Вырос рано.

      Привет! Меня зовут Гарри Джеймс Поттер. Сейчас мне 14 лет. Возможно, вы слышали обо мне где-то между делом, ведь я — брат знаменитого Джозефа Джеймса Поттера, для всего Магического мира — Мальчика-Который-Выжил!       Я ненавижу чудесную историю своего брата, который спас Магическую Британию от тирана-захватчика! Возможно, он спас мир, но он уничтожил моё счастливое детство. Спросите, почему я так считаю? Я даже не знаю, с чего начать… Ну, как говорят: «Не знаешь, с чего начать — начни с начала!»       Как рассказывал Сириус, когда мы с братом родились, родители были очень рады, ведь вообще предполагалось, что ребёнок будет один. А тут — такое счастье! Стоит сказать, что Джозеф родился на несколько минут раньше меня. Тем не менее любили нас одинаково горячо. Отец гордился, что у него было два сына, две опоры, два наследника. Многочисленные колдографии того времени показывают наше счастливое прошлое. Мы были образцовой семьёй… Но ключевое слово тут — «были»… Улавливаете суть?       Для меня слово «семья» умерло очень давно. Нет, я знаю, что такое семья, но я не вкладываю в это слово чего-то… душевного. Для меня семья — это люди, связанные браком и живущие под одной крышей. И всё. Ни любви, ни верности, ни понимания я не вкладываю в это понятие. Для меня это просто слово.       Для меня семья умерла 31 октября 1981 года — в Хэллоуин. В этот день всё было как обычно: поцелуи родителей, детский смех… Папа аппарировал на работу в Аврорат, мама отправилась по магазинам за покупками к празднику. Нас с Джо оставили с няней. А потом пришёл ОН. Мне повезло, потому что я заснул в гостиной на диване, а няня просто не успела меня разбудить и переместить в детскую, как моего брата. Волан-де-Морт убил её раньше, чем она подумала об этом. Меня же, скорее всего, он просто не заметил за спинкой дивана...       Взрыв верхнего этажа моего дома положил начало истории Мальчика-Который-Выжил и уничтожил начавшуюся историю моего детского счастья. С того дня родители постепенно стали отдаляться от меня, хлопоча над Джозефом. Они всё пытались узнать, как ему удалось победить Лорда: постоянно измеряли его магический потенциал, пытались выявить у него что-то необычное и постоянно ездили с этими вопросами за границу — все вместе, втроём. Джозеф был для них гордостью, «маленькой звёздочкой счастья», — как порой говорила Лили. Я же, кажется, был неприметной мышкой, которую постепенно забывали.       Стоит сказать, что их многочисленные поездки по специалистам разных стран, во время которых меня оставляли на попечение разных нянь, всё же дали результаты. В пять лет во лбу моего брата обнаружили крестраж Тёмного Лорда. Его удалось извлечь и уничтожить. Но сам факт, казалось, заставил родителей испытывать ещё более нежные чувства к брату. Всё внимание постепенно перетекало к нему — ну а как иначе, если ребёнок — герой Магического мира?       Наши с братом дни рождения разительно отличались друг от друга. С приобретением Джозефом звания Мальчика-Который-Выжил родители завели моду праздновать их отдельно. 31 июля дом наполнялся гостями, в том числе из высших чинов Министерства Магии, приезжали журналисты, а совы только и успевали добавлять к куче подарков объёмные свёртки и письма от совершенно незнакомых людей, желавших поздравить маленького героя. Я на этих праздниках жизни не присутствовал, так как родителям, откровенно говоря, было не до меня, и они сдавали меня на поруки няне.       Мой день рождения перенесли на 1 августа, и он отличался разительной тишиной и скромностью: из подарков — небольшое количество свёртков от родителей и близких к семье друзей. Гостей не приглашали, так как после помпезного праздника Лили из-за усталости было сложновато организовать ещё одно застолье. Со временем им стало сложновато даже думать над моим подарком, поэтому где-то после седьмого дня рождения я начал получать просто деньги — из такого расчёта, что сам выберу и куплю себе подарок. Но у меня же впервые возникло чувство, что я не интересен своей семье. Так семейный фотоальбом полнился снимками, но меня на них с каждым годом было всё меньше и меньше.       Друзей в Магическом мире мне тоже завести не удалось. Ещё бы! Детский интерес моих сверстников, которым нас представляли, всегда был направлен на знаменитого брата, о котором они читали в книжках и слышали по радио. Я же, чуть повзрослев, стал сбегать в маггловские районы, где повстречал несколько хороших ребят, которые знать не знали, кто такой Джозеф Поттер.       Единственный человек, который обо мне всегда помнил, — мой крёстный Сириус. Он видел во мне своего сына и друга, а не «неприметную мышку». Он учил меня магии до поступления в Хогвартс и искренне гордился мной, когда я попал в Когтевран. Родители же вряд ли знали, на каком из четырёх факультетов я учусь. С Джозефом же занимались лучшие репетиторы, ведь «знаменитый мальчик не может плохо учиться», — что, впрочем, на его знаниях никак не сказалось. Он попал в Гриффиндор, а в «Ежедневном пророке» вышла целая статья о поступлении героя в школу с красочным интервью с четой Поттеров. В детстве мне была непонятна эта разница между мной и братом. Мы с ним одной крови и одной плоти, но отношение к нам было разное. Непонимание переросло в обиду, обида мутировала в ненависть, а с возрастом пришло принятие и равнодушие.       Вот и сейчас, в день моего рождения, я, как всегда, довольствуюсь подарком Сириуса: чёрным кожаным дневником с серебряной гравировкой «Г. Дж. Поттер». Да, я согласен, звучит слегка… нелепо: парень и дневник. Когда-то один мой магловский друг сказал, что дневники — только для плаксивых девчонок. Но я не согласен. Дневники — для тех, кто хочет выговориться, но его некому выслушать.