Мировые войны

      Уговоры и обещания России не помогли; ни Альфред, ни Америка не собирались оставаться на положенном месте, когда Советской штурмовой группе было поручено захватить Рейхсканцелярию и войти в бункер фюрера.       Желчь поднялась в горле Альфреда при виде мужских голов, разорванных пулями. Тела ещё держали пальцы на спусковых крючках. Травмы, нанесённые самостоятельно, или самоубийства нервировали Альфреда больше, чем точно такие же раны, нанесённые чужой рукой. Он не знал, почему это настолько ужасало его. (Смутно мелькали воспоминания, в которых матери топили собственных детей, чтобы спасти от ещё более тяжёлой участи, но он просто вздрагивал и отгонял их).       Штурмовая группа медленно шла через бункер, держа пальцы на спусковых крючках, готовая к любой неожиданности, что могла произойти. Но ничего так и не произошло. Несколько человек, оставшихся в живых, сидели или стояли в контрольной комнате. Один немец сидел, проводя ладонью по лицу, и, когда он заметил, что к нему подходят Союзники, выражение сменилось на… облегчение, что всё закончилось.       Глаза Альфреда тут же заметили фигуру Людвига. Он стоял позади электромеханика, сидевшего за пультом управления. Людвиг опирался на мужское плечо и медленно, глубоко дышал, пытаясь остановить мелкую мышечную дрожь, пробегающую по всему его телу.       — Людвиг, — прошептал Альфред, начисто забыв обо всех других людях в комнате из-за облегчения, затопившего его сознание, ведь, наконец, он снова видел свою любовь, спустя более чем двадцать лет.       Он шагнул к Германии и обнял его, одной рукой уцепившись за ткань мундира на спине, а другой сжимая его плечи. Людвиг застыл, глотая воздух, словно бы впервые по-настоящему дышал за последние несколько лет. Он прижался щекой к щеке Альфреда, прижимая того к себе и смыкая руки на его пояснице.       — Meinige (1), — прошептал немец.       И ему ответили, не менее тихо:       — Твой.       Россия сжал губы в пародии на улыбку, наблюдая за объятиями двух наций.       «Рычаг», (2) — подумал он.