алфавит

Когда начинается май, Сокджин уговаривает всех поехать куда-нибудь подальше от города. У них до дебюта месяц-полтора, не больше. Юнги так злится, что ругается с Кимом прямо посередине кухни. Посуда никакая не бьется, но ему кажется, что еще мгновение, и что-нибудь треснет в нем самом. (ему так страшно, господи, так страшно) Тэхен уносится к реке с таким визгом, что Мина немного отпускает. Чимин топчется рядом, сотканный из вопросов-не-ответов, и Юнги говорит: — Эй, ты можешь расслабиться, всё будет в порядке. Сам он в это не верит. Не получается как-то. Но Паку всего семнадцать и ему определенно нужно что-то вроде такой фразы. — А с Сокджин-хеном ты… — Просто иди к Тэ, а. Чимин качает головой, но все же улыбается. Он настолько ребенок, что Юнги иногда страшно за него. В нем так много чего-то такого искреннего, что серьезно, не надо никого ранить. Намджун и Сокджин пытаются заниматься готовкой, смеются и смешно морщатся. В них что-то есть неуловимо теплое, за что Юнги нестерпимо хочется уцепиться. (через полтора месяца дебют, но ему кажется, что уже завтра) Хосок заваливается к нему на колени и в этом жесте столько естественности, что Юнги даже не спихивает его с себя. Чон сонно моргает и бормочет: — Ты нашел тень. Отлично. Давай просто посидим здесь. — Ты на мне лежишь. — Я работал в студии до шести утра над песней, хён, так что пожалуйста. Юнги кивает и приваливается спиной к дереву. Хосок кажется ему невероятным (идиотом временами). И это не-восхищение ветвится и разрастается в нем до бесконечных размеров, словно какая-то безмятежная Галактика отстраивает в нем свои звезды под ребрами. Они готовятся к дебюту так усиленно, что, кажется, после его наступления они все умрут из-за Конца Света, словно бы дебют и есть Конец Света. Юнги не уверен, что будет, когда они дебютируют. В нем столько неуверенности, что дышать страшно. — Ты своими мыслями мне спать мешаешь, — бормочет Хосок и щурится. У него мешки под глазами и выпирающие ключицы — последние недели все настолько на взводе, что еще немного и закоротит. Внутри у Юнги сплошные ливни и грозы, и что с ними делать он не знает. (они остаются до семи вечера, потому что в семь начинается гроза, Тэхен смеется и весь промокший определенно радуется жизни) Они с Хосоком бредут сзади. — Ты тоже в студии сидел, — говорит он и хлюпает носом. Еще простудиться не хватает сейчас и слечь. — Я в студии и сплю иногда, — сообщает Юнги и ежится. Становится все прохладнее. — Ага. Ну, мы все работаем, думаю, у нас все хорошо сложится. Мин не кивает и не улыбается. Он только слегка поджимает губы, поворачивает голову и смотрит на Хосока. Тот весь мокрый, волосы неприятно и некрасиво липнут ко лбу, да и сам Чон весь какой-то молчаливый, точно завернувшийся в кокон из собственных переживаний. Их дебют определенно не то, чего можно ждать с радостью. Юнги страшно, Юнги чувствует, как паника схватывает горло, Юнги не знает, что будет делать, если он не справится. Если они не справятся. — Ты, блять, в больницу загремел, потому что хорошо работал, — получается резче, чем хотелось бы, но ничего не поделать. Хосок спокойно кивает, хлюпает носом и неожиданно улыбается: — Нет, правда. У нас все будет хорошо, вот увидишь. И однажды ты даже плакать на сцене будешь. Ну, знаешь, как все эти звезды плачут на телевидении от переизбытка чувств. И в его голосе какая-то чертова уверенность, что-то такое неуловимо-доверчивое, что Юнги вздыхает и говорит: — Хосок, мы… — Мы справимся, — Чон перебивает, неловко смеется и чешет кончик носа, — правда, Юнги-хён. Мы справимся. И больше не придется ночевать в студии из-за страха провалиться. Ты будешь там ночевать, потому что будешь любить это еще сильнее, чем сейчас. Мин фыркает. Гроза понемногу утихает и Тэхен ноет, что они могли бы и вернуться обратно. — И что будет, когда мы справимся? — спрашивает Юнги, когда Хосок опять устраивает свою голову на его плече. Он медленно пожимает плечами. — Ты будешь гордиться нами и собой, — Чон мягко улыбается и серьезно, его можно было бы поцеловать в этот момент без сожалений, но Юнги этого не делает. Вместо этого он кивает. — Надеюсь, так и будет, — Сокджин заводит машину и ворчит на Чонгука из-за потерянного карманного фонарика. Внутренние дожди понемногу затихают, превращаясь в изморось. Мин улыбается. — Я тебе обещаю, Юнги-хён, — бормочет Хосок, — мы справимся. (Хосок не ошибся, думает Юнги, когда они и правда справляются)