Эпилог. Changes comes
29 ноября 2016 г., 18:09
Примечания:
Немного повествования от первого лица.
Я просыпаюсь от твоего будильника. Часы на твоем телефоне вечно спешат, а мои отстают, и ты немного знаешь будущее. Мы лениво и сонно завтракаем, одеваемся, подхватываем рюкзаки и выходим, зябко щурясь в прохладном утреннем воздухе.
Вершины в тумане облаков. Тебе это не нравится. Ты говоришь, что будет ничего не видно.
Я молчу, поскольку разговоры с утра - не моя стихия. Мне хочется спать. Но, тем не менее, я заставляю себя делать ритмичные шаги по неуклонно поднимающейся асфальтовой дороге, уговаривая себя, что впереди ждет лес.
И он приходит. Постепенно проявляясь деревьями вдоль дороги, дыша так влажно, что усиливает одышку, журча ручьями и переплетаясь ветками, и наконец смыкается у нас над головой.
Мы преодолеваем сначала асфальтовый серпантин. Мимо нас изредка проезжают автомобили. Потом начинается грунтовая дорога.
Идти тяжело, и меня утешает лишь мысль о том, каким верным решением был отказ от курения. Иначе я бы вообще задохнулся тут.
Я умело маскирую свои передышки под желание сделать удачный кадр. Ты наверняка догадываешься об этом, но, к счастью, молчишь.
Постепенно мы переходим в полную власть леса, который крепко держит широкую тропу во власти жадных корней. Даже не зная дороги я бы, наверное, здесь не заблудился. Довольно быстро мы настигаем приют - большой дом, приткнувшийся у ручья. Здесь мы устраиваем привал.
Мне кажется, что я глупо сольюсь. Я безмерно устал, но не жалуюсь, вытягивая охуевшие от впечатлений ноги. Мы что-то жуем, наполняем свои бутылки из ручья, лениво рассматриваем построенную на ручье стиральную машину, в которой крутятся яркие простыни. Маленький водопадик впадает в деревянную воронку, крутится там по спирали, затем ускользает из низа. Почему белье не убегает с водой из конструкции, а послушно крутится по спирали - для меня загадка.
Пора идти дальше. Уклон резко повышается, но почему-то идти становится легче. Я часто оглядываюсь назад, поскольку с каждым шагом ширится панорама внизу, но ты торопишь меня, обещая вид получше, когда мы поднимемся выше.
Заметив россыпь серых камней, поросших лишайником, я немедленно решаю найти себе такой. Но все они довольно крупные. Я едва успеваю смотреть и вперед, и назад, и по бокам, и под ноги. В результате я обнаруживаю редкие кусты черники, которые немедленно объедаю прямо на ходу. Высоченные сосны постепенно уступают местность низким пушистым хвойным деревьям и зарослям можжевельника, чьи темно-синие ягоды с белесым налетом обманчиво манят.
Некоторое время тропинка идет без уклона, и она уже совсем тоненькая. Все вокруг заросло мелкой пушистой травой. Мы проходим каменистую расщелину, полную великолепных мшистых камней всех размеров, и я немедленно оказываюсь в гуще событий, выбирая и сравнивая притягательные сувениры.
Ты терпеливо ждешь, посмеиваясь. Я знаю, что ты давно насытился материальными благами. Ты любишь впечатления.
Наконец мы выбираемся оттуда и проходим к озеру.
Удивительно прозрачная вода легонько колышет свои мохнатые от растений берега. Мы садимся на мягкую траву у кромки, и улавливаем тишайший шелест этого странного мира.
Тишина. Молчание. Дорога вдоль ручейка, и через ручеек, и снова через него, и туда, и обратно. Нет сил сдержать искушение и не перебежать его еще раз по скользким камням, а потом перепрыгнуть.
Россыпи крупных камней появляются все чаще и мало-помалу вытесняют уже ставшие привычными кусты можжевельника. Пейзаж становится все более и более нереальным, особенно когда тропинка снова начинает карабкаться вверх, открывая вид на пересеченную нами долину с двумя озерами, соединенными ручейком.
