Не в своей реальности.

То, что Чонгук кинул обидку на Юнги стало ясно сразу всем, когда он не пустил его в комнату спать. Юнги долго дергал ручку двери и стучал кулаком. — Чонгук, открой мне дверь! — требовал он. Но Гук за дверью ничего не слышал, потому что слушал в наушниках музыку, стараясь игнорировать злобные маты хена. И как бы сильно не старался Юнги, Чон все равно не отворил ему дверь. Только из-за того, что Юнги чувствовал вину перед мелким, он не выбил эту чертову дверь и не навалял макне. А что он хотел, сначала давая надежду, а потом резко обламывая все связи? Чонгук чувствовал обиду и злость и просто не мог с этим что-то поделать. Ему просто нужно перекипеть, чтобы вновь наладить прежние отношения с хеном. Профилактическая беседа лидера прошла небезрезультатно, и если они всё-таки истинная пара, то в любом случае Чонгук остался бы ни с чем. Просто ему хотелось личного внимания к себе, чтобы о нем думали, чтобы его хотели. Как никак он подросток, у которого гормоны играют каждый день. И ему хотелось это чем-то заглушить, чтобы чувствовать рядом с собой кого-то ещё. Этого кого-то Чонгук сначала видел в Тэхене, а потом в Юнги. И в итоге остался один, возвращаясь в самое начало. Сможет ли он найти это тепло? Намджун чувствовал какие-то изменения в его Джине. Он и толком понять не мог в чем именно проблема. Прошлой ночью они наконец смогли уединиться и выплеснуть то переживание, что скопилось у двоих. Тёплые касания, поцелуи в изгиб шеи, тихие стоны. Намджун любил смотреть в такие минуты именно в глаза, отыскивая там миллионы звёзд, таких ярких, каких не было во вселенной. Тело наполнялось лёгкостью и невесомостью после самого сладкого. Для них это не просто секс или биологический процесс, а что-то намного большее, что позволяет стать ещё на один шаг ближе друг к другу. Отношения закладывали твёрдый фундамент, обещая, что их союз будет вечным. Намджун наблюдал за своей омегой, замечая, что ваниль отдаёт не только кофе, но и чем-то ещё. Но Мон списывал все это на приближающуюся течку, Джин сам говорил, что она скоро начнётся. И Джуну очень хотелось впитать в себя течного Сокджина, попробовать на вкус. — Милый, тебе сделать кофе? — заглядывая в комнату, тихо спрашивает Джин. Они уже живут в одной комнате, и теперь Джун работает там. Когда он писал тексты, Сокджин предпочитал его не беспокоить и просто наблюдал со стороны. Иногда позволял себе сесть рядом, заглядывая в тетрадь или планшет, а потом укладывал голову возле его ног и засыпал. Джун умилялся такому Джину и гладил по волосам, стараясь не разбудить. — Да, — кидает Намджун, записывая очередную рифму, пока не забыл. Сокджин ставит кружку с кофе на стол и опирается на стол ладонями, прикрыв глаза. Голова почему-то закружилась, но Джин быстро привёл себя в нормальное состояние двумя глубокими вздохами. Намджун оторвался от тетрадки, заметив неладное. — Сокджин, все в порядке? — интересуется он. Джин поворачивает к нему голову, устало улыбается и кивает головой. Потом садится на кровать и откидывается назад. Намджун откладывает все в сторону и нависает над старшим. А он даже глаза не открывает, явно же, что что-то не так. Но Джин упрямо молчит на вопрос, стараясь наладить связь с реальностью, где Джун осторожно целует лоб и щеки. От этого волей неволей возвращаешься обратно на землю, чувствуя все в стократ сильнее. — Видимо течка уже на подходе, — вздыхает Сокджин. — Все будет хорошо, я обещаю, — в низком голосе полно уверенности за свои слова. Да и Мон всегда говорит, обдумав все наперед. И Сокджин свято в это верит, отдавая себя на растерзание чувствам. Встретив в самом начале Намджуна, Джин и подумать не мог, что именно он заставит чувствовать себя счастливым. Собственно, он и не подозревал, что попадёт в этот необычный мир омегаверса, где есть свои установленные правила и законы. И в частности установлены они не государством и не человеком, а природой. В том мире, где он родился, такого бы не было. Там любить мужчину, если ты сам мужчина, стыдно и позорно. И вряд ли в той реальности они были бы вместе, их союза бы и не существовало. Сокджин в этом уверен и не сожалеет, что очутился здесь. Целовать и обнимать Намджуна стало любимым занятием, даже такая родная готовка не казалась такой привлекательной. Намджун сумел затмить собой целый мир, становясь собственным для Джина. Насколько нужно быть влюбленным, чтобы так сходить с ума? Их любви нет границ и рамок определённости, она имеет знак бесконечности. Чимин завидовал этим двоим, но не со злобой, а с доброй улыбкой. Он чувствовал, что его счастье не за горами, что осталось потерпеть немного, как солнце повернется и к нему. Иногда от этого ему хотелось прыгать от предвкушения, но он просто глупо улыбался, закусывая нижнюю губу. Спустя некоторое время после возращения из больницы, его плечо перестало жалобно ныть от боли, а таблетки, купленные Юнги, успели закончиться. Чимин был полон сил и рвался в репетиционный зал, потому что приближалось мероприятие на SBS, где он будет открывать с другими артистами концерт. Для Пака это огромная честь танцевать с такими прекрасными танцорами. Да к тому же танцевать будут модерн. У Чимина бабочки в груди начинали порхать, когда он