Никогда не знаешь, где тебе повезет

Все валится из рук. Высыпается, распространяясь по реальности волной, громко звеня, как стеклянные шарики. Каждую секунду эйфория сменяется агонией, и снова блаженством. Мордекай давно понял, что влюблен. Осознавать, что где-то есть настоящий, живой человек, которому ты необходим, чувствовать взаимность - это то, что пьянило сильнее любого алкоголя. Таращило почище наркотиков. Но этот человек был далеко. Конечно, они созванивались по скайпу, иногда даже несколько раз в день, а в выходные и вовсе устраивали круглосуточную видеосвязь, смеясь до рассвета и слушая, как ворочается тот, кто быстрее уснул. Утешала кошка. Она была с ним неотрывно, не отходя ни на шаг, когда юноша был дома, а это происходило почти постоянно - пар мало, вся основная работа велась над дипломом. Неожиданное облегчение принесли ежедневные тренировки - если бы кто-нибудь сказал Мордекаю, что он бросит курить и начнет бегать по утрам, то он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но сейчас дисциплина тела как никогда помогала, снимая стресс и, неожиданно, смягчала острый голод по далекому желанному телу. Юноша встал из-за компьютера, аккуратно взяв кошку с колен и спустив на пол, и пошел на кухню, где устало повалился на диван. Домашняя любимица немедленно запрыгнула ему на грудь, щурясь от яркого кухонного света и утробно урча, а затем устроилась поудобнее. — Шава, — ласково произнес Мордекай, — Шавочка. Шавушечка. Шавермочка ты моя, — продолжил он, поглаживая кошечку, подставляющую гладкую мордочку привычным ладоням. Командировка Брика затянулась. Он должен был вернуться еще в середине мая, но уже начало июня, оговорена дата защиты диплома, который уже практически готов. Мордекай горько вздохнул. В голове вертелась навязчивая мелодия, и он снова снял с себя кошку, извинившись перед зверьком за беспокойство, и пошел в комнату, чтобы включить музыку и достать графический планшет, но настроения рисовать не было и он бесцельно водил пером по теплому пластику. Становилось все хуже и хуже. Казалось, что этот бессмысленный вечер никогда не закончится. Вечером должна вернуться Лилит. Или нет. Он забыл. О черт. Нет, только не это. Мордекай совершенно не был готов общаться с Бриком сейчас. Брик: Привет, ты тут? Мордекай: Да, я...тут. Брик: Могу позвонить? Мордекай: Нет. Не надо. Брик: Что случилось? Мордекай: Объективно все в порядке. Не беспокойся. Брик: А субъективно? Мордекай: Субъективно я слушаю Дельфина, рисую и рыдаю. Посреди экрана появился значок вызова, который был немедленно сброшен. Мордекай: Я действительно не хочу, чтобы ты видел меня в таком состоянии. Брик: Это из-за меня? Мордекай: Это из-за меня. Брик: Скажи, что я должен сделать. Пожалуйста. Мордекай: Ты ничего никому не должен. Ни мне, ни кому-то другому. Брик: Я же попросил. Мордекай: Я могу лишь снова повторить, что сказал. Прости, я должен был ответить что-то другое. Но я ужасно плохо вру, ты же знаешь. Брик: Я всегда ценю твою искренность и буду ценить, но... Мордекай: Мне станет легче через пару дней. Это просто весна. Обострение. Диплом. Я пишу, правда. Я практически с головой в работе постоянно, иначе бы свихнулся давно. Брик: Неужели все настолько серьезно? Мордекай: А ТЫ ДУМАЕШЬ, НЕТ? ТЫ ДУМАЕШЬ, ЭТО ВСЕ ПРОСТО ТАК? НЕТ, ЭТО ВООБЩЕ НИХУЯ НЕ ТАК, ЭТО БЛЯТЬ ПИЗДЕЦ КАК СЕРЬЕЗНО. Я вообще не представляю, что у других людей в голове, особенно когда дело касается отношений, я столько раз на этом напарывался, и каждый раз я говорю себе - нет. Нет, больше ни разу, никогда, ни за что. Но это так быстро проходит. Раз - и ты уже забыл, как было хуево. Брик: Знаешь, мне вообще нихуя не все равно. Мордекай: Я могу лишь поверить тебе на слово, и мне очень хочется. Но...послушай. Давай я лучше... Давай свяжемся позже, когда я приду в себя. Брик: А я? Что я буду делать все это время? Мордекай: Я не знаю. Прости. Я...