Вселенная, где Мэтью и Альфред меняются ролями (хотя картина в целом остается неизменной)
29 марта 2012 г., 03:01
Мэтью уставился на мягкую обложку «Приключений Оливера Твиста» в своих руках и попытался представить, что происходит сейчас с его лицом. Он очень надеялся, что на нём не написано что-нибудь вроде: «А, да, эта книга, у меня есть три издания, как у всякого уважающего себя профессора литературы. С чего ты взял, что стóит мне её дарить?». Получилось бы крайне неловко. Ему не хотелось оскорблять подарок только потому, что он будет занимать лишнее место на полке. Подарок всё равно оставался подарком.
— Спасибо, Альфред, — произнёс он и беспокойно поправил очки. — Это… очень предусмотрительно с твоей стороны. Очень. Одна из моих любимых, да.
Альфред просиял и плюхнулся за парту в первом ряду.
— Я знаю! Вы сказали ещё в первый день занятий. А я зашёл в книжный — я туда иногда заглядывал ради комиксов раньше, но раз теперь я у вас учусь, я хожу туда просто так — и сразу подумал: «А кому эта книга может понравиться?». И вот.
Мэтью уставился на него, затем положил книгу в верхний ящик стола, чтоб только больше не прожигать её взглядом.
— Очень любезно с твоей стороны. Спасибо, Альфред.
Глаза Альфреда засияли, хотя куда уж ярче. Он теребил лямку рюкзака, и у него на футболке под мышкой зияла дырка, и очки съехали слегка и перекосились, и вообще Мэтью хотелось приложить его лицом о стол, потому что боже за что.
— В общем, я подумал, — говорил тем временем Альфред, потому что он никогда не умолкал, даже на занятиях, даже когда ни слова не мог сказать о литературе восемнадцатого века, — может, вы мне поможете? С письменной работой. Потому что мне очень нужна помощь. Может, мы даже сходим куда-нибудь выпить кофе за мой счёт, в знак благодарности. Особенно если вы поможете мне с этими… встречными доводами, я в них ничего не понимаю. Я разбираюсь в звёздах и цифрах, понимаете? Не в языках, — он зарылся в рюкзак, предположительно чтоб отыскать помятую работу с примечаниями Мэтью.
Мэтью чувствовал себя почти как Алиса, падающая в кроличью нору. Он принялся переставлять мелочи на столе: переложил карандаши, подвинул пресс для бумаг, перевернул степлер. Почувствовал, что краснеет, и запаниковал; рядом с Альфредом, не имевшем никакого понятия о личном пространстве, это было вполне естественно.
— Мне кажется, это будет перебор, — запротестовал Мэтью, но даже ему было слышно, насколько неубедительно получилось.
— Да ну, в самый раз, — Альфред, всё ещё по локоть в бездне рюкзака, поднял на него взгляд. Улыбнулся во все зубы. Он был восхитителен, и Мэтью слегка ненавидел его за это. — Я с удовольствием. Мне бы очень хотелось с вами сходить куда-нибудь.
О господи. О чём они вообще речь вели сейчас.
— Будет здорово! — радостно сказал ему Альфред. Когда он (сущий идеальный хаос, с локтями на парте, будто не существовало правил приличия и барьера между ними) смотрел на Мэтью так, как сейчас, какая-то часть Мэтью (совсем маленькая, тщательно скрываемая и безгранично глупая) была, в общем-то, с ним полностью согласна.
