Вырос рано.

      Прошло 2 года.       Гарри поставил точку на очередном исписанном листе дневника и отложил ручку. Сегодня 31 июля. Ему исполнилось 16 лет — впрочем, как и его брату Джозефу. Только, в отличие от брата, он не принимал горячие поздравления от своих родителей: те либо уже сами верили, что его день рождения — 1 августа, либо вообще о нём забыли.       Гарри вздохнул и привычным движением взлохматил свои волосы. Было обидно, что родители вспоминают о нём лишь тогда, когда он сам попадётся им на глаза. В его комнату они уже давно предпочитали не заходить. Подростковое бунтарство в смеси с острым непониманием между ним и семьёй сделали своё дело, и к своим 16 годам младший Поттер считал день удачным, если он не заканчивался ссорой и очередной нервотрёпкой.       Надо сказать, что парень привык не видеть любви в глазах мамы и папы, когда они смотрят на него: там обычно отражались либо усталость, либо упрёк. Но в последнее время там укрепилась новая эмоция — злость. Всё дело в том, что и без того непростой характер парня, окрашенный пубертатным периодом и крайней презрительностью, нашёл свой выход через сарказм и язвительные комментарии в адрес брата. Это, конечно же, не могло нравиться родителям, которые всегда вставали на сторону Джо. Но, положа руку на сердце, стоит сказать, что порой Гарри нравилось выводить на эмоции свою семью — ведь тогда он был уверен, что его замечают.       Гарри отогнал подобные мысли и взглянул на горку подарков и открыток от своих школьных друзей. Первенство по роскоши, как и всегда, занял Сириус. Крёстный, отличавшийся особой любовью к магловским мотоциклам, презентовал новый чёрный спортивный байк. В уменьшенном виде тот походил на обыкновенную игрушку, но стоило стукнуть по нему волшебной палочкой — и он сразу превращался в полноразмерную модель. Парень собирался опробовать транспорт в самое ближайшее время — быть может, даже сегодня, когда дом заполнится гостями и никому не будет до него дела. Пожалуй, подарками можно заняться и после завтрака.       Гарри спустился вниз. Вся магически расширенная гостиная была украшена шарами, которые сами меняли свой цвет, праздничными лентами и вывесками «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!» и «ПОЗДРАВЛЯЕМ!». На сегодня была запланирована вечеринка в честь дня рождения Героя.       Конечно, за 15 лет интерес магической общественности слегка утих, и гостей на празднике знаменитого мальчика со шрамом стало слегка поменьше. Зато прибавилось шума от толпы однокашников Джозефа. Гриффиндорцы с завидной скоростью сметали всю еду со стола и принимались за разгром дома. Гвалт всегда стоял такой, что пол на втором этаже ходил ходуном. Брат героя же на праздник не спускался, предпочитая отсиживаться у себя в комнате либо под шумок убегать в магловский район.       Гарри окинул гостиную хмурым взглядом и скривился: в глазах рябило от обилия блёсток и множества ярких цветов.       Вечеринка только для Джозефа… Не для него.       Хотя Гарри и сам не горел желанием участвовать в этом мероприятии. Главным образом потому, что в списке приглашённых первую строчку занимали Уизли, а их общество парень мог терпеть только одну минуту, не больше.       С кухни слышалось звонкое щебетание мамы, и Гарри, подгоняемый пустым желудком, направился туда. На кухне Лили поздравляла Джозефа: — С днём рождения, родной мой! Боже мой, малыш, как быстро ты растёшь! — говорила она, поочерёдно целуя его в обе щеки. — Да, теперь малыша можно уже и не купать в ванне — он наконец-то дорос до того, чтобы сделать это самостоятельно, — ехидно растягивая слова, проговорил Гарри.       Джозеф, до этого находящийся в объятиях матери, отпрянул и залился румянцем. — Заткнись и не порти МНЕ праздник. Тебе-то, я смотрю, никто не сказал «Поздравляю!» — глумливо сказал он.       Гарри презрительно вздёрнул брови. Взаимоотношения братьев испортились ровно с того момента, когда Джозеф стал осознавать, что он знаменит. Изначально это была просто бравада перед братом. Ему нравилось получать много внимания, нравилось, когда на него смотрели восхищённым взглядом, нравилось, что родители им гордятся. Постепенно бравада переросла в чувство превосходства, и он уже был уверен, что намного сильнее, лучше и умнее младшего брата. Стерпеть такое Гарри, конечно же, не мог.       Лили вдруг всплеснула руками, словно только что вспомнила какой-то забытый факт: — Ох, Гарри! И тебя с днём рождения! — Она подошла и неловко похлопала сына по плечу, но потом кинулась к сковородке, пробормотав: — Сейчас дам тебе тосты. — Не стоит. Как ни прискорбно это говорить, но, кажется, все «Поздравляю!» достались шрамоголовому индюку, который умеет только кичиться своей сомнительной победой. Ты случайно свой шрам по утрам в зеркале не целуешь? — усмехнулся Гарри.       Джо покраснел от злости: типичный гриффиндорец — слово скажи, а он уже кипит. Гарри криво улыбнулся и занял своё место за столом, принимаясь за завтрак. — Гарри, не стоит завидовать брату и разговаривать в таком тоне, — наставительно сказала Лили, даже не обернувшись от кухонной плиты.       Черноволосый мальчик глянул на неё так, будто сама мысль о чём‑то подобном вызывает у него рвотный позыв, и сказал: — Упаси боже завидовать убогому.       Завтрак, как всегда, прошёл в молчании. Братья лишь обменивались злобными взглядами. Это была обычная ситуация за столом.       Первая ссора между мальчиками произошла лет в шесть. В то время крестраж из головы Джозефа уже извлекли, но он ещё долго пробыл вместе с родителями за границей, пока целители занимались его восстановлением. Поттеры вернулись домой только через полгода, которые Гарри провёл в обществе Сириуса. Конечно, Лили и Джеймс были особенно чутки и заботливы к своему старшему ребёнку в это непростое для него время, и именно тогда Джозеф стал замечать, что родители уделяют ему больше времени, чем брату. Это послужило причиной для первой ссоры, которая закончилась двумя спонтанными выбросами.       Дальше — больше: Джо осознал, что он чертовски знаменит и что все волшебники почтут за честь, если он взглянет на них. Он не переставал напоминать об этом Гарри. Джозефу нравилось быть знаменитым, но его порой жутко бесило сюсюканье его родителей: «Туда не пойди, сюда не пойди — ведь тебе там опасно!» Джозеф завидовал независимости Гарри. Тому родители не писали в Хогвартс каждый божий день, спрашивая, какие сегодня были приключения (отец) и как он покушал (мама).       Гарри же завидовал Джо, но не его славе и шраму. Нет, он презирал две эти вещи. Он завидовал любви, которую брату дарили родители.       Хоть Гарри и Джозеф были двойняшками, они различались внешне. Джозеф являл собой смешение внешности обоих родителей: мягкие черты лица матери прекрасно сочетались с прямым носом и формой губ отца. Светло‑карие глаза скрывались за очками‑велосипедами, а тёмно‑рыжие волосы торчали в разные стороны так, словно даже случайно не сталкивались с таким предметом обихода, как расчёска. Под лохматой чёлкой скрывался легендарный шрам‑молния.       Гарри же был точной копией своего отца: чуть островатые черты лица, форма губ, ровный прямой нос. Чёрные волосы Гарри не топорщились в разные стороны: на затылке они были коротко подстрижены, но чем выше, тем длиннее был волос; чёлка же была вздыблена, открывая лоб. От матери у Гарри была только одна черта — большие зелёные глаза миндалевидной формы.       Оба подростка были весьма красивы. И если Джозеф порой стеснялся этого, то Гарри активно пользовался своей внешностью: делал ангельское лицо перед преподавателями и подмигивал девочкам, вгоняя последних в краску.       Гарри быстро закончил завтрак и уже уходил к себе, когда на кухне появился Джеймс. Он коротко бросил приветствие Гарри и объявил, что все приготовления к празднику почти закончены. Мальчик возвёл глаза к потолку, представляя скорое нашествие гриффиндорцев на дом, и, развернувшись, решительно покинул кухню. У него, знаете ли, тоже день рождения, и он тоже запланировал несколько мероприятий.       Быстро забежав в комнату, Гарри переоделся в чёрные джинсы, такого же цвета футболку и накинул на плечи серую толстовку. Взяв со стола маленький игрушечный мотоцикл и сунув кошелёк в карман, он тихонько спустился в гостиную и замер на лестнице, прислушиваясь. Было яснее ясного, что если его попытку побега обнаружат, то тут же попытаются пресечь, поэтому действовать нужно было осмотрительно.       Из кухни слышались голоса, обсуждающие время прибытия гостей и праздничные мероприятия. Разговор за столом без присутствия Гарри явно оживился. Когда парень откопал под грудой шаров в гостиной камин, Джеймс как раз рассказывал, что зачаровал заднюю площадку дома так, чтобы Джо с друзьями мог полетать там на мётлах, пока взрослые будут общаться за чаем. Гарри не стал ждать дольше: он швырнул на дрова летучий порох и, сказав «Дырявый Котёл», исчез в изумрудном пламени.