Мы идем по боку горного хребта. Проходим высшую точку маршрута - по твоим словам, это около 2600 м над уровнем моря. Поддавшись неожиданному вдохновению, я выкапываю пару зеленых каменных роз, растущих здесь. Надеюсь, они приживутся дома.
Обещанных мешающих облаков как не бывало. Я завистливо поглядываю на соседние вершины в туманных шапках и бегу, чтобы догнать тебя. Но ты уже далеко. Ты спускаешься по склону. Я пробую срезать повороты и углы тропки, но мои колени быстро дают мне осознать тупость этой затеи. Я раскаиваюсь, и сажусь на большой камень, чтобы дать ногам отдохнуть.
Мне кажется, я могу постигнуть дзен, наблюдая, как ты постепенно спускаешься к подножью, а затем разворачиваешься и машешь мне рукой.
Я медленно достаю из рюкзака фляжку и делаю глоток живительного вискаря. Твоя фигура в ярко-синей куртке, отчетливо видимая с моего прекрасного наблюдательного поста, становится в угрожающую позу. Я смеюсь, зная, что наверх ты не полезешь. Или полезешь? Блять.
Мне приходится отрывать свою многострадальную задницу с насиженного места и резво топать по каменистой тропе, срезая там, где можно. Если я заставлю тебя подняться за мной наверх, то мандежа не избежать.
Но, когда я спускаюсь, ты не выглядишь злым. Только деловито отбираешь у меня флягу, чтобы был стимул не отставать. Я пытаюсь изобразить оскорбленного трезвенника, но у меня получается настолько плохо, что ты хохочешь, а эхо с удовольствием подхватывает сильный голос, разнося его в неведомые дали.
По мере спуска ландшафт меняется в обратном порядке - камни, можжевельники, низкие сосны, но едва мы входим в зону роста высоких деревьев, как достигаем места назначения - еще один приют в горах.
Оттуда мы возвращаемся в город на маршрутке. Забавно встретить здесь такой обыденный транспорт - если бы он не ходил четыре раза в сутки.
Ноги проклинают тот миг, когда я научился ходить. Особенно колени. Но, когда ты спрашиваешь меня о самочувствии, я невозмутимо отвечаю, что со мной все в порядке. Еще чего.
Брик задумчиво перелистнул страницу. На другой стороне была нарисована гора с узкой тропинкой, пара цветов и травинок. Несмотря на примитивность наброска, примерно так все и было. Ну почти.
Как же ужасно все выглядит в повествовании. Чуть лучше - в фотографиях. Возможно, если снимать видео и записывать свои мысли - будет идеально. Но это все не уловить. Самое главное - воздух. Густой ментоловый запах утреннего леса. Легкий, почти неслышный аромат горной реки. Свежий запах свободы там, наверху. Какая-то часть меня навсегда осталась сидеть в тишине на спуске с горы, устало глядя на ярко-синее озеро у подножия.
— Читать чужие дневники невежливо.
Брик закрыл толстую тетрадь и протянул ее владельцу, скептично ухмыляясь:
— Ты мне разрешил.
— Когда? — растерянно ответил Мордекай, прижимая к себе предмет разговора.
— Ты сказал, что я могу прочесть любой из твоих талмудов, если захочу. Правда, предупреждал, что может быть скучно.
— Но я не думал, что ты действительно прочитаешь! — возмутился юноша.
Брика разобрал смех. Можно даже не комментировать. Его друг присоединился к заразительному веселью.
— А что ты думаешь по поводу гор, в целом? — отсмеявшись, спросил Брик, — понравилось?
Мордекай задумался.
— Если я скажу, что мне понравилось, это будет преуменьшение. Я словно бы обрел смысл жизни. Цель. Порядок существования. Я знаю, что где-то там вдалеке обитает часть моей души, и мне всегда будет хорошо, если я вернусь.
— Цель жизни? Ну ты загнул. А я? — лукаво сказал Брик.
— А ты будешь путешествовать со мной, — церемонно ответил Мордекай.
