Лишь замена?

- Какого черта я должен тебя постоянно ждать? - недовольно поинтересовался блондин, поправляя свою длинную челку и крутя на пальцах брелок от ключей автомобиля, на капот которого облокотился. - Я просил? - еще сонно щурясь, поинтересовался подросток, перекидывая через плечо школьную сумку и ускоряя шаг. - Просто сегодня тригонометрия, а я опять ничего не могу понять. - Бестолочь, - беззлобно усмехнулся Бельфегор, отталкиваясь от машины и перехватывая паренька за расстегнутые края куртки. - По дороге объясню, - быстро застегнув куртку на нем, старший растрепал волосы на его макушке и обойдя машину сел за руль. - Тебя долго ждать? - выкрикнул он, когда заметил, что подросток стоит на месте и никак не реагирует. - Михаэль, твою мать! - Да сажусь я, сажусь, - недовольно пробубнил подросток, открывая дверь и садясь рядом с водителем, - можешь начинать со значения функций, - откинувшись на спинку сидения и прикрыв глаза, добавил он. Бел только насмешливо фыркнул, заводя машину и трогаясь с места. *** - Фран, какого черта ты еще спишь! - ввалившись в комнату к подростку, поинтересовался мужчина. Он крепко перехватил дверную ручку, стараясь удержать равновесие и не завалиться в комнату полностью. Ноги его не держали, а глаза бегали по комнате, не имея возможно сфокусироваться на одном единственном предмете. Фран продолжал неподвижно лежать под одеялом, надеясь, что отец в скором времени уйдет и он сможет спокойно собраться в школу. Но мужчина не собирался уходить. Тяжело дыша он смотрел себе под ноги, что-то тихо бормоча. - Фран! Я к кому обращаюсь? - Я почти собрался, - спокойно ответил парень, когда голос отца прозвучал вновь. Он старался скрыть подкатывающую панику и выровнять собственное дыхание. Но Фран ощущал постороннее присутствие и не мог ничего с собой поделать. Это словно было выше его сил. - Я сказал тебе подняться сейчас! - рявкнул он и Фран услышал как грузные шаги отца прозвучали громче и как его кровать прогнулась у самых ног. Подтянув колени к себе, Фран обхватил их руками, про себя повторяю давно заученную фразу, которая создавала иллюзорный барьер его защищенности. Но отец не уходил. - Мне повторить приказ! - добавил мужчина и Фран резко откинул одеяло. Гребанный военный - пронеслось в голове паренька, когда он увидел отца в старой форме и жетонами на груди. Он всегда надевал их, словно пытался вернуться в прошлое. Возможно когда-то он был красив и подтянут, возможно когда-то девушки сами вешались ему на шею и предлагали себя, но сейчас на мужчину не взглянула бы даже самая последняя шлюха их маленького городка. Отец Франа - Грегори Миколь был французом с красивым акцентом и неплохими перспективами, но все это было много лет назад, когда он вернулся со службы и встретил любовь всей своей жизни - итальянку Тони, что сразила его своим бойким нравом и нежеланием подчиняться стандартам и законам. Что было после Фран не знал, потому что отец никогда не вспоминал Тони, а Фран не знал у кого еще можно было спросить. Мать никогда не навещала его, никогда не звонила и даже не писала писем. Единственное что знал Фран - он сильно на нее похож. И если в детстве это было некой гордостью мальчишки, то когда тому исполнилось двенадцать - это превратилось в его проклятие. Отец сильно запил, стал срываться на единственном сыне и перестал видеть в нем Франа, а стал видеть именно Тони. - Вставай, - резко вздернув мальчишку с кровати, Грегори кинул его на пол и вновь дернул за руку. - Я сегодня без настроения, так что не вздумай противиться. Он говорил ровно, словно не пил, словно несколько минут назад его не шатало в разные стороны и он не мог связать нескольких слов в более-менее связанное предложение. Фран знал, чего сейчас хотел его отец - и вновь ощутил свою безысходность. Если в двенадцать лет были слезы и просьбы остановиться, попытки прекратить все и обратиться за помощью ко взрослым, то сейчас он понимал всю тщетность происходящего. Грегори все любили. В их маленьком городке он пользовался популярностью, несмотря на то, что перестал напоминать того жгучего красавца военного с подтянутой фигурой и сильными руками. Он сильно исхудал, так как его тело не получало должного количества пищи, а кожа покрылась пятнами и стала бледней. Волосы засалились и теперь сосульками спадали на плечи, а руки были сморщены, как у старика и почти всегда подрагивали. Но несмотря на все это, он оставался невероятно сильным. Фран внутренне подобрался, вставая на колени и стараясь думать сейчас о другом, нежели о том, что сейчас предстоит ему перейти. Грегори всегда бережно относился к своей репутации и тому, как их видят остальные. Он не позволял сыну громко кричать или же всегда бил так, чтобы никто никогда не заподозрил, что Фран был подвергнут насилию. В отличие от отца Франа не любили - его сторонились и считали ненормальным, не старались понять, потому что верили каждому слову овдовевшему Грегори, который один воспитывает сына. Потому сейчас, Фран просто выполнял то, что от него потребовал отец. Не потому что смирился с такой участью, а просто не было другого выбора. Что он мог против человек, который был уважаем и который мог выкрутиться из любой ситуации, даже если сейчас весь город увидит, как Грегори принуждает своего сына к столь непристойному поведению. Фран старался не думать о том, что сейчас делал. Действовал автоматически, по старой, давно выработанной схеме. Придвинулся ближе, расстегнул ширинку и осторожно погладил. А после Грегори уже не следил так пристально, как правильно откидывался назад, несильно прикладываясь головой о стену, но продолжая пытливо толкаться вперед. Фран просто делал то, что позволит ему избежать еще большего унижения. - А теперь иди в школу, - брезгливо оттолкнув от себя подростка, произнес Грегори и твердой походкой вышел из комнаты. - И не позорь меня сегодня! - Да, папа, - спокойно отозвался Фран, не поднимая головы и продолжая вытирать тонкие губы от белесой жидкости. Через несколько минут он уже выходил на улицу, кутаясь в тонкую куртку и направляясь в сторону школы.