Выбор дракона

Какая-то неведомая сила рванула его назад – и стало темно, душно и тесно. Пространство словно свернулось вокруг Женьки рулетом, сделав из него начинку. Он дернулся, пытаясь освободиться, но пространство тут же развернулось – и он грохнулся на холодную и твердую поверхность. Это было так неожиданно, что от удара он выпустил из рук телефон Максика, и тот отлетел куда-то в темноту. Место, где оказался Женька, было погружено во мрак – такой непроницаемый, что даже зрение дракона едва различало очертания стен в нескольких метрах от него. Женька приподнялся на руках, оглядываясь, но тут над головой вспыхнула лампа. После напряженного вглядывания в темноту даже этот тусклый источник света на какое-то время ослепил дракона. Две сильные руки схватили его сзади, проворно защелкнули железный браслет на запястье. Женька рванулся, не позволяя заковать себя, но нападавший оказался сильнее, и после минутной борьбы наручники уже сковывали руки пленника. Тартанов резко подался назад и запрокинул голову, ударив затылком нападавшего. Тот не ожидал атаки и на пару секунд потерял ориентацию в пространстве. Женьке хватило этого, чтобы развернуться и пинком отбросить соперника. Им оказался коренастый и мускулистый зеленый дракон, видимо, натасканный биться врукопашную, потому что он тут же бросился на пленника, пытаясь вырубить сильным ударом или обездвижить хитрым захватом. Пока Женьке удавалось увернуться и от ударов, и от захватов, но в ответ он несколько раз достал противника ногой. Он не надеялся, что ему удастся одолеть крепыша со скованными руками, поэтому Женька изо всех сил старался освободиться от наручников с помощью заклинания устранения, но манипуляция, которая раньше удавалась без проблем, сейчас категорически не получалась, словно невидимое поле блокировало магию. Не получалось у Женьки и воспользоваться силой соперника, как учил Сказочник. Призвать огонь тоже не вышло. Все усилия дракона словно тонули в толстых каменных стенах. Надеяться приходилось лишь на силу мускулов и быстроту реакции. Правда, Женька очень быстро понял, что зеленый дракон превосходит его и в том, и в другом, потому что после нескольких минут отчаянного сражения он оказался ничком на полу, а противник придавил его рукой и коленом. – Кто ты такой? И где я нахожусь? – прорычал Тартанов. – Крот! – вместо ответа крикнул зеленый дракон, и через пару мгновений в комнате появился еще один коренастый парень. Пока первый удерживал пленника, второй разул его и содрал футболку. – Руки! – коротко бросил он, и первый отпрянул от Женьки. Тот хотел тут же воспользоваться неожиданной свободой, но получил сильный удар током между лопаток и отключился. Пришел в себя он в вертикальном положении: он был подвешен за руки, его ноги едва касались пола. После электрического разряда ныла каждая клеточка тела, а запястья так онемели, что Женька с трудом шевелил пальцами. Чтобы ослабить давление на кисти, он встал на цыпочки, потому что иначе до пола не доставал. Запрокинув голову, Тартанов увидел крюк, свисающий с потолка. Через него и была перекинута цепь его наручников, но сам держатель был глубокий, почти в половину длины крюка, поэтому сдернуть цепь без посторонней помощи пленнику было невозможно. Женька снова попробовал заклинания, но это странное место словно всасывало все, что хоть немного выходило за рамки природных возможностей тела. Не успел пленник как следует осмотреться, как раздался едва уловимый звук, напоминающий движение пневматического поршня – словно кто-то втянул в себя воздух. В камеру упала дрожащая вуаль неонового света. Тут же ее перекрыла коренастая фигура. – Где я? – встрепенулся Женька, но вошедший промолчал. – Как я тут оказался? – Он очнулся, – сообщил стражник кому-то за дверью. – Выруби, – посоветовал оттуда хриплый голос. – Что вам надо от меня? – забеспокоился Женька, заметив в руках вошедшего электрошокер. – Не трогай меня! Он попытался ногой выбить оружие из рук зеленого дракона, но неустойчивое положение не позволило нанести точный и сильный удар. Стражник увернулся и тут же прижал электрошокер к боку пленника. От боли внутри все сжалось, казалось, что даже сосуды сомкнули свои стенки, перекрыв доступ крови. Однако Женька не отключился, как в первый раз. Его сознание словно погрузилось в темную глухую комнату – хорошо защищенное убежище – и продолжило функционировать. Он думал. Мучительно пытался вспомнить, что предшествовало тому, как он оказался здесь. Был какой-то разговор. Важный разговор. От него, к сожалению, остались лишь обрывки – «абонент недоступен» и «номер не определился». С кем Женька говорил об этом, он не помнил. Неясным образом маячила серебристая спортивная машина и улыбка какого-то парня. Женька не мог вспомнить его имени, но чувствовал, что этот парень очень близок ему. После столь напряженной работы сознание взяло передышку, и Тартанов погрузился в тяжелую дремоту, из которой он вышел через несколько минут – резко и неожиданно. Слово «Максик» вспыхнуло в его памяти, выдернув из оцепенения. «Наверное, это и есть тот улыбающийся парень», – решил Женька и тут понял, что глаза его открыты и он видит комнату. Стараясь не делать резких движений, чтобы бряканьем цепи не привлечь стражников, Женька хорошо осмотрелся. Камера небольшая: метра четыре в длину и чуть меньше в ширину. Дверь находится не в центре стены, а почти в углу, что увеличивает слепую зону для входящего. Если удастся снять цепь с крюка, то можно напасть на охранника, когда тот придет проверять пленника. А в том, что охранник вернется, Женька не сомневался. Единственный недостаток этого плана заключался в том, что дверь открывалась не вовнутрь камеры. Она, как купе, отъезжала в нишу, скрытую в стене. Это не позволяло использовать ее как оружие нападения или как защиту, но Тартанов был настроен решительно. Такого всепоглощающего желания сбежать он не испытывал с того времени, как попал в детдом. Это была еще одна странность. Он прекрасно помнил свое прошлое – жизнь в деревне, в детдоме, путешествие на автомобиле через всю страну, но не помнил людей. Ни одного лица, кроме того улыбающегося парня. Ни одного имени, кроме странного слова «Максик». Этот Максик, словно телефонный кабель, повисший над пропастью, связывал Женьку с людьми из прошлого, находящимися на том краю обрыва. Справиться с цепью у него не получилось: слишком уж короткая она была и не позволяла ухватиться за крюк. Браслеты брякали, ударяясь о железо, и это, видимо, привлекло стражника. Услышав знакомое шипение пневмопривода, Женька тут же закрыл глаза и обмяк, словно все еще был без сознания. Зеленый дракон вошел в камеру и оглядел пленника. Женька чувствовал на себе его пристальный и подозрительный взгляд. Надо было усыпить бдительность охранника, поэтому, даже когда тот для верности ударил пленника в живот, Тартанов приложил титанические усилия, чтобы стерпеть боль и не застонать. Тем не менее, зеленый дракон не торопился уходить. Он чувствовал подвох, но не мог определить, в чем он. Стражник еще раз обошел вокруг пленника, остановился, прислушиваясь. Потом повернулся к двери, видимо, раздумывая, позвать ли на помощь напарника. Момент для нападения был идеальный: дверь закрыта, охранник стоит спиной. Покрепче ухватившись за второй браслет правой рукой, а левой – за крюк, Женька точным броском закинул ноги стражнику на шею и сжал их. Тот захрипел, задергался, пытаясь вывернуться из тисков, но Женька все сильнее сдавливал горло противнику. Зеленый дракон несколько раз ударил его по колену, а второй рукой судорожно отцеплял с пояса электрошокер. – Тебя тоже шарахнет током, придурок, – сквозь зубы предупредил Женька, не ослабляя хватку. На секунду стражник колебнулся, но, видимо, освободиться от удушающего захвата для него было важнее страха получить удар от своего же оружия, и он рывком сорвал элекрошокер. Между его диодами сверкнула голубая молния разряда. Женька стиснул зубы и резко повернул таз. Хрустнули позвонки – и зеленый дракон обмяк. Тартанов подхватил его пятками под мышки, удерживая от падения на пол, и подтянул убитого дракона под себя. Пришлось попыхтеть, чтобы усадить его и сложить пополам. Теперь действовать надо было быстро, пока напарник убитого не забеспокоился за дверью. Женька коротко выдохнул и почти с олимпийским изяществом оттолкнулся ногой от плеча дракона. Этот прыжок позволил сдернуть цепь наручников с крюка. Мгновение – и Тартанов бесшумно приземлился на пол. Кровь прилила к рукам, пальцы закололо тысячами острых игл. На ссадинах, где браслеты содрали кожу, выступили алые капли. Женька присел возле стражника и промокнул запястья о его форму: нельзя было, чтобы капли падали на пол. По такому следу его легко найдут. Он быстро прошелся по карманам убитого, но ключей от наручников не обнаружил. Впрочем, как и оружия – только электрошокер, который зеленый дракон продолжал держать в руке. Вооружившись, Женька открыл дверь камеры. Важно было сделать это не быстро (чтобы не спугнуть второго стража) и не медленно (чтобы не родить в нем подозрений), а именно так, как сделал бы другой дракон. Судя по тому, что напарник вздрогнул, увидев пленника, Женькина задумка удалась. Молниеносно бросившись на противника, он вырубил его электрическим разрядом и потом сломал шею. Мера, конечно, жестокая, но кто знает, через сколько минут очнется охранник, а Женьке нужна была серьезная фора. В карманах этого дракона тоже не нашлось ключей от наручников, зато Тартанов обнаружил там мобильник. Один взгляд на этот телефон – и в памяти почти полностью восстановился разговор, обрывки которого всплывали ранее. Женька сунул телефон в карман и втащил тело охранника в свою камеру. Прикрыв дверь (полностью закрыть ее не представлялось возможным, потому что пневмопоршень, который приводил купе в движение, оказывал некоторое сопротивление, а на гладкой поверхности не имелось ни одного выступа или впадины, чтобы можно было удобно взяться руками), Женька огляделся. Его камера находилась в тупике, куда под прямым углом сходились два узких и плохо освещенных коридора. Правда, слева от камеры был еще один проем – темные своды, ведущие на узкую винтовую лестницу. Женька не колебался ни секунды: коридор мог привести в такой же тупик, в то время как лестница вела на новые этажи. Где-нибудь есть нечто вроде пульта охраны, чтобы разжиться ключами и найти выход. Бесшумно, как кошка, ступая босиком по каменному полу, Женька чутко прислушивался к тишине, стараясь как можно раньше выявить угрозу и успеть от нее скрыться. Проход был узкий: два человека с трудом разминулись бы здесь, поэтому при любой встрече избежать рукопашной не удалось бы. Со скованными руками и невозможностью применить магию Женька был плохим воином. Однако пока в странном здании висела зловещая тишина, словно своды поглощали звуки, как губка. Этажом ниже картина не изменилась: выход с лестницы вел в такой же тупик, где сходились два коридора. Женька спустился еще на один уровень – тот же результат. Однако на следующем этаже лестница вышла на круглую площадку. Прямо перед Женькой тускло поблескивал редкими лампами все тот же узкий коридор, а влево через широкий и глубокий провал был перекинут железный мостик с висящими цепями вместо перил. Справа на площадке начиналась лестница, по спирали уходящая вниз и огибающая толстый каменный столб, на вершине которого и располагалась площадка. Столб стоял, словно пестик в ступке, в огромном каменном колодце. Женька двинулся по лестнице, дивясь странной архитектуре здания, где оказался. Время от времени ступени прерывались решетчатыми площадками, выкованными из витых прутьев. Все те же узкие мостки с висячими перилами-цепями соединяли их с продолбленными в камне тоннелями. Тоннели были освещены еще хуже, чем коридоры наверху, и даже драконье зрение не помогало разглядеть, что же там находится. Проводить разведку Женька не стал, он спускался все ниже и ниже, надеясь, что в конце этого лестничного штопора будут, наконец, ворота или хотя бы командный пункт. Наконец, ступени достигли подножия столба и вывели Женьку на каменный уступ, прижимающийся к стенам. Пространство между ним и столбом занимала вода. Ее неподвижная, ровная, словно зеркало, поверхность, зажатая между скалами и каменным исполином, нарушалась лишь одной складкой – в том месте, где каменное русло уводило реку по одному из тоннелей – самому широкому и хорошо освещенному. Бесшумно, словно узник, решившийся на побег, река перекатывала свои воды из бассейна в узкий канал, закрытый сверху решеткой. «Куда бежит вода, туда надо и мне», – подумал Женька, но пока медлил с перемещением. Опустился на колени, зачерпнул воды и умылся. Прохладная влага принесла облегчение и уняла головную боль, которая не покидала дракона после прикосновения электрошокера. Вторую пригоршню воды он отправил в рот, наслаждаясь родниковым вкусом. Однако, зачерпнув воду в третий раз, Женька остановился. В бассейне вода казалась черной – из-за плохого освещения и каменных стен, но такой же цвет она сохраняла и в ладони. Женька поднес ее к носу: вода не имела никаких запахов, да и на вкус не отличалась от той, что он пил, когда жил в деревне или в лесной хижине. Тем не менее, странный цвет смутил Женьку, и он вылил воду обратно. Поднялся и направился туда, куда уходило русло черной реки. Тоннель напоминал улицу. Овальные плафоны по бокам сводов давали приятный желтый свет, который отражался в поблескивающей под решеткой воде. Через