мне надо побыть одному. Я напишу позже. Юноша вскочил из-за стола, не потрудившись выключить компьютер, быстро оделся и выбежал из квартиры, на ходу натягивая анорак. Ему очень хотелось выбраться из своей больной головы, хотя бы на полчаса. Он надеялся, что свежий ветер поможет ему прийти в себя. *** Брик неподвижно сидел за столом, спрятав лицо в ладонях. Перед ним лежал распечатанный контракт - ему предлагали переехать и остаться здесь работать на постоянной основе. Насовсем. Он был почти уверен, что ему удастся уговорить Мордекая оставить город и уехать вместе с ним, но в случае подписания им контракта съездить домой получится еще нескоро. Неизвестно, когда они увидятся - разве что после того, как юноша защитит диплом. Брик знал, что его друг выдержит все это. Но он слишком хорошо помнил случай из своей молодости. Его первая настоящая и сильная любовь. Первая болезненная разлука. Временная. Возвращение любимого постоянно откладывалось, он никак не мог решить свои вопросы на другом континенте. Брик прошел все стадии отчаяния и выучил наизусть, какие слова на расстоянии приносят облегчение, а какие лишь режут по уставшему от обещаний сердцу. Когда его друг вернулся, он понял, что за это время изменился слишком сильно. Они стали разными людьми. Иногда жизнь дает нам сложный выбор. Брик встал и начал нервно мерить шагами комнату. Вытащил из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку и вышел на балкон. Мужчина с неудовольствием отметил, что стал больше курить. До командировки он дымил лишь на пьянках, в удовольствие, но с тех пор, как его перевели на новый проект, работы и нервов стало намного больше. А не в этом ли кроется разгадка? Хочет ли он дальше так вкалывать? А если здесь появится Мордекай? Вряд ли он быстро найдет себе занятие на постоянной основе. Дело не в деньгах, а в его беспокойном характере. Юноша не сможет сидеть целыми днями дома. Пока он раскрутится как фрилансер, может пройти очень много времени. Брик тяжело вздохнул, притушил хабарик в пепельнице и зашел обратно в квартиру. Среди вкладок в ноутбуке одна мигала. Выгодное предложение на бронь гостиницы в одном городке, приютившемся среди гор. Мужчина улыбнулся. Когда принимаешь важное решение, все становится легко и просто, и реальность начинает подстраиваться под тебя. *** Мордекай обожал вичхаус за эти неожиданные ремиксы, в которых было сложно опознать оригиналы. Порой авторы превращали старую поп-музыку в пение неземных существ, и в сумерках таинственных шумов она оставалась неузнанной, но смутно знакомой, рождая ностальгию и переплетаясь с эстетическим наслаждением. Сейчас эта музыка была его единственной отрадой. Юноша шел и шел, не останавливаясь. Горестные мысли исчезали под напором удивительных летних ароматов, которые сейчас ощущались очень остро, не забитые сигаретным дымом. Он уже почти забыл, как на улице может пахнуть. Можно даже не смотреть по сторонам и идти с закрытыми глазами, или не идти вовсе, а просто стоять и дышать. И Мордекай остановился в незнакомом дворике и опустил веки, погружаясь в спасительную темноту. Спустя несколько вдохов и выдохов он открыл глаза и увидел перед собой Лилит. Девушка внимательно посмотрела на него, сочувственно улыбаясь, а затем подошла и обняла. Юноша глубоко вздохнул и обхватил ее плечи, утыкаясь влажным носом в пушистый огненно-красный затылок. Лилит вынула из его уха наушник и шепнула: — Все будет хорошо. — Все и так хорошо, — снова вздыхая, ответил Мордекай. — А будет еще лучше, — сказала девушка, отпуская друга и взяв его за руку, — пойдем домой, я тебе плечи разомну. Опять весь день за компом сидел? — Нет, еще макет клеил, — юноша покорно последовал за подругой. Лилит старалась занять его рассказами и обсуждением дипломов и защиты. Полчаса назад, когда она возвращалась домой, ей позвонил Брик и сказал, что прилетает ночью. Мужчина попросил отыскать Мордекая, беспокоясь о нем. К счастью, тот не ушел далеко, и девушке удалось быстро его отыскать. Дома они вместе возились с макетами допоздна. Около двух часов ночи они разошлись по комнатам - Лилит ушла к себе, а юноша отправился спать в комнату Брика, где привык отдыхать. Он долго ворочался, то проваливаясь в полудрему, то снова просыпаясь. Мучительно хотелось обнять своего далекого друга, и на грани сна юноше казалось, что он уже дома, просто вот-вот вернется в постель. Поэтому, когда тихо щелкнул дверной замок, Мордекай не встревожился, воспринимая реальность как сон, а дрему как явь. Тихие шаги не разбудили юношу, и когда кровать слегка прогнулась под тяжестью чужого тела, когда теплые ладони обняли его, когда холодный нос уткнулся ему в затылок и с облегчением выдохнул, он лишь прижал чужую ладонь к своему лицу и, не открывая глаз, тихо прошептал: — Какой хороший сон. Но Брик решил разрушить эту хрупкое ощущение зыбкой реальности, несмотря