Black Parchment

      С того времени, как я была перепуганным подростком, много всякого произошло, и жизнь не раз переворачивалась с ног на голову. Я, Мисс Всезнайка всего Хогвартса, стала любящей женой и заботливой матерью. Я видела смену поколений и, наблюдая, как с оглушительным ревом рушится прежняя историческая эпоха, все-таки выжила и стала такой сильной и спокойной, что сама злодейка-жизнь сломала бы об меня ногу, если бы попробовала пнуть меня.       Да, я, как и все мы в той или иной мере, изменилась, но от всех скрывала то, что порой моя стальная выдержка давала трещину, и я вздрагивала по ночам от лая соседской собаки за окном. Каждый раз, слыша посреди ночи надрывный лай, я вспоминаю Его.        Его и тот разговор Ордена. В тот день весь дом как будто перевернулся с ног на голову, и Молли металась из угла в угол, не находя себе места. Утром на Джинни напал дементор, и хорошо, что рядом вовремя оказался Ремус, но Уизли-младшая никогда раньше не видела дементора в лицо, и все никак не могла отойти после первой встречи. И пусть все могло бы быть гораздо серьезнее, пусть после этого Джинни не угрожало ничего и ей просто нужно было время, но тогда мы все перепугались, к тому же, миссис Уизли подняла такой крик, что невозможно было оставаться спокойным и не поддаться панике. Вот и я тоже переполошилась, и Мерлин же дернул за язык заявить об этом во всеуслышание. — Посмотрите, разве вы не видите, что происходит вокруг? — причитала я, теребя в руках волшебную палочку, — Разве не понимаете? Нам всем нужно уметь защищаться, нам всем нужно научиться вызывать своего патронуса! Профессор Люпин, неужели вы не хотите помочь нам? — Гермиона, это высшая магия, и ты должна понимать, что это не так-то просто, и зависит не только от моего желания. — Хорошо, раз вы не хотите учить, то я сама научусь по учебникам! — и с этими словами я круто развернулась и ушла прочь из унылой гостиной в библиотеку.       Помню, как в пыльной, душной комнате долго искала нужную книгу, и как срывала горло до хрипа, выкрикивая «Экспекто Патронум!», а из волшебной палочки вырывался лишь слабый сноп бледных искр. — Да чтоб тебя! — выплюнула я в пустоту и, обессиленно рухнув на пол, зарыдала и жалостливо обхватила колени. Волшебная палочка, которую я с силой отшвырнула в угол, тут же покрылась слоем вековой пыли, но я была слишком зла на нее, и на саму себя, чтобы подойти и подобрать с грязного пола. Во мне говорила обида — я была уверена в том, что для меня, всегда свято следующей инструкциям и выполняющей указания шаг за шагом, вызвать патронуса будет так же легко, как шепнуть: «Люмос Максима!» в полутемной комнате, но на деле оказалось, что здесь нужна была не зубодробительная зубрежка, а душа, способная своим светом пробиться сквозь самые густые тени. Моя же не была способна даже на короткую вспышку, и если и существовала вообще, то, наверное, была надежно заперта, как в Азкабане, где-то очень-очень глубоко, под надзором здравого смысла и беспристрастной логики. Я всхлипнула и тут же стыдливо вытерла слезы ладонью. Права была Трелони, когда говорила о том, что душа моя сухая и черствая. Совсем как пергамент, которого никогда не коснется кисть художника.       Я всхлипнула, не желая признавать свое поражение, и встала на ноги. Сейчас я вернусь в зал, выслушаю ехидные смешки друзей, вытерплю сочувствующие взгляды старших, но ни жестом, ни взглядом не выдам своего поражения. Воодушевленная этой мыслью, я уже собиралась покинуть библиотеку, как дверь ее распахнулась, и на пороге появился… Сириус. Всю мою заготовленную браваду как ветром сдуло. — А я тебя повсюду ищу, — непререкаемым тоном заявил Блэк и прошел ко мне. — Что случилось? — То, что ты уже битых три часа торчишь здесь, пока все в зале отрабатывают заклинания, — достаточно жестко пояснил крестный моего лучшего друга. В неясном свете камина на мои щеках блестели дорожки от слез. Сириус вдруг улыбнулся мне и протянул руку, — Пойдем отсюда, Гермиона. И не плачь, там ни у кого еще не получилось!       