Вырос рано.

      Пьяная компания словно не замечала обмякшую Руиду. Будто она была побитая за дело собака, которая теперь зализывала свои раны в углу. Они весело гомонили и улюлюкали, словно произошедшее было для них чем-то забавным. Чем-то, что их душу совершенно не трогало...       Парни стали расходиться, только когда перепивший пятикурсник, сидевший рядом с Рудольфом, начал засыпать и, заваливаясь на стол, опрокинул недопитые бутылки прямо на колени Глэдису. — Идиот! — в гневе вскрикнул тот, доставая палочку, намериваясь проклясть виновного, но, заметив, что тот в бессознательном состоянии, раздраженно зашипел и принялся сушить промокшую от огневиски одежду. — Унесите его в спальню, пока я его прямо тут не прибил. — Прикрикнул он на парней, которые сидели рядом с пятикурсником. Те скоро подхватили спящего парня под руки и покинули комнату.       Вскоре расходится стали и другие. Бодрствующие начали будить остальных, чтобы во время подъема их пропажу не заметили на факультете. Комната быстро пустела, в конце концов остались только Рудольф Глэдис, парочка семикурсников и Джек Эмиш с Натаном Льюисом. Старшие еще вели какой-то пьяный разговор между собой, посмеивались и обсуждали планы по трудоустройству после школы, а младшие убирали мусор после попойки. На угол, где сидела девочка, четверокурсники старались не смотреть, словно чувствовали перед ней вину за всё, что произошло. — Мы всё убрали. — Подошел к столу Джек Эмиш. — Можно мы тоже пойдем? — А с этой что делать? — брезгливо кивнул один из старших парней в сторону сжавшейся в углу Руиды. На мантии парня была нашивка «Рич Томсон». — А что с ней? — усмехнулся Рудольф, вальяжно развалившись в кресле и закуривая дорогую сигарету. — Я сотру этой потаскухе память, чуть подлатаю лицо с одеждой и отправлю братцу. Он хоть и ничего не узнает, но, Мерлин, как приятно знать, что мы попользовали его сестру-сквибку.       Глэдис поднялся на ноги и с глумливой улыбочкой пошел в сторону угла. Он присел прямо напротив девчонки и оскалился в зловещей улыбке. — Ну что, сквибка? Так понравилось, что тебя аж на сон разморило? Конечно жаль, что ты всё забудешь, но не волнуйся, я буду помнить. — Расслабленно направив палочку на Руиду, он сказал: — Обливейт!       Но ничего не произошло. На кончике палочки не возникло даже легкого свечения, что означало, что заклятие не подействовало. Семикурсник, кажется, тоже не почувствовал отклика на свою магию и непонимающе глянул на девчонку. — Эй! — он поднялся, пнул её в ногу, и Руида мешком свалилась на пол.       Парни за столом как-то странно встрепенулись и со страхом посмотрели на изломанное и безжизненное тело. Алкогольная расслабленность и дремота быстро отпускали их. — Энервейт! — вскричал Глэдис в легкой панике, но опять ничего не вышло. — Что это с ней? — испуганно спросил Рич Томсон. — Она вообще жива? — тоже с ноткой паники поинтересовался второй семикурсник. На его одежде была нашивка «Роберт Харрис».       Рудольф склонился над изломанным тельцем и, скривившись от отвращения, приложил слегка дрожащие пальцы к ее шее. Вдруг его глаза расширились, и он в страхе отпрянул от нее, заваливаясь на пол. — Ну? — спросил Томсон. — Сдохла, — коротко ответил Рудольф, поднимаясь на ноги. Ему, кажется, было неловко перед другими за минутную слабость и страх. Было видно как он пытается взять себя в руки.       Парни в шоке упали обратно на диван. Джек Эмиш и Натан Льюис в ужасе переглянулись. — Что нам теперь делать? — запаниковал Рич, хватаясь за голову. — Нас же отдадут дементорам! —Заткнись! — рявкнул на него Глэдис. Он вперил злобный взгляд в тело девочки и старался заставить пьяный мозг работать. — Всё пропало! Всё пропало! — запричитал Томсон, глядя в одну точку. Казалось, мимо его мысленного взора проплывали сцены, где его заковывают в кандалы. — Если мы будем избавляться от тела, ее пропажу заметят! Они обыщут школу и узнают о нас! Нас посадят в Азкабан! — Ну уж нет! — зарычал Рудольф, оборачиваясь к ним. — Я не позволю этой чертовой сквибке испортить мою жизнь! Мы... Мы не будем избавляться от тела. Подстроим всё как несчастный случай, и дело с концом. — Как ты это сделаешь? — Встрял Роберт Харрис. — Да по ней и так видно, что ее пустили по кругу! — Закрой рот! — рявкнул на него Глэдис и, посмотрев на тело Руиды, прошипел: — Репаро.       