всё было серым и скучным, кроме зелёного одеяла, которое раньше было белым, если бы не первая стирка его младшей сестры. Парень потянулся и зевнул, потёр шею и пошёл в ванную комнату, где, к счастью, никого не было. Он почистил зубы и сходил в душ, надел чистую одежду, которая осталась здесь — дома, в его шкафу. Его «наряд» состоял из бежевого джемпера и классических брюк, зауженными внизу, кофейного оттенка; джемпер, кстати, ручной работы, но его вязала не его мать, вы не подумайте, что он какой-то там маменькин сынок, просто он был куплен в магазине, где все вязаные вещи сделаны самостоятельно какими-то девушками. Спустившись вниз, он сразу же пошёл на кухню, где его мама отчаянно боролась со старой газовой плитой и пыталась сделать яичницу с беконом и помидорами. — Мам, давай лучше я? — предложил он, на что женщина согласилась и упала на стул. Она махала журналом перед собой, чтобы получить порцию прохладного ветерка и хоть как-то остыть. Да, день у этой женщины никогда не начинался так ужасно. Минсок же напротив — был спокоен. Его тяжело разозлить (хотя, в последнее время он слишком напряжён) и заставить кричать, — это умеет только Лу Хань, о котором Минсок не очень-то хочет вспоминать, учитывая, что он с ним в общежитии пересекается часто, а тут — полная свобода и никаких комментариев утром с его стороны, разве не чудо? Так что, даже плита не могла испортить ему настроение. Он быстро наладил её, поэтому приготовить завтрак не составило особого труда. Положив всё на тарелки, он поставил их на стол. Все собрались и начали есть. Младшая сестра съела совсем немного и убежала в школу, а родители спорили и ели, что Мин внимательно слушал и иногда смеялся. Ему давно не хватало такой домашней атмосферы. Если честно, то Чондэ и Бекхён напоминают ему его родителей, потому что те, в свою очередь, любят о чём-нибудь спорить за трапезой, прямо как родители Мина сейчас. — Ой, не хочу я с тобой больше разговаривать! Лучше с сыном поболтаю! — заявляет женщина, театрально отмахиваясь от мужчины и хмуря брови. — Милый, может, тебе ещё что-нибудь поесть сделать? — спрашивает она с заботой и материнской улыбкой, будто только что не спорила сейчас с отцом парня. — Нет, спасибо, — всё таким же спокойным голосом говорит Ким и смотрит на своего отца, который сверлит взглядом женщину, из-за чего Минсок начинает хихикать и улыбаться до ушей. Он всегда считал своих родителей забавными. Иногда ему вообще казалось, что он вообще не из этой семьи, учитывая его тихую натуру. Его не растили в строгости; не кричали на него, а наоборот — окружали заботой и лаской; ему всегда давали выбор и уважали его решение, так что никаких вроде бы причин для того, чтобы быть тихим — нет. Но потом оказалось, что его дедушка, который является отцом его матери — тихоня. Похоже, что характер дедушки перешёл Мину. Минсок также помнит, как вся его семья ездила летом в Пусан, чтобы побыть там две недели у родителей его мамы. Бабушка всё время приносила сладкое в комнату своих внуков, а дедушка больше общался с Минсоком, нежели со своей активной и шумной внучкой. Ким помнит, как сидел у него на коленях, и они вместе читали сказку о мальчике, у которого не было семьи, и он был одинок. У мальчика была мечта — попасть на звезду, которая светит очень ярко на небосводе; в конце он добился этой мечты и даже нашёл свою семью. Эта сказка помогла Минсоку понять, что следуя за своей мечтой — ты её обязательно добьёшься. Дедушка говорил ему, что, если он будет сидеть на месте и просто ждать, когда его «звезда» упадёт к нему прям под ноги, то так быстро состаришься и поймёшь, что прожил ты зря. Именно поэтому Ким и стал музыкантом, конечно, родители были не очень-то довольны, ведь игрой на арфе ничего не заработаешь, но, как говорилось ранее, они уважают выбор своего сына и будут ему опорой и поддержкой. Мин положил тарелку в раковину и, поцеловав маме щёку и пожав папе руку, направился в колледж. Ему нужно было проехать пару остановок на автобусе и дойти пешком оставшийся путь, так что приехал он примерно за полчаса. Парень жадно глотал воздух, а внутри что-то говорило ему, что сегодня вот-вот что-то произойдёт, и это пугало его, но всё же он твёрдо шёл в сторону колледжа. — Хё-ё-ё-ён! — услышал Мин позади и обернулся. Это