Starstruck

Его голова покоится на прилавке, руки прикрывают глаза, и он практически спит. Вдруг слышится слабый звон, который разносится по всему кафе, заглушая болтовню парочки с задних сидений. Дела шли медленно, и он не нашел занятия получше, чем просто поспать. — Юри! Он вздрогнул, а его глаза расширились. Подпрыгнув, он встретился с карими глазами Юко, смотрящими прямо на него. — Что… — заикнулся Юри, в глазах все плыло от усталости, — Ю-чан… — Кофе-машину опять заклинило, — сказала она, и выражение ее лица внезапно стало извиняющимся, — Такеши только что написал мне и сказал, что тройняшек нужно пораньше забрать из школы. Это заявление мгновенно разбудило Юри. Он выпрямил спину и полностью повернулся к ней. — А? Что-то случилось? Они в порядке? Юко облегченно кивнула. — Да, но… во всей школе отключили электричество. Грузовик врезался в линию электропередач… или что-то вроде того, — она покачала головой и сдула прядь волос с глаз. — Такеши занят на работе, да? — Да… прости. Юри махнул рукой с легкой улыбкой и почесал затылок. — Не волнуйся, Ю-чан. Сегодня довольно пусто, так что, думаю, я справлюсь, — он управлял кафе в одиночку всего два или три раза, и тогда здесь было больше двух посетителей. (Если не брать во внимание то, что, когда он остается один, всегда случается что-то странное. В первый раз, покупатель сделал заказ и затем просто исчез, а когда Юри спрашивал о нем у других покупателей, они говорили, что никогда не видели этого человека. Во второй раз, все чашки магическим образом куда-то исчезли. Он задумался о том, что же могло произойти в этот раз.) Юко медленно выдохнула, и Юри смог увидеть вину в ее глазах. — Прости, — сказала она, — еще раз. Юри кивнул и улыбнулся, пока Юко быстро схватила сумку и вышла, глядя в свой телефон.

