Король Мечей

В назначенный час все четверо вновь собрались в бюро. Малик явился позже всех - нахмуренный, серьезный, сосредоточенный. Младшие ассасины поклонились даи, старший почтительно склонил голову. Не время выделываться. Альтаир мог бы отдать ему всё, что мог, но Малик не просил ничего, кроме уважения. И именно с этим частенько возникали проблемы. Сквозь лед отчуждения пробиться было невозможно – хотя, может, Альтаир просто недостаточно усердно старался, боясь ранить Малика еще сильнее. Всему нужно время. В конце концов, лед тает и сам по себе. Альтаир посмотрел на пустой рукав, заботливо пришпиленный к плечу даи. Под просторным одеянием спрятаны ножны с мечом, за пазухой – небольшой искривленный кинжал. Малик настроен серьезно. Он хочет крови. И неважно чьей. Будь у Альтаира хоть капля набожности в растворе характера, он бы попросил Аллаха не дать Малику ни единого шанса воспользоваться этим арсеналом. Но бог не слушает убийц, даже если они убивают или умирают с его именем на устах. Даже если они просят не для себя. Малик перехватил отрешенный взгляд Альтаира, и строго потребовал: - Повтори то, что я сказал секунду назад, - в голосе звенело раздражение. Разочарование. Что-то еще, наверное. Альтаир бесконечно путался в своих чувствах, когда Малик злился и бывал им недоволен. От даи можно ожидать всего: начиная от неприкрытого злорадства и заканчивая полнейшим презрением. - Не провали задание? – бездумно выпалил Альтаир одно из первых своих предположений. – Не вздумай меня подвести? Малик прикрыл глаза, глубоко вздохнул. - Я сказал: «Береги себя, Альтаир», - прошипел он, после чего сунул ассасину в руку перо и громко крикнул Назиру. – Выходим! Мальчишка побежал открывать дверь. Даи резко развернулся, взметнув вокруг себя полы черного плаща, и гордо ушел. Назир юркнул следом. Второй ученик, оставленный Маликом в бюро, перегородил закрывшуюся за ушедшими дверь деревянной балкой и, бросив извиняющийся взгляд на Альтаира, поспешил убраться с его глаз. Береги себя. Теперь это вдвойне сложнее. Слова Малика засели по центру головы и скреблись мыслью о том, что даи переживает. А он, бесчувственный чурбан, даже не соизволил оценить неожиданную заботу, услышать её, насладиться ею. Альтаир тряхнул головой и накинул капюшон. Он не даст повода переживать за себя. Выждав свои положенные по плану минуты, Альтаир перемахнул через забор, ограждающий внутренний дворик бюро от улицы, и по крышам направился в сторону Храмовой Горы. *** Назир был очень доволен собой – гордость вперемешку с восторгом бушевали внутри, заставляя улыбаться и предчувствовать успех операции. По-другому просто и быть не могло! План разработал сам даи, мастер Альтаир не подведет, а он, младший рекрут, тем более не должен опозориться, а показать на что способен. Придерживая мастера Малика под локоть, и расталкивая перед чинно шагающим мужчиной народ, Назир чувствовал себя очень нужным. Но всё-таки кое-что никак не давало ему покоя, омрачало весь настрой, заволакивало мысли, словно тучи ясное небо, скрывая лучи уверенности. Проницательностью даи можно было только восхититься - бросив один короткий взгляд на своего ученика, через мгновение Малик уже интересовался что с ним такое. Моральный настрой важен для задания не меньше, чем наточенные ножи. - Даи, я… то есть мне… - выдохнул Назир, мысленно готовясь к признанию. – В общем, мастер Альтаир сказал, что если я отпущу вашу руку, то он с меня заживо кожу сдерет. Малик закатил глаза и несколько секунд осмысленно скрипел зубами, пытаясь прогнать с языка недостойное его высокого ранга ругательство. Кое-как справившись с собой, он заговорил, тщательно подбирая слова: - Альтаир не имеет права командовать тобой, ученик. Делай то, что я тебе говорю, держись ближе и забудь о словах этого недоу… кхм, недостойного. - Хорошо, даи! - парень заметно повеселел. С мастером Маликом ему всегда становилось спокойно. Вклинившись в толпу зевак, текущую к месту казни, они оказались на площади, которая, не смотря на поздний час, была достаточно многолюдна и шумела в предвкушении зрелища. Казни, пожалуй, второе развлечение для местных после проповедей в мечетях. Малик зорко осмотрелся вокруг – стража по периметру, наверняка, агенты в толпе, лучники на всех ближайших крышах. Ну, с ними в скором времени должен разобраться