был Пак Чанёль. Ким удивился тому, что он был в выглаженной рубашке белого цвета и джинсах, кстати, не рваных. Юноша подбежал к нему и чуть поклонился. — Ты сегодня видел Бека? — Бекхёна? — переспросил Минсок и получил в ответ кивок. — Он сегодня должен подойти позже, к репетиции. Хотя, утром с Чондэ может где-нибудь сидеть, потому что у них обоих сегодня ничего нет, кроме генеральной репетиции. А тебе зачем? — Ну-у-у, — протянул Чанёль и почесал затылок, он посмотрел по сторонам и приблизился к уху хёна. — Я вчера с ним поссорился и чуть не ударил. Минсок удивился, как этот добрый великан мог вообще с кем-то поссориться, тем более — ударить. Но сейчас парень почувствовал сильный аромат ванили, который шёл от Пака. Ким начал хлопать ресницами и внимательно смотреть на Чанёля. — Что-то не так? — спросил Чанёль. — Просто удивлён, как такое возможно, — с каждым словом голос Минсока становился тише. — От тебя ванилью пахнет, — заявляет он. — Да, это мой шампунь, я люблю аромат ванили, — улыбается Чанёль во все 32 зуба, а Минсок видит в этой улыбке только намёк на то, что он — преступник. Длинные, чуть кудрявые волосы; белая рубашка; выше Минсока; аромат ванили, исходящий от него. Это же не значит, что он.? — Вот оно что, — протягивает Минсок и медленно кивает. — Кстати, как вечеринка? — спросил Ким, пытаясь поймать Пака в ловушку. — Вечеринка? — Чанёль начал улыбаться как кот. — Хорошо прошла, ну, для меня — точно. А ты как? Кстати, когда перекрашиваться будешь? — спросил Чанёль, скрестив руки на груди, а парень видит явный намёк на то, что этот великан и есть виновник его уже неспокойной жизни. — Да вот. чувствую, что скоро пойду, — Минсок сжимает губы в тонкую полоску. — Кстати, Бекхён может быть в старой лекционной, чтобы его не поймал дежурный. — Правда? О-о, ты меня спас, хён! — Ким вспомнил, что Чанёль младше него, из-за чего его глаз чуть ли не начал дергаться. Ему сейчас хотелось накричать на Пака, что есть мочи, но это может быть простым совпадением, хотя, когда так много фактов — грех не попробовать! Чанёль пошёл в сторону лекционной, за ним — Минсок. Парень держался на расстоянии, дабы не попасться подозреваемому на глаза. Сейчас ему казалось, что он какой-то частный детектив или журналист жёлтой прессы, только фотоаппарата в руках не хватало и какой-нибудь кепки с чёрной маской. Ким спрятался за углом, когда Пак остановился возле кафетерия, чтобы купить себе то ли напиток, то ли еду, Минсок так и не понял. Вроде бы ничего подозрительного в этом великане нет, но парень-то точно знает, что это он во всём виноват и никто другой! Сейчас он точно поймает преступника и заставит перекрасится в фиолетовый цвет, прямо перед концертом, чтобы получить замечание от всех учителей и старост, а ещё, он не сможет участвовать в нём! Ну разве не прелесть? У Минсока из глаз искры полетели, и улыбка на лице появилась, когда он подумал об этом. — Ты что делаешь? — Ким подпрыгнул и обернулся, он увидел возле себя Лу Ханя, который стоял и тоже «следил» за Паком. — Не пугай так! — разозлился Мин и шикнул на него. Китаец удивился и недоуменно посмотрел на следящего за кем-то Кима, это начинало его смешить. — Ты что, сталкер? Или какая-то фанатка Чанёля попросила тебя следить за ним? — спросил Хань, улыбаясь. Он уже придумал в голове несколько шуток, которые будет озвучивать в будущем. — Слушай, я не слежу! — парен нахмурил брови и стиснул зубы, смотря на улыбающегося ему китайца. — А что ты тогда делаешь? — Лу чуть наклонился к Мину, продолжая улыбаться и чуть прищурив свои ореховые глаза. Минсок почувствовал снова аромат ванили, но это уже точно не от Лухана, скорее всего, ему просто кажется, что теперь от всех парней пахнет ванильным ароматом. Только сейчас он был чуть нежнее, и это явно был одеколон. — Просто наблюдаю, — Минсок смутился. Ему было неудобно сейчас стоять возле китайца вот так вплотную, поэтому он отвернулся и чуть надул губы. — Наблюдаешь, значит, — Хань отошёл от Минсока. — Тогда наблюдай дальше, баклажан. — Он помахал рукой парню и ушёл в неизвестном направлении. Ким сжал руки в кулаки, ему хотелось сказать ему пару ласковых, но продолжил следить на Чанёлем, который стоял с двумя баночками кофе или чая. Всё же, поймать преступника сейчас гораздо важнее! К Паку подошёл Кёнсу, а с ним — Чонин. Они втроём о чём-то говорили. После Чонин и Кёнсу ушли вместе, а Чанёль направился в лекционную, Минсок пошёл следом. Он, как и прежде, шел отдаленно, будто совсем не следит за ним. Когда парень зашёл в лекционную, Минсок встал возле двери и стал ждать, пока те не поговорят и не помирятся. Правда, Ким сейчас думал, что Бекхён — сообщник, и они сейчас обсуждают дальнейший план действий парней, поэтому парень чуть приоткрыл дверь и прислушался: — Бекхён-а-а-а! Я каюсь, я не виноват, что ревную тебя! Ты мне очень дорог! — громким шёпотом говорил Пак, стоя напротив сидящего на стол Бекхёна. «Так они реально поссорились?» — подумал Минсок и притих, продолжая смотреть за происходящим в старой лекционной. — Чанни, я всё понимаю, но ты был слишком груб и кричал! — Бекхён положил ногу на ногу и скрестил руки на животе. Бён надул губы и нахмурил брови, смотрел на Пака свысока, учитывая, что сейчас он всё равно был ниже Чанёля — это казалось забавным. — Прости-и-и. — Пак приблизился к юноше почти вплотную, а Минсок закрыл рот обеими руками, дабы не закричать от увиденного. Глаза его были размером с два блюдца, он замер. — Я подумаю ещё над этим,  — заявил Бён и притянул Чанёля к себе за воротник, их лица были в нескольких миллиметрах друг от друга. Пак положил свои руки на талию Бёна и.поцеловал. Минсок отошёл от двери и упал на холодный мраморный пол. Сейчас он не только окончательно понял, что Пак — не тот маньяк, который целовал Мина, так ещё и узнал, что Чанёль и Бекхён вместе и вот сейчас, прямо сейчас, целуются! Парень запустил свою руку в волосы, он готов был рвать их на себе. Ким подошёл к двери, чтобы закрыть её, но случайно увидел, как Пак уже в расстегнутой рубашке, а Бекхён вовсе без кофты! Он сразу же закрыл дверь, дабы не мешать парочке дальше приходить к миру, а сам упал на пол. Сейчас на это забавно смотреть со стороны, учитывая, что тот самый тихоня и известный игрок на арфе вот так просто лежит на холодном мраморном полу и смотрит на белый поток, на котором даже лампочки на проводе нет. — Минсок-хён? — Ким услышал Чондэ, который сидел на корточках, прямо над его головой. — Ты что делаешь? — У вас всех, что, один вопрос? — возмутился Ким и сел на пятую точку, напротив своего друга. — Ты уже второй, кто задаёт мне его. — А кто первый? — Ким усмехнулся и подпёр ладошками обе свои щеки, ожидая ответ от своего хёна. — Лу Хань, — кратко отвечает Мин, — он как обычно лез ко мне утром, иногда хочется его ударить, — парень вздыхает. — Ха! Кстати, он тебя сегодня искал в общаге! — Я так и подумал, что он искал меня, чтобы пошутить про мой цвет волос или про девственность, — Мин закатил глаза и встал на ноги. — У него это отлично получается, — Чондэ усмехнулся и в тоже встал. — Заткнись, — фыркнул Минсок. Ким прекрасно знал, что младшему нравится раздражать его и подшучивать над ним, и как они ещё остались лучшими друзьями — одному Богу известно. — Ладно, я с Беком пойду дальше сидеть. — парень хотел уже открыть дверь, но старший развернул его к себе. — Стой, нет! — Минсок положил свои руки на плечи Чондэ. — Я хочу есть. Ужасно хочу есть. Хочу пойти с тобой в кафетерий поесть, потому что просто ужасно хочешь есть! — Минсок понимал, что несёт сейчас самую настоящую околесицу, но ему бы не хотелось, чтобы Чондэ застал Бекхёна и Чанёля, возможно, уже голыми. — Там что, труп Бекхёна? Ты его убил и не хочешь, чтобы были свидетели? — спросил юноша, хлопая ресницами. Минсок молчал несколько минут с каменным лицом и смотрел на друга, затем, сказал: — Как я с тобой еще общаюсь? — Не знаю, но пошли в кафетерий, я тоже проголодался. — Чондэ пожал плечами и, убрав руки парня, пошёл в сторону кафетерия. Минсок вздохнул и закрыл дверь плотно, чтобы никто не зашёл. Если честно, то у него теперь появилась ещё одна причина врезать «преступнику», ведь узнавать про чью-то личную жизнь — он не любит. Он, наоборот, уважает личное пространство каждого, тем более, Бекхён рано или поздно рассказал им, конечно, Чондэ бы не сразу, но вот Минсоку — точно! Минсок умеет хранить секреты и, если что, может прикрыть. Но сейчас ему бы не помешала чашка кофе, чтобы начать мыслить трезво и стараться забыть о неловкой ситуации, которая произошла несколько минут назад.

***

21:25 Парень достаточно задержался в колледже, ему дали новые ноты, которые он хотел выучить за сегодняшний день, что у него, кстати, получилось, только на подушечках пальцев осталось несколько мозолей, да и сами они были красными и жесткими. Минсок попросил своего соседа по комнате — Кёнсу — сказать вахтёру, что парень, возможно, немного опоздает, после закрытия общежития, из-за репетиций; как сказал До:«Всё нормально, только принеси справку или записку от учителя.», что Минсок уже давно сделал. Парень сложил все тетради и пенал в рюкзак и, выключив везде свет и закрыв кабинет на ключ, пошел в раздевалку. В такое время остаются те, кто, либо выступает сольно, либо помогает учителям, например, — старосты. В коридорах уже пусто, учеников нет совсем, что, в какой-то степени радует Минсока, ведь вечные разговоры и хихиканье учеников — не самая приятная вещь для него. Юноша спустился вниз по лестнице, повернул направо и подошёл к автомату, чтобы купить себе что-нибудь попить. Кинув несколько монет, он ввёл номер продукта и получил баночку горячего чёрного чая, которую открыл сразу же и выпил. Минсок не очень любит чай, он предпочитает кофе, но горячий кофе в баночках к концу дня уже не купить, его просто нет. Он выбросил пустую банку в мусорку и пошёл прямо, к раздевалке. Ким снял свою ветровку с крючка и надел её. За окном уже идёт снег огромными хлопьями; фонари освещают улочки желтым светом; в автобусах почти никого. Рождество давно уже прошло, поэтому нет гуляющих парочек или семей на улице, а ведь раньше они были везде, из-за чего день не отличался от позднего вечера «жизнью». Парень вышел на улицу и остановился. Из его рта шел пар, а снежинки падали на его плечи и моментально таяли; Минсок поднял голову и почувствовал, как на его лицо падают те самые огромные снежинки и тают за несколько секунд, он вытер рукой воду, которая появилась на его щеках. Парень вздохнул и пошёл на автобусную остановку. Он мог пойти пешком, но холод и желание оказаться в кровати — сильнее. Стоя на остановке, он начал «плясать», дабы не замёрзнуть быстрее. Да, зима в этом году какая-то слишком холодная. Парень не слишком чувствителен к холоду, но стоять поздним вечером без шапки или шарфа никто не сможет, если, конечно, человек не жил где-нибудь в Антарктиде, и для него этот холод — пустяк, даже, скорее, лето. Внезапно он замечает, что ему кто-то протягивает шарф, а на ней записка: «Не поднимай голову.» — Ты что, издеваешься надо мной?! — разозлился парень, забирая шарф у незнакомца. Он отвернулся и завязал себе на шее. — Спасибо, конечно, но можно было бы без своих фокусов, — Ким шумно вздохнул и укутался шарф, чтобы согреться побыстрее. — Ты бы замёрз, — услышал сзади себя Минсок механический голос, от которого он подпрыгнул. — Нельзя так пугать! И вообще, теперь ты решил общаться через механический голос на телефоне? — продолжил Мин. Позади он слышал щелчки клавиатуры, а потом и сам голос: — Это вполне удобно. Не знаю, почему я до этого так не делал, — ответил за незнакомца телефон. Ким хотел обернуться и плюнуть на всё это, лишь бы ударить его чем-нибудь тяжелым и спустить этого романтика с небес на землю. — Отлично. Ты так теперь будешь всё время? — Минсок начинает согреваться и прикрывает глаза. Он надеется, что автобус придёт скоро, потому что стоять на улице с ним — раздражительно, но всё же парню приятно, что он дал ему шарф. Странно всё это. — Возможно. — Как воодушевляюще, — Минсок закатил глаза и вздохнул. После — его глаза заметили пару мелькающих огоньков вдали — это был автобус, его спасение. Юноша обрадовался тому, что скоро окажется у себя в комнате, где напрочь забудет об этом маньяке и ляжет спать, но почему-то маленькая частичка него просила его ещё остаться рядом с