на соблазн удивить друга, проснувшись с ним в одной кровати, и медленно развернул его к себе, огладил его лицо кончиками пальцев, проводя ими по острым скулам, по тонким губам, по легкой щетине и отросшей бороде. — Это не сон. Мужчина придвинулся ближе и по очереди поцеловал юношу в закрытые глаза, стараясь как можно нежнее касаться тонкой кожи век, затем в переносицу, кончик носа и, наконец, в губы, пока едва прижимаясь. Мордекай приоткрыл глаза, медленно возвращаясь из мира снов. В неровном свете уличного фонаря черты его лица казались особенно острыми, и Брик, отстранившись, с улыбкой разглядывал друга. Тот зажмурился и потянулся, вздыхая, затем потер глаза и наконец поднял на мужчину более-менее осмысленный взгляд. О боже. Мордекай оцепенел. Кажется, во сне все-таки так не бывает. Может быть, он сошел с ума? Почему ощущения столь яркие, словно настоящие? Выражение лица друга с довольного сменилось на обеспокоенное, и юноша несмело приподнялся на локте и медленно провел внешней стороной ладони по его щеке. Брик улыбнулся: — Да здесь я, здесь. Правда. Юноша немедленно обнял друга, прижимаясь к нему всем телом. Сердце колотилось, как ненормальное. Этого не может быть. Этого не может быть просто потому, что не может быть - Брик всегда был последовательным, он бы предупредил о своей поездке за неделю, за две недели. Но вот он смеется, прижимая к себе так, что становится трудно дышать, вздыхает в шею, поворачивается боком и ложится рядом, не раскрывая объятий. Сколько времени проходит? Сколько они лежат рядом, едва дыша и осознавая, насколько тягостным было расстояние? Иногда этот мир дает нам возможность почувствовать себя единым целым с другим человеком. Это ощущение не имеет ни начала, ни конца, и, обнимая партнера, ты словно обнимаешь вечность. Вечность? Мордекай встрепенулся, немного отстранился от друга и встревожено прошептал: — А что с твоей работой? Что случилось? — Это долгий разговор, — вздохнул Брик, — и не особо приятный, если честно. Ты лучше скажи, у тебя дата защиты диплома не перенеслась? — Все так же, а что? — недоуменно ответил юноша. — Это просто прекрасно, — с облегчением сказал мужчина и наконец поцеловал друга - несдержанно, жадно, как давно хотел и мечтал в разлуке. Мордекай ответил ему так же пылко, но ненадолго - спустя минуту он отстранился и повторил беспокоящий его вопрос: — Что произошло? Я рад твоему неожиданному возвращению, но... Брик с досадой застонал и решительно снял с себя толстовку вместе с майкой, оправдываясь: — Вот мне больше обсудить с тобой нечего, да? — мужчина ловко раздел своего слегка сопротивляющегося партнера и провел языком широкую влажную полосу от его паха до шеи, мстительно кусая за шею и плечи, — у нас тут есть дела поважнее, правда? Мордекай не ответил, только улыбнулся и обхватил друга, притягивая к себе. Он даже не осознавал, насколько соскучился. Даже первые поцелуи не давали такого острого наслаждения, оставляя голову звеняще пустой. Казалось, партнер читает мысли и желания, иначе как бы он догадался развернуть его к себе спиной, плавно проникая внутрь после небольшой подготовки. Мордекай стиснул зубы и тихо зашипел, чтобы хоть как-то контролировать свое тело, с ног до головы покрытое мурашками. Но усилия оказались тщетными, когда Брик начал кусать его за плечи и шею, двигаясь все быстрее и быстрее, стараясь в том же темпе ласкать партнера рукой. Уставший от воздержания организм юноши быстро среагировал на происходящее, и он впился ногтями в бедро мужчины, который тоже был на пределе. Ему хватило пары движений до оргазма. Несколько мгновений они лежали, тяжело дыша, затем Мордекай развернулся лицом к другу, обнимая его крепкую шею и целуя приоткрытые губы. Брик оторвался от юноши, чтобы глотнуть воздуха, и с удивлением понял, что вполне способен на второй раунд. О чем немедленно сообщил партнеру, опрокидывая его на спину. И тот, несомненно, все понял, и тут же начал вырываться, шепча что-то про салфетку и несчастную простынь. Но Брик даже и не думал останавливаться, и Мордекаю пришлось смириться. Рассвет застал их медленно и глубоко целующимися на краю кровати. — Пойдешь со мной в душ? — Боишься, что я исчезну? Мордекай промолчал. Глупо признаваться в таких вещах. — Я просто предположил, что ты захочешь составить мне компанию. — С удовольствием, — со всей возможной серьезностью ответил Брик.