И я приняла его ладонь, еще даже не подозревая, чем обернется для меня его появление в библиотеке.       В кухне, почему-то все решили тренироваться именно там, мелькали тусклые блики, отскакивая от начищенных до блеска кастрюль. Ремус стоял в центре комнаты, подбоченившись и раздавая указания. Миссис Уизли с ужасно гордым видом наблюдала за детьми. Джинни хмурилась, ее палочка то и дело вспыхивала и тут же гасла. Джордж и Фред стремились перещеголять друг друга в неумении и только Гарри любовался сияющим оленем. Я завистливо выдохнула, когда Сириус завел меня в кухню. — Ремус, к тебе ученица, — начал-было он, но осекся на полуслове и подвел меня к приоткрытому окну, — Хотя, зачем мне Ремус?       У меня закружилась голова.       Я уперлась руками в подоконник, словно он был моей единственной защитой от дементора и себя самой. Сириус непонимающе уставился на меня.       Позже я приду к выводу, что, возможно, это была случайность, спровоцированная… не знаю чем. Я буду лелеять эту мысль и в итоге позорно проиграю самой себе. — Гермиона, все хорошо?       Я подняла на Блэка заплаканные глаза, не решаясь поверить в то, что моим учителем Защиты от темных искусств хоть ненадолго, но будет он. В голове путались мысли, голос Сириуса словно тонул в туманной пелене. Отчаявшись до меня достучаться, Блэк взял меня за руку, выравнивая палочку как надо, и прошептал: — В книгах не было написано самого важного: представь свое самое светлое воспоминание, такое, ради которого и умереть не жалко. Смотри: «Экспекто Патронум».       Кухня озарилась ярким светом, над нашими головами засияла полусфера ослепляющих искр, я закрыла глаза, тоже самое сделал и Сириус, а когда свет рассеялся, у наших ног сидели две собаки. Две большие серебристые собаки, как две капли воды похожие друг на друга.       Я бежала их кухни, не разбирая дороги, и не знаю, как умудрилась не переломать себе ноги на лестницах. Я не вышла из спальни в тот вечер, не смотря на крики, уговоры и угрозы. Я знала, что ближайшие полгода буду объектом насмешек Джорджа и Фреда, объектом ненависти Джинни: «Как ты могла мне не сказать»? и объектом немого укора от Гарри. Да какое кому дело, дементор их раздери?       Я лежала на огромной кровати, прижав к животу подушку, и от всей души гнала от себя мысли, вычитанные в книгах. Я знала, почему патронусы меняют сущность, знала. Собака, умчавшаяся за мной, лежала у меня в ногах. Я просто забыла загнать ее обратно. Загнать его обратно.

***

      С тех пор прошло много одиноких и отчаянных лет, а он все так же жмется к моим ногам, молчаливо защищая от всего, как защищал когда-то самый близкий и самый далекий для меня человек.       В мою ночь воспоминаний я привычно прихожу встретить рассвет около Арки, раз уж судьба отказала мне в привилегии поплакать на твоей могиле. Тогда, на утро после знакомства с патронусом, я нашла под дверью книгу по Древним рунам, у которой давно мечтала. Пес и книга, вот, пожалуй, и все, что осталось мне от тебя.       Я давно уже не спрашиваю себя, как давно ты догадался о моих чувствах и догадался ли вообще. Я не ищу ответ, я всматриваюсь в шелестящий занавес Арки, а пес беззвучно воет на луну. С лучами солнца я уйду, но перед уходом мне на миг покажешься ты, а в твоих руках — серебристая вертлявая выдра. — Конец. 28 ноября - 6 декабря 2016 года