каждые пять-шесть метров вправо и влево уходили коридоры – менее освещенные и более узкие. Из одного и вывернул очередной стражник – такой же коренастый зеленый дракон, как и те, что лежали бездыханными в камере наверху. Женька успел отпрянуть обратно к бассейну и прижался к стене. Звуки шагов – глухие, без ожидаемого эха – приближались, а Женька не знал, куда ему спрятаться. Никаких ниш поблизости не было, подниматься по лестнице было опасно. Тартанов сел на край бассейна и без брызг соскользнул с бортика. Дождавшись появления стражника, Женька набрал полные легкие воздуха и ушел под воду. Как только у него над головой сомкнулась черная гладь, он ощутил небывалый прилив сил. Саднящие раны успокоились, ушла головная боль, в мышцах появилась легкость. Но главное – к Тартанову вернулась память. Все имена, лица, события – все, что до сего момента было погребено в недрах сознания, всплыло на поверхность, заиграло яркими красками. Все это такой сильной волной накрыло Тартанова, что он едва не вынырнул, но вовремя взял себя в руки. Только несколько пузырьков, вырвавшихся из его носа, достигли поверхности, однако стражник не заметил их. Цвет воды играл роль тонировки на стекле: от глаз зеленого дракона беглец был скрыт, но сам мог хорошо видеть происходящее. Охранник стал подниматься по лестнице. Как только он скрылся за столбом, Женька поднял голову над поверхностью и, глотнув воздуха, снова ушел под воду. К счастью, сидеть ему там пришлось недолго: стражник скрылся в ближайшем тоннеле, и Женька смог покинуть укрытие. Выбравшись из бассейна, он снова направился в широкий тоннель, куда уходила река. Короткими перебежками от коридора к коридору он продвигался к широкой лестнице, уводившей тоннель вверх на несколько ступеней. Река же, наоборот, ныряла под каменный пол, скрываясь из виду. Однако как бы ни был осторожен Женька, опасность возникла неожиданно – из бокового коридора вывернул охранник. Из-за того, что стены поглощали звуки, Тартанов заметил его слишком поздно – когда тот тоже увидел пленника, хоть он и юркнул в соседний проход. – Эй ты! Стой! – крикнул зеленый дракон, молниеносно выхватил электрошокер и бросился за беглецом. Женька прижался к стене. Коридор сворачивал влево, и что было там, за поворотом – тупик или новый коридор, – предугадать было сложно. Но топот погони может привлечь других охранников, поэтому Тартанов решил принять бой. Он выскочил навстречу зеленому дракону, ударив его в лицо. Использовать электрошокер после ныряния в бассейне он не решился, поэтому надеялся только на собственные силы. Нападение получилось таким стремительным, что стражник на несколько секунд оказался дезадаптированным. Женька ударил его в живот, отбросив к стене. Внутри он ощущал небывалую силу, словно только что отобедал сильным хищником, и эта энергия ускоряла все его движения. Зеленый дракон еще только сообразил, что произошло, как пленник оказался за его спиной, накинул цель от наручников на шею и принялся душить, уперевшись в спину коленом. С этим противником он расправился в два раза быстрее, чем с первым. Бросив бездыханное тело, Женька, не теряя времени, помчался к лестнице, как на крыльях перемахнул эти пять ступеней. Где-то позади слышались возмущенные голоса других охранников, которые обнаружили тело коллеги. Они могли вызвать подкрепление, забаррикадировать ходы, поэтому надо было опередить их. Лестница заканчивалась овальной площадкой, от которой два прохода вели в противоположные стороны. Но судя по их изогнутой траектории, они огибали какое-то помещение, чтобы через несколько десятков метров снова сойтись в одной точке. Женька бежал так, как не бегал никогда в жизни. Его тело принимало решение еще до того, как он успевал подумать о его необходимости. Ноги сами несли его вперед, глаза выискивали возможные варианты спасения и предугадывали опасность. Как он и предполагал, тоннель привел его в просторный холл, куда имел выход и его сосед-антагонист. Из его проема слышались крики и топот, видимо, стражники хотели окружить беглеца, отрезать ему путь к свободе. Женька огляделся. В том массиве, что лежал между двух коридоров, имелась металлическая дверь. Женька толкнул ее, но железо не поддалось. Тогда он потянул ее на себя – и о чудо! – дверь гостеприимно распахнулась, впуская его внутрь. Правда, проем был завешен кроваво-красной плотной портьерой, но это было даже к лучшему. Тартанов аккуратно закрыл за собой створку и задвинул засов, потом осторожно выглянул