думал, что сможет снова станцевать это направление, которое пришлось забросить. Но тело ещё помнит базовые движения и связки, и его просто переполняет желание начать двигаться в такт любой музыке. Но противные хены, в частности во главе Юнги, не выпускали его из своей опеки. И Чимин задавался вопросом: о нем заботятся из-за жалости или из-за чувств? Вопрос оказался слишком сложным, ответ на который мог дать сам Юнги. Но он оставался на положенном расстоянии от Чимина, боясь вновь разбить хрусталь, который сумели слепить обратно в фигуру. Чимин не нарывался на открытые разговоры, дожидаясь, когда это время придёт само собой. Конечно, это ожидание требовало упущенные возможности и потерянные минуты близости, которые могли бы стать общим тёплым воспоминанием для двоих. Но лишь из-за неуверенности одного, они теряли многое, даже не подозревая об этом. — Скоро все будет, — успокаивал себя Чимин, всматриваясь в тёмное окно. В последнее время ему сложно уснуть из-за переизбытка чувств и ожиданий. Стоило ему лечь, как в голове возникали совместные воображаемые картинки вместе. И тогда он счастливо улыбался своей наивности и доброте. Пак мечтал о том, что могло произойти, но до сих пор не произошло. Ему очень хотелось ускорить время или метнуться в будущее, чтобы наконец-то убедится, что Юнги будет рядом с ним. Что он будет держать его за руку, обещать всегда быть рядом, рисовать прекрасное будущее вдвоём. Преданности Чимина можно было позавидовать. Даже после того, как сам увидел, разбился вдребезги, хотел не просыпаться опять, смог довериться вновь. Сумел найти в себе силы простить Юнги отданные не ему поцелуи и объятия. Поверил, что можно все восстановить и наверстать упущенное. Часто по ночам, когда сну не удавалось овладеть Чимином, ему казалось, что в воздухе летает серый дым от сигарет Юнги. Эту горечь замечал и Хосок. Какой раз он говорил Юнги не курить в зале. Но хен упертый и ворчливый, лишь отмахивается от слов, поджигая очередную сигарету. Хосоку иногда самого тянуло затянуться, хотя никогда даже не пробовал. Но дым казался таким заманчивым и таинственным, что хотелось ощутить его внутри. В комнате попустело, как Чимин ушёл в свободную комнату Намджуна. Теперь с Тэхеном они остались одни. Несмотря на большой выбор свободных кроватей, Тэхен всегда выбирал Хосока. И Чон не мог понять: назло или из-за чего-то другого. Тэхен умело застревал в голове, не желая оттуда выходить. Грозился задержаться и в другом месте, находящееся пока под железным замком. Тэхен медленно, но верно находил верный угол, ковыряя отмычкой в замочной скважине. Хосок чувствовал всей грудной клеткой, как вскрывают его изнутри. Каждый раз, перенося Тэхена на свою кровать, Хосок утром просыпался с ним. А ночью даже и не замечал, как Ким ложится обратно к нему. И даже если ляжет на другую кровать, все равно обнаруживает рядом его. Такого домашнего и уютного, от которого уходить иногда не хочется. Переступая собственные желания, Хосок поднимался первым. Тэхен несколько раз пытался приблизиться настолько близко, чтобы расстояния между их телами не оставалась. Но Хосок уверенно отпихивал его от себя, скрываясь в присутствии хмурого Юнги. Чон боялся той близости, которая уже была между ними. Но тело хотело и помнило все до мельчайших подробностей, запечатлев все в каждой секунде, в каждом прикосновении. Но что-то не позволяло дотронуться до Тэхена, как в прошлый раз. И Хосок не отрицает, что в тот раз было сказочно невероятно. Рискуя тогда, он рискует в этот раз сильнее. На кону не просто удовольствие, а что-то выше этого. Любовь. А Юнги и правда курит. Открывая окно на кухне, затягивается с каждым разом все глубже, надеясь обжечь не только лёгкие, но и сердце. Оно часто начало биться громче положенного, и это только в присутствии одного человека. Юнги бесится на себя только из-за того, что до сих не решился наконец-то открыться. Сомнения. Сомнения. Сплошные сомнения непрерывной полосой обвивают вокруг Юнги круг, не выпуская за свои рамки. Заставляют вновь и вновь натыкаться на эту линию и возвращаться обратно. Он будто в лабиринте из собственных чувств, спроектированным именно им, а не кем-то другим. А заглядывая в нарисованную от руки карту, замечает, что выхода он не предусмотрел. Сигаретный дым клубится под ногами, но именно он позволяет прочищать мысли. В омут с головой, в долгое погружение с отметкой в вечность. «Не найдя выхода, начинай все заново, но не сдавайся» — уверял себя Юнги. Не любит он эти метания в чувствах, Мин так долго бегал, скрывался от них. Но они так скоро нагнали его, связывая по рукам и ногам. Только одна улыбка в его сторону, и ядерный взрыв внутри стирал все. Как выжить в таких условиях? Обдумывать, мечтать, взлетать и падать. И все по кругу заново, пока не найдётся крепкое основание там, наверху, куда пока что нет прохода для Юнги. Пусть его крылья подбиты из-за частых падений, он сможет выстоять и взлететь к небесам, как делал это уже много раз. Стоит только сильно захотеть. В очередной раз он засыпает на диване в зале, потому что мелкий не пускает в комнату. И в очередной раз сквозь сон Юнги чувствует, как его укрывают одеялом, пахнущим зеленым чаем. Это ли вершина, к которой стремится Юнги?