Разорванная одежда мигом обрела первоначальный вид. Следом парень наложил очищающее заклятие, грязь, кровь, слюна и прочие жидкости исчезли с тела девочки. — Вот так. — Удовлетворенно кивнул он. — А по поводу увечий... Скинем ее с лестницы. Я слышал, она и так чудаковатая и часто теряется. Никто ничего не заподозрит. Все подумают, она сама свалилась. Она ведь безмозглая сквибка, что с нее взять? — Но целители и авроры будут осматривать ее труп. Кого удовлетворит версия, что она упала сама, если подобного еще никогда не происходило в школе? — снова вскричал Томсон. — Может, лучше трансфигурируем и спрячем? Нет тела — нет дела. — предложил Роберт, нервно потирая руки. — Нет. Рич прав. Если она просто бесследно пропадёт, её начнут искать. Ещё ни один ученик Хогвартса не пропадал просто так. Начнётся расследование, они будут всех опрашивать, а если дойдёт до Веритасерума... Нет, пусть лучше её найдут. Это будет менее подозрительно. А по поводу ее осмотра... Я сегодня же напишу отцу. Обменяю фунты на галеоны и дам тому, кто будет её осматривать и аврорам отсыпать бы тоже не мешело. Я не позволю этой твари всё испортить. — Рудольф лихорадочно взглянул на наручные часы. — Сделаем это сейчас. До подъёма три часа, все должны уже спать, и в коридорах никого быть не должно. Завтра уничтожим эту комнату, не должно остаться никаких доказательств! Собираться, пока всё не уляжется, не вариант. А остальные... Заткнутся сами, если не хотят проблем. Идём! Живо!       Он быстро поднял тело Руиды левитационным заклятием и уже пошел с ним к выходу, когда понял, что остальные не идут за ним. — Чего застряли? — рявкнул он.       Семикурсники поднялись с дивана и осторожно подошли ближе, казалось, они боялись, что труп вдруг оживет и кинется на них. — Н-но как мы п-пойдем по лестницам? — дрожащим голосом залепетал Джек Эмиш. — Там же п-полно портретов? А вдруг еще и п-призраки? — Как нам пронести труп через всю школу? — Спросил Харрис. — Нас кто-нибудь увидит. Филч как будто бы вообще никогда не спит.       Рудольф замер, размышляя. Быстро соображать ему мешало большое количество алкоголя, что он выпил. — Дезиллюминация. Я проходил её, когда готовился к ЖАБА, но еще не пробовал. — Гладис принялся накладывать заклятие на тело, но у получилось у него только с десятой попытки, за время которой он нервничал все больше и больше. Позже он накрыл скрывающими чарами себя и остальных парней. И вот они снова брели по темным коридорам замка, старясь не издавать не звука. Хоть они и были невидимы, но все равно нервно оглядывались по сторонам, опасаясь не спящих портретов и призраков. — Может, все-таки спрячем? — прошептал Рич Томсон. Хоть его лица было не различить на фоне окружающего интерьера, в голосе явно звучал испуг. — Заткнись! — раздраженно бросил Рудольф. — Я уже сказал, ее будут искать! Будут всех спрашивать и опрашивать, обыщут каждую щель в замке и тогда выйдут на нас! Но если они найдут ее тело, то на нем и остановятся. А по поводу экспертиз и прочего я разберусь!       Больше до самой вершины лестниц никто заговорить не решился. Оказавшись на самой высокой лестничной площадке Рудольф снял с тела Руиды заклинание невидимости и хотел отлевитировать его над пропастью пролетов. — Нет. — Вдруг выступил Роберт. — Если мы скинем ее так — это будет не естественно. Надо сделать так, как будто она упала сама. Чтобы была правильная траектория падения.       