алфавит

У Юнги на коже имя «Хосок» и дата «12.12». Он не знает, что чертовы числа могут обозначать, потому что, может, ему надо значение вычислить или по погоде определить, когда и что произойдет. Но он точно знает, что прячется у него под кожей за черными ровными буквами на запястье. И он ненавидит это. Ненавидит так сильно, что зубы сводит. Он не хочет быть привязан к кому-то на всю жизнь. Все, чего он хочет — писать тексты, выкуривать пачку за день и не подыхать из-за плохих дней. Встречать в 12.12 кого-то по имени Хосок нет никакого желания. (однажды он был влюблен в парня, у которого тоже стояло имя на коже, чуть ниже ключиц, и все кончилось в тот день, когда в каком-то дурацком кафе души встретились и Юнги остался один) Он говорит с Намджуном о записи в студии и новичке, у которого разве что не искры из глаз летят при виде оборудования, и на часах 12.12, а в голове сплошные цифры и счета, когда. На мгновение, только на секунду, он мажет взглядом по ярко-рыжим волосам, и сигарете за ухом. У Мина в голове «что за цвет», и «кто сигарету за ухом носит», а еще «Хосок». Он каким-то седьмым, десятым чувством знает, что вот сейчас оно и было. — Юнги? Мин кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не оглохнуть от чего-то выстрелившего по касательной к ребрам, прямо навылет. (он ненавидит это чувство, ненавидит знать, что ты привязалась к кому-то, даже толком не зная, потому что это отвратная система, заберите это имя с его запястья и выведите из-под кожи едкое чувство весны) — Я приеду в студию к семи, — говорит Юнги и отворачивается от двери, — приводи Джексона, он кажется неплохим. Даже если шумным. — Окей, он будет счастлив, — Намджун закатывает глаза, улыбаясь. (Юнги трет запястье неосознанно весь день, даже в студии, потому что сейчас он чувствует себя взорванным) — Хосок? Хосок-хен? — Чимин замирает. Выглядит комично, с недонесенной ложкой и небольшим кусочком торта на ней. Он моргает растерянно, а во взгляде уже проступает невидимыми чернилами сочувствие, внезапное и мощное. — Он самый. Знаешь его что ли? Чимин молчит и отворачивается к окну. Ложку он откладывает, барабаня пальцами по столу. — Знаю. И: — У него девушка есть. Пожениться вроде собираются. А еще: — У нее его имя на ладони прямо, — Чимин неловко как-то чертит на собственной имя Хосока, и Юнги немножко умирает. И они замолкают. Мин задумчиво пьет латте, а Пак ковыряется в несчастном куске торта. От него несчастье радиоактивными волнами исходит, и Юнги раздраженно говорит: — Прекрати. Я не собираюсь страдать. Я его даже не видел нормально, чтобы что-то почувствовать. Они оба знают, что это очень глупая ложь, белыми нитками сшивающая тишину, но Чимин согласно угукает и нервно улыбается. Тотальное игнорирование тем, которые способны их обоих вывести из себя. Как же Юнги ценит это. *** — Привет, — говорит Хосок, и Юнги замирает. С сигаретой и красными глазами, прямо так и замирает. На часах глупые 12.12, и плакать хочется от несправедливости. — Привет, — кивает Мин и отворачивается. Пальцы почему-то дрожат. До смешного несправедливо, серьезно. — Чимин, — говорит Хосок и щурится. Юнги не напрягается, но что-то в нем щелкает, реки вытекают из берегов и душат своей ледяной водой. Он сглатывает и стряхивает пепел на землю. — Чимин тут с Чонгуком что-то обсуждал. И выдал очень длинную тираду о Юнги-хене, у которого как всегда все не слава богу. Не знаешь кого-то по имени Юнги-хен? — А тебе ли не поебать? — интересуется Мин и затягивается. В горле как назло першит. Горько. Хосок смеется. Беззлобно так, с любопытством во взгляде. Юнги из принципа не смотрит, чтобы не вляпаться еще больше, чем сейчас. — Мне просто интересно стало, а кто же третий. — А нет третьего, — спокойно говорит Мин и тушит сигарету о стену. Столкнуться с Хосоком взглядом все же приходится. В них слой радиотишины и сплошное ничего. Юнги не удивляется, но все равно что-то жжется. — Твое запястье, — говорит Чон. — Ага. Оно самое. У меня и второе есть, представляешь, — Юнги вскидывает голову вверх и удерживает внутреннее равновесие на уровне допустимого. Хосок молча смотрит и что-то ищет в нем. (Юнги вздыхает и уходит в тишине, потому что на его ключицах проглядывает имя той девушки, а Юнги далеко не девушка, да и та-самая, так что выводы на лицо) Внутри все плывет, в животе тревога ядовитым дымом травит легкие, и Юнги не уверен, что до сих пор дышит. Он и правда ненавидит эти имена на коже, черт возьми. *** Мин пишет музыку до десяти утра, а потом подрывается в университет, потому что Чимин упрямый придурок, потому что в нем столько неуемного страха, что все провалится и не сложится, что проще съесть себя живьем. — Юнги, да? — говорит Хосок, и он буквально отпихивает его от Пака. Тот валяется на полу без сознания, бледный и с кругами под глазами. Ненормальный придурок с завышенными целями. — Прибью, когда очнешься, — шипит Юнги и запускает пальцы в волосы. На часах ровно 12.12 когда Хосок тянется к нему и мягко касается пальцами его щеки. Мин замирает, и дикая привязанность к этому человеку распускается в нем цветами. Хосок осторожно, с чем-то мягким во взгляде говорит: — Он будет в порядке, Юнги. Правда. Обещаю присматривать за ним для тебя. (Юнги кивает, закрывает глаза, выдыхая, и буря внутри затихает)