Альтаир. И пусть темнота сумерек заберет их жизни тихо и безболезненно. Пока Малик оценивал полевую ситуацию, Назир крепче сжал руку мастера. Кто-то толкнул его в спину, вынудив прижаться к даи чуть сильнее, чем мог позволить себе воспитанный юноша, трезво осознающий рамки своих возможностей и дозволенных приличий. Назир приготовился отчаянно краснеть, но мастер Малик, не отвлекаясь от наблюдений, лишь слегка оттолкнул его в сторону бедром. От этого движения стало совсем не по себе: Назир, почувствовав, как запылали щеки, поспешил уставиться под ноги и попытаться вспомнить хоть какую-нибудь молитву. Малик видел Альтаира. Тот сидел на краю дальней от него крыши, свесившись над местом казни, словно коршун. Даи разрешил Альтаиру действовать по своему усмотрению, отчасти потому, что не был в состоянии спрогнозировать всё, отчасти потому, что был бы не против позлорадствовать в случае прокола. Разумеется, никакие проколы недопустимы – они все слишком рискуют, выбравшись на открытую местность воевать с тамплиерами. В лучшем случае они настроят против себя весь Иерусалим, и какие-нибудь фанатичные последователи действующей власти придут с факелами жечь бюро, в худшем – все они умрут здесь сегодня. - Будь готов, - шепнул Малик Назиру. – Всё серьезно. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Если скажу – беги, ты побежишь. Ясно? - Ясно, но… - услышанное поразило молодого рекрута. Это слишком отличалось от того, что вбивали ему в голову наставники в Масиафе. – Но разве я не должен защищать в первую очередь вас? Разве вы меня взяли не для этого? - Тебе нужен боевой опыт в операциях ордена, - холодно произнес Малик, не обращая внимания на пытающегося заглянуть в его глаза Назира. – Вот это он и есть. Вернемся после задания в бюро, а завтра ты поедешь в Масиаф. Потом куда Аль-Муалим прикажет. - Я думал, что смогу остаться здесь. В Иерусалиме. Моя семья раньше… - неуверенно начал Назир, но даи жестко перебил его. - Теперь твоя семья - это орден. Ты вернешься в Масиаф. Точка. Малик не намерен ничего объяснять. Он принял решение, которое было настолько кристально-ясным для него, и совершенно непонятным для рекрута, прибывшего в иерусалимское бюро всего пару недель назад. Рисковый, отчаянный, готовый в любой момент ринуться в бой, ловкий и шустрый, при этом чуткий и внимательный Назир так напоминал Кадара, что оставить мальчишку рядом с собой – всё равно, что воткнуть в собственное сердце отравленный кинжал. Лучше будет отослать его обратно в Масиаф и забыть, поэтому Малик напишет прекрасную рекомендацию, назовет его «перспективным, способным, готовым» и забудет. Конечно, потом он станет терзаться желанием узнать, как у Назира идут дела и каких успехов он достиг, но постепенно сможет убедить себя, что личное спокойствие дороже. Брата не вернуть, другим не заменить, надо жить дальше. Стиснуть зубы и просто жить дальше. На площади стало душно. В воздухе витал запах крови. Уже двое из четырех приговоренных казнены. Альтаир затаился, выжидая удобный момент для нападения. Толстая бечевка затянулась на горле шлюхи. Девушка была красива, но шлюхой, разумеется, не была. Скорее всего она посмела отказать самому Мажд-Аддину, который отказы не воспринимал и карал смертью. Красота заплатила за гордость оборванной в самом расцвете жизнью. Жаль. Конечно, Малик мог бы спасти её. Мог бы спасти и убиенного первым игрока, но ассасины не благодетели, ассасины не ангелы, не мстители. Но иногда так хотелось… Голос Мажд-Аддина вновь взвился над толпой, ведая про смертные грехи следующей обреченной жертвы. Вдруг Малик ощутил на себе чей-то взгляд. Он аккуратно повернул голову – на него изучающее смотрел один из стражников. Наверное, заинтересовался почему взрослого мужчину сопровождает юный молодой человек и льнет к нему чересчур непристойно. «Чертов поборник веры», фыркнул Малик, умело изображая болезненное измождение, позволяя Назиру мягко подхватить себя и помочь стоять прямо. Спектакль удался – внимание стражника рассеялось, переключаясь на других. Малик пропустил момент, когда на помосте оказался Альтаир – откуда он спрыгнул, или из какой норы выскочил. Даи увидел лишь занесенный над Мажд-Аддином клинок, и брызнувшие от столкновения сталь на сталь искры. Толпа моментально забушевала и пришла в хаотичное движение, людской поток подхватил Малика и Назира, утягивая прочь от помоста. Стражники более преуспели в противостоянии человеческому морю, они пробивались к месту, где сцепились в бою на клинках ассасин и тамплиер. - Мы должны помочь мастеру Альтаиру! – крикнул Назир, выхватывая свой меч из ножен. Малик не успел схватить его за руку, остановить, уберечь, вразумить: «Альтаиру не нужна помощь!» - рекрут уже рванул сквозь редеющую толпу к старшему ассасину. Грязно ругаясь, Малик бросился следом, на ходу доставая из-под своего облачения кинжал. Кровь дурманила его, опьяняла и лишала рассудка, превращая в ощерившееся животное. Когда-то давным-давно он был таким – безумным, одержимым, маниакальным. Но после того, как на его руках остыла кровь Кадара, Малик стал её бояться. Ненавидеть. Он не хотел убивать. Кинжал в сжатых пальцах дрожал, не чувствуя уверенности, решимости, твердости духа. Путь преградили двое. Назир выступил вперед, заняв агрессивную стойку, пружинящими шагами он начал обходить врагов, готовый в любое мгновение к молниеносной атаке. Малик застыл на месте, бросая все силы в то, чтобы сжать в кулаке рукоять кинжала, со стыдом признаваясь себе в желании откинуть грязное оружие как можно дальше - неприязнь переросла в жгущую руки брезгливость, презрение к металлу. Стражники напали первыми, Назир отразил удар одного, чья агрессия целиком направлялась против него, попутно кинув ножом во второго, который хотел прошмыгнуть мимо и атаковать даи. Нож попал несчастному в горло сзади, сила удара распорола артерию, подарив мгновенную смерть, а взвившийся фонтан крови обжигающим потоком окропил побледневшее лицо Малика. Стражник упал в пыль, дернулся пару раз и застыл. Густое красное озеро медленно поползло по утоптанной земле к ногам Малика. Тот попятился назад. Он отступал, пока не уперся спиной в холодную стену дома. Даи слышал звуки боя, выкрики, кажется, кто-то его звал, но не реагировал, оказавшись не в состоянии оторвать взгляда от рубиновой крови. Рассудок словно помутился, к горлу подступила тошнота, и захотелось, чтобы его тоже перерезали. Из омута вытащила пощечина, опалившая щеку. Малик словно вынырнул из водной пучины, отчаянно хватая ртом воздух, пытаясь придти в себя. Голос Альтаира кричал совсем рядом, его руки обхватили безвольное тело, впиваясь сильными пальцами в плечи – до боли, до синяков. До ощущения присутствия в теле жизни. - Малик! Малик, ты ранен?! – неузнаваемая тревога в обычно бесстрастном голосе заставила даи отреагировать. Он медленно открыл глаза. На секунду мелькнул украденный тенью капюшона темно-золотистый взгляд, потом горячие сухие губы прижались к его губам и мир потерял едва обретенную опору. Альтаир отступил мгновенно, словно и не приближался ближе положенного. Малик глубоко дышал, борясь с приступом удушья, попутно не понимая, почему вокруг так тихо – кажется, всего секунды назад оглушительно звенело сталью. Кровь бешено стучала в висках, пальцы дрогнули, выпуская бесполезный кинжал, а растерянный взгляд остекленел, когда Малик увидел распростертое на красной земле тело. Альтаир сидел на корточках рядом, его губы беззвучно прошептали короткую молитву, а пальцы прикрыли смотрящие в небо застывшие глаза. *** - Где Назир? Малик отвел взгляд и молча прошел мимо, обдав запахом крови, леденящим поджилки. Младший ассасин в беспомощном непонимании глянул на хмурого старшего. - Назир пал, защищая начальника бюро, - коротко бросил Альтаир. Он собирался так же, как Малик уйти внутрь здания, но тихий голос мальчишки остановил его на полушаге. - Мастер Альтаир. Это… хорошая смерть? Он обернулся. Луна блестела в слезах, которые располосовали смуглые щеки. - Это великая честь для любого из нас, - сказал Альтаир и неожиданно для себя понял насколько он прав. Ассасины должны защищать бюро до последней капли крови. Должны защищать даи до последнего вздоха. Он должен защищать Малика. Рекрут склонил голову – пряча слезы или просто в знак уважения, или и то, и другое разом – прижав ладонь к груди, Альтаир кивнул и удалился в бюро. Альтаир никогда не блистал умениями, которые касались душевной поддержки, отдавая всю боль на усмотрение времени – оно, как известно, способно вылечить многое. И он не знал лекаря лучше и талантливее, который за свои драгоценные услуги брал не золотом, а всего лишь бессонными ночами.