***

Ничего необычного пока не происходило, и Юри начинает что-то подозревать. Парочка ушла, оставив щедрые чаевые, и после них заходила только небольшая группа девочек-подростков. Они ведут себя громко, намного громче, чем Юри предпочел бы, но по крайней мере они вежливы и не устраивают беспорядка. Когда половина девочек получили свой заказ, Юри вежливо кивает и возвращается к кофе-машине. Он мысленно благодарит все, что только могло его услышать, за то, что все не так плохо, по сравнению с прошлым разом, когда машина извергала пену отовсюду, заливая весь пол, и наклоняется, чтобы осмотреть ее. Он дергает за ручку и, когда она не поддается, поджимает губы. Пена в резервуаре не вечна, но ее еще должно хватить на один заказ. Едва слышно напевая мелодию, он хватает отвертку, чтобы разобраться с машиной, если понадобится. Слабое «спасибо» доносится с порога, а за ним следует звук открывающейся и закрывающейся двери. Юри предполагает, что девушки ушли, и откладывает инструмент, чтобы прибраться, прежде чем придет кто-то еще. Он вытирает руки, выходит к прилавку и наклоняется, чтобы захватить тряпку. Когда он поднимается, то видит человека, стоящего и нервно оглядывающегося. Около пяти секунд заняло, чтобы понять кто этот человек. Его челюсть отпадает, и он чуть ли не вскрикивает. Виктор Никифоров, самый желанный и привлекательный холостяк, один из самых известных звезд кино во всем мире. В руках он держит сумку и светловолосого ребенка. — Э-э, — единственное, что смог произнести Юри. Все его лицо порозовело, он знает это, и когда Виктор обращает на Юри внимание, оно становится красным, и он начинает нервно потеть. — Подержи моего сына, на минутку, — сказал Виктор Никифоров, живой во плоти, потный и тяжело дышащий. — Что… — Юри не успел понять, что происходит, как Виктор ушел, оставив ребенка у него на руках. Он посмотрел на дверь, которая все еще покачивалась, а колокольчик продолжал звенеть, и затем на ребенка. Юрий Плисецкий-Никифоров, ребенок, появлявшийся во всех новостях, после роли в одном из последних фильмов Виктора. Юри не поверил в это, когда прочел об этом в новостях (в снэпчате Buzzfeed, если быть точнее), но, когда фото Виктора и его приемного сына разлетелись по всему интернету, ему пришлось принять этот факт. Критика в сторону Виктора встречалась всюду, утверждая, что он усыновил ребенка только для рекламы и привлечения внимания, но кто-то также утверждал, что это из-за того, что он одинок. Юри предполагал последнее, и не делал из этого чего-то грандиозного. Но сейчас, когда Юрий находился на его руках, совсем как тряпичная кукла, с гримасой на лице и не двигаясь, его сознание подсказывало ему, что пора бы это сделать. — Эм... — Юри запнулся, задаваясь вопросом почему он держит на руках восьмилетнего ребенка, хотя дети в его возрасте уже вполне способны ходить. — Привет? — Юрий тяжелый и немного соскальзывает с рук. Он не говорит ничего, а только смотрит на Юри со скучающим выражением лица. Сын Виктора у него на руках. Виктор-чертов-Никифоров был в его кафе. Виктор… стоит напротив него. Юри пищит и отскакивает назад в шоке, а Виктор улыбается, наполовину удивлено, наполовину смущенно. — Э-э? — спрашивает он, по-видимому, все еще не в силах говорить. — Я никогда не видел его таким спокойным с кем-либо… — бормочет Виктор, его руки прижаты к щекам, а голубые глаза сияют. Он совершенно очарован. Но видя выражение лица Юри, выпрямляется и забирает Юрия из его рук. — Хах, прости за это. Ну, знаешь, все эти папарацци. Юра начинает нервничать, когда их так много. Юри хочется сказать «нет, не знаю», но он предполагает, что это и так понятно. Между прочим, это не объясняет внезапное появление в этом кафе, а также почему Виктор в Хасецу, а не в России, где он был последние девять месяцев. — П-почему ты здесь? — Юри краснеет от смущения, когда понимает, как глупо и грубо прозвучал его вопрос. — Я… я имею в виду… — У меня есть пара идей для нового фильма, — отвечает он, на первый взгляд равнодушно (или, может, ему так показалось), — но очень раздражает, когда папарацци ходят за мной по пятам. Особенно, если я должен везде таскать за собой Юру… Юри моргает и затем его настигает осознание. Недавно была статья о том, что Виктору пришлось уволить няню, потому что «Если она не нравится Юре, значит и мне тоже». — Оу… — тихо говорит Юри, его мозг все еще пытается осмыслить то, что сам Виктор Никифоров в его кафе, говорит с ним, знает о его существовании. — Хмм… — мычит Виктор, кажущийся полностью погруженным в свои мысли. Он очень долго смотрит на Юри, и наклоняется к нему, пока его волосы не начинают щекотать нос Кацуки, лицо которого все еще красное, он в этом уверен. И когда Виктор осматривает его с ног до головы, его руки не перестают трястись. Затем Виктор отходит и опускает Юрия на пол, наклоняется к нему, шепча что-то на ухо, как предполагает Юри, на русском, а Юрий кивает и шепчет что-то в ответ. После, они оба начинают пялиться на него. Юри автоматически делает шаг назад. — Придумал! — взволновано воскликнул Виктор, хотя минуту назад он был серьезен и задумчив. Он подпрыгнул и обхватил оба запястья Юри, — ты будешь новой няней Юры. Юри моргнул. Один раз, второй. Кофе-машина, на заднем плане, издавала ужасающие звуки, а затем… — ...Э-э-э-э?! [13:34] Юко: Юри Кацуки, что ты натворил? Юри все думал, как он в это вляпался, глядя на дверь комнаты отеля, с оттенком презрения на лице. Его сердце быстро билось, и он хотел сбежать, но никак не мог заставить себя это сделать. Смотря на сообщение от Виктора с его адресом, Юри решил не обращать внимания на предчувствие и поднял руку, чтобы постучаться. Но прежде, чем костяшки его пальцев коснулись дерева, дверь приоткрылась, приглашая его внутрь, прямо как в фильмах ужасов. Он взвизгнул, когда дверь закрылась. Картина, открывшаяся перед ним, заставила его хотеть расплакаться. Виктор стоял в одном только банном халате, и в разрезе прекрасно была видна его грудь. Он раскинул руки, выглядя так, будто собирается обнять Юри. Прямо за ним, Юрий рисовал что-то, сидя за столом. Он кинул лишь быстрый взгляд на Юри, а затем вернулся к своему занятию. Юри замечает, что гостиничный номер очень похож на дом, но он предполагает, что такое случается, если ты арендуешь пентхаус, и еще ты мировая звезда. Здесь даже есть мини-водопад. — Ты пришел! — воскликнул Виктор. Он в номере Виктора Никифорова, собирается стать няней его сына. (Юри отмечает про себя больше никогда не оставаться работать в кафе одному.)