незнакомцем. — Положи шарф в шкафчик под номером «234». — это последнее, что он услышал. Когда он обернулся — никого не было. Сейчас незнакомец снова напомнил ему призрака из какой-нибудь сопливой дорамы. Минсок не очень-то желал быть героем некой истории любви, которая будет популярна среди школьниц или одиноких женщин, обиженных жизнью. Нет, он этого явно не хочет. Парень вздохнул и зашёл в автобус, сел на сидение и укутался в шарф. Пахло мятой, не ванилью. Это немного расстроило парня, да и не совсем привычно слышать мяту, а не тонкий аромат ванили. Минсок чувствителен к запахам, а ещё, не любит мяту, так что он начал скучать по аромату ванили. Парень часто ловил себя на мысли, что постепенно начинает появляться какая-то симпатия к преступнику. Ему уже не хотелось врезать ему или что-то в этом роде, а просто хотелось посмотреть в глаза и спросить, правда ли то, что он ему нравится. Это ведь могла быть простая шутка, но разве он бы обнимал его или давал шарф, чтобы ему было теплее? Нет. Здесь явно есть какие-то чувства, и Минсок это прекрасно понимал. Запутанная история эта, однако.

***

На следующий день парень пошёл в раздевалку и положил шарф в нужный шкафчик, сам же сел за ними и стал ждать преступника. Когда приходил кто-то, парень через зеркало смотрел, кто это и возле нужного ли он шкафчика. Сегодня он точно поймает того, кого надо! Радость заполнила парня, а желание мести разгорелось сильнее. Он хотел отомстить ему и заставить перекраситься в какой-нибудь зелёный цвет, чтобы незнакомец получил выговор от учителей и не был допущен к концерту, иначе, это бы портило имидж всего колледжа. Вы не подумайте, Минсок не садист, ему даже понравилась эта «детективная история» (и он не мазохист, нет-нет), но уж слишком она затянулась, а это не есть «хорошо». Если честно, то Минсок в какой-то степени волновался. Сердце билось как бешеное; ладони становились влажными; капельки пота появлялись на лбу, которые он поспешно вытирал рукавом своей темно-синей рубашки. Ему не было жарко, ему было страшно. Он не знал, что будет после этой встречи; не знал, какая у него будет реакция; он, в конце концов, преступника не знал! А это, между прочим, хуже всего! Ким уже хотел всё бросить и просто плюнуть на эти поиски, но он понимал, что незнакомец его так просто не оставит, учитывая, что встречался Минсок с ним уже второй раз! Парень решил выйти из своей западни, чтобы размять ноги, ибо сидеть третий час на месте тяжело, а колени уже ноют. Он потянулся и поднялся на цыпочках, слыша, как хрустят его косточки. Внезапно кто-то пришёл, парень обернулся и увидел Сехуна. Младший улыбнулся и поклонился, что сделал в ответ и хён. Минсок облокотился и железные шкафчик, в котором лежит шарф, Сехун встал рядом. — Хён, я могу открыть свой шкафчик? — спросил он тихо и с улыбкой, на что Ким кивнул и отошёл. Сехун открывает шкафчик под номером «234». Чертов шкафчик «234». — Это твой? — спросил Ким, с огромными от удивления глазами. — Да, а что? — Сехун удивился, а после того, как посмотрел на своего хёна, который смотрит на него с глазами размером в два огромных блюдца — ещё сильнее. — Шарф. — кратко сказал Мин. — Что? А, да, Лухан-хён его у меня вчера брал. Так он был для тебя? — Сехун достал шарф и посмотрел на Минсока, который побледнел и чуть ли не грохнулся прямо перед ним в обморок. — Лу.Хань? — переспросил Ким, надеясь, что это всё неправда, и что ему послышалось. Он пытался проглотить огромный ком, который появился внезапно в его горле. — Да. Он вчера мне позвонил и попросил шарф для тебя, потому что на улице холодно, а у тебя нет ни шапки, ни, вот, шарфа. — кивнул Сехун на вещь. — Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что. — Минока прервали: — Господи, и в кого ты такой тупой?