Рудольф с сомнением посмотрел на него, и Харрис потупил взгляд. — Я в фильме видел, — оправдался он. — Хорошая идея, — ухмыльнулся Глэдис и отменил заклинание левитации. Тело мешком упало на пол. — Поднимите и посадите на парапет, — приказал он Эмишу и Льюису.       Подростков трясло от страха и ужаса, но они подняли девочку за обе руки, волоком дотащили ее до перил лестницы и усадили на них спиной к черной пропасти. Рудольф подошел к девчонке, которую придерживали Джек и Натан, и, схватив ее за растрепанные волосы и запрокинув голову, приблизил лицо к ней вплотную. — Тебе не удастся испортить мою жизнь, чертова сквибка. — Он сказал это почти нежно, глядя в ее закрытые глаза, и немного безумно улыбнулся, заметив на ее безвольно свисающей руке серебряный браслет: — Милая вещица, пусть останется мне на память о нашей жаркой встрече. — Он снял браслет с запястья и сунул себе в карман. — Ну что ж? Счастливой дороги в ад, тварь.       Он с силой толкнул ее и выпустил из рук волосы. Руида как в замедленной сьемке полетела вниз. Все подошли к перилам и, перегнувшись, смотрели, как она парит. Они видели, как девчонка спиной летела в черноту лестничных пролетов, и казалось, будто слезы, не до конца высохшие на ее лице, оставляют за ней в воздухе невидимую дорожку, словно она все ещё плакала. Мгновение, и внизу послышался ужасающий хруст костей. Она несколько раз ударилась о другие лестницы, прежде чем, раскинув руки, оказаться на полу. Из-под ее головы медленно сочилась кровь.

***

      Гарри словно очнулся от дурного сна, он тяжело дышал, стараясь прогнать наваждение от страшных воспоминаний. Недалеко так же тяжело дышал его отец. — Ну что? Хорошими они были людьми, Джеймс? Достойными? — прозвучал спокойный голос Арчибальда.       Поттеры подняли на него взгляд. Оказалось, пока они были в прострации, Бёрк начертал кровью пентаграммный круг и теперь вписывал туда имена всех своих жертв. — Почему ты не пришел с этими воспоминаниями в аврорат? — сдавленно спросил Джеймс. — И что бы они тогда сделали? — не отрываясь от дела, поинтересовался Арчибальд. — Ты сам прекрасно знаешь, что ничего, что удовлетворило бы меня. Они жили дальше: дышали, любили, создавали семьи и смеялись. Меня устраивает только их мучительная смерть. Ответь мне честно, что бы ты хотел со мной сделать, если бы я все же убил твою жену? — Я бы достал тебя из-под земли и растерзал бы на тысячу кусков. — честно признался аврор, почувствовав угрозу. — Почему вы не убили ее? — в то же время спокойно спросил Гарри.       Арчибальд усмехнулся и взглянул на него. — Я думаю, ты и так всё понял, Гарри. Но твоему отцу, наверное, всё же стоит объяснить. Это не что-то личное, Джеймс. Ни ее похищение, ни ее освобождение. На мысль про Лили Поттер меня натолкнул именно Гарри, когда спросил про клуб «Возрождение волшебства». Я подумал, откуда ты мог про него узнать? Единственный магглорожденный знакомый, который учился в школе в то время и который мог хоть что-то тебе рассказать, была твоя мать. Я подумал, что невольно упустил ее из виду. Конечно, она в то время была мала по возрасту, но эти мерзавцы старались затянуть к себе абсолютно всех маглорожденных в школе. Их целью было объединение против чистокровных. Они собирались создать что-то вроде своей партии, которая бы постепенно захватывала власть, притесняла чистокровных и ратовала сначала за равноправие, а потом за превосходство. Они играли на чувстве неполноценности и хотели добиться того, чтобы законы магического мира меняли под них. Гости захотели править в доме хозяев. — Он улыбнулся. — Но Лили ничего не знала про этот клуб, так как в то время близко дружила со Снейпом и явно не испытывала ненависти к чистокровным. Она была невиновна, и я ее отпустил. Я не трогаю невинных, ведь я не поехавший безумец. — Он снова вернулся к начертанию имен. — Но за ее состояние я прошу прощения. Я не