из-за занавеси. Помещение, где он оказался, напоминало одновременно библиотеку и лабораторию. У одной стены стоял большой письменный стол, заваленный бумагой, тетрадями и книгами, позади него от пола до потолка возвышался книжный шкаф, туго забитый фолиантами. Рядом на стуле лежали свернутые в рулоны карты. У стены напротив поблескивал металлический шкаф со стеклянными дверцами. Его наполняли флаконы, стаканы, бутылки и прочие сосуды с жидкостями разных цветов и консистенций. Перед шкафом располагался металлический процедурный стол на колесиках, заставленный лотками, пробирками и колбами. Слева от стола имелась плита, на которой стоял огромный сосуд, напоминающий скороварку с раздвигающейся крышкой. В диаметре этот чан был не менее полутора метров и мог служить неплохим укрытием. Правда, комната имела еще два выхода, завешанных портьерами, и Женька сначала проверил их. Ближний был заперт. Массивная дубовая дверь под занавесом ясно дала понять, что чужаков она не пропустит. На всякий случай Тартанов попробовал ее плечом. Безрезультатно. В этот момент раздался стук во входную дверь. Женька вздрогнул от неожиданности, потому что надеялся, что преследователи отправились дальше по коридорам, но те, видимо, вычислили маршрут беглеца. Женька бросился ко второй портьере, но тут же отпрянул: за ней послышались шаги и покашливание. Тартанов еще раз огляделся: больше спрятаться негде – и он, стараясь не греметь наручниками, влез в чан и задвинул за собой крышку. Стук в дверь усилился. Теперь он еще и сопровождался криками: – Господин начальник! Вы живы?! Женька слышал, как прошел мимо его укрытия хозяин комнаты, который еще полминуты назад возился за портьерой. Брякнул засов – и комната сразу же наполнилась возбужденными голосами стражников: – Господин начальник, один дракон сбежал! Мы гнались за ним вдоль русла, но вдруг он куда-то пропал. Мы думаем, он скрылся в вашей комнате. – Что за вздор! Я здесь один! – возмутился господин начальник. Голос у него оказался глухим, с металлическим отзвуком, словно он говорил, опустив голову в ведро. – Позвольте нам тут все осмотреть, – неловко предложил один из охранников. – Здесь негде прятаться, вы же видите! – фыркнул хозяин. – И все-таки мы бы хотели… – Ты зарываешься, капрал! – гаркнул господин начальник, и уже спокойней добавил: – Я в состоянии справиться с одним драконом. – Он вооружен! – Ты сомневаешься в моей силе?! – Никак нет, господин начальник! – Еще раз осмотрите все коридоры и проходы. Выставите охрану по периметру. Если он не вышел за стены, то никуда он не денется. Рано или поздно мы найдем его. – Слушаюсь! Топот армейских ботинок подсказал, что охранники покинули комнату. Теперь Женьке надо было дождаться, чтобы ее хозяин снова ушел за портьеру, и покинуть убежище, пока зеленые драконы не перекрыли все выходы. Однако господин начальник, видимо, не собирался уходить. Женька чутко вслушивался, но за стеной чана было тихо. Может, господин начальник ушел вместе с солдатами? Чтобы проверить эту теорию, надо было сдвинуть крышку, но Тартанов никак не мог решиться на это: что если хозяин комнаты все еще здесь, и тогда местонахождение беглеца будет раскрыто. – Эй, вылезай! – неожиданно позвал голос. – Они ушли. Женька замер, даже дыхание затаил. – Я знаю, что ты в котле. Вылезай! Или хочешь, чтобы я включил горелку? Уязвимость положения повергла Женьку в отчаяние: он так удачно начал побег и так бездарно загнал себя в ловушку. – Если бы я хотел вернуть тебя в камеру, я бы позволил охране найти тебя, – снова заговорил господин начальник. – Так что хватит прятаться, Жень… От последнего слова Тартанов вздрогнул. Если незнакомый человек знает его по имени, может, он на самом деле поможет ему сбежать. Сбитый с толку, но настороженный, Женька выбрался из укрытия, держа наготове электрошокер. Перед ним стоял невысокий человек в серой униформе и кроваво-красной накидке, под цвет портьер в дверных проемах. На голове его красовался шлем в виде оскалившейся головы дракона. Шлем полностью закрывал лицо, и потому, когда человек говорил, голос его приобретал металлический отзвук. – Ты… начальник тюрьмы? – недоверчиво поинтересовался Женька, готовый в любую минуту бежать или драться. – Это не тюрьма. Это Башня. – Я в Башне?! – то ли удивился, то ли испугался Тартанов. – Но как я здесь… – Не возражаешь, если я сниму? В нем жарко, – собеседник, кряхтя, избавился от шлема. Увидев его лицо, Женька попятился, не в силах ничего произнести.