хотел, чтобы она пострадала, просто не сразу понял, что она не виновна. — Прощения? — взвился Джеймс. — Да ты...! — Вот видишь, — перебил его Бёрк. — В твоем случае извинения тоже не искупляют поступок, хотя я вернул твою жену в целости и сохранности. — Но как вы смогли перехватывать жертв? — спокойно спросил Гарри. — Всё просто. Я заранее встречался с жертвами в разных обличьях и незаметно подкидывал им порталы, которые реагировали на волшебный порох и трансгрессию. Да и, кроме того, как я уже говорил, я сотрудник Отдела Тайн, Гарри. Я сотрудник Министерства. Мне ничего не стоило зайти в отдел волшебного транспорта и, скажем так, подтереть некоторые данные о перемещениях. Они все попадали в этот самый зал и здесь ждали своей участи, пока я не вернусь. — Почему Рудольфа ты убил одним из последних? Ведь это он главный виновник? — Немного остыл Джеймс, видимо поняв, что его агрессивные выкрики не принесут никакой пользы. — Всё просто, я специально оставил его напоследок, как вишенку на торте. Я стер ему память о нашей встрече в баре и мог наслаждаться видом его паники, ведь он-то, в отличие от остальных, всё прекрасно понимал. Но боялся признаться, ведь тогда рисковал лишиться своего места в Министерстве, о котором так мечтал. — Усмехнулся Бёрк, не отвлекаясь от пентаграммы. — Рудольф в школе стал для маглорожденных как Темный Лорд для чистокровных — авторитетным лидером. Только представьте, он, избалованный сын одного из богатейших маглов Лондона, привыкший, что он выше всех и вся, что другие не годятся ему в подметки, приехал в Хогвартс и осознал, что здесь есть люди, которые гораздо выше его по статусу. Выше, потому что чистокровны. И как бы дорого он ни одевался, он не мог сравняться с магической аристократией и влиться в нее. Та его просто не принимала из-за его происхождения, которым в магловском мире он гордился. Этот разрыв шаблона больно ударил по нему, и он начал искать поддержку у таких же маглорожденных, как он. Начал распространять среди них свои идеи и, что не удивительно, нашел сторонников. Так и появился тот клуб. Они читали книги чистокровных и строили планы на переделку магического мира в свою пользу. Он ненавидел, когда к нему относились, словно он грязь из-под ногтя, а именно так и поступали все чистокровные. Он думал, что во время войны с Воландемортом сможет быстро заручиться поддержкой всех маглорожденных и полукровок, нужно лишь попасть на работу в Министерство в какой-нибудь хороший отдел. Но смерть Ру подпортила его планы. После того как он заткнул деньгами целителей и мракоборцев, он начал переживать, что члены его клуба не удержатся и разболтают его секретик, поэтому он порвал лист с клятвой, которую они все подписывали, и так лишился сторонников, которых нашел в школе. Они забыли всё, что происходило в клубе, в том числе и его. Но он напортачил, их воспоминания не стерлись окончательно, а лишь заблокировались. И так уж совпало, что все Бёрки превосходные легилименты, и я без особого труда снял его заклятие, но, конечно, не отказал себе в удовольствии помучить их. Если бы я их просто убил, это было бы для них слишком легко. — Но зачем ты оставлял тела в людных местах? Почему ты не прятал их, ведь исчезновения расследуются гораздо дольше? Хотел, чтобы тебя поймали, или хотел поиграть с авроратом таким образом? — Задал следующий вопрос Джеймс. — Ни то ни другое. — Задумавшись, ответил Бёрк. — Признаться, мне даже в голову не приходило их прятать. Я хотел вернуть их тела семьям, чтобы те простились с ними. Оставлял в людных местах, чтобы быстрее нашли и их родные не мучились от неизвестности, они-то ни в чем не виноваты. А насчет игр с авроратом... Зачем мне они? Вы и так сильно не продвинулись в расследовании, всё решил лишь случай.       Гарри сидел, слушал, и ему было искренне жаль этого человека... Он поражался его характеру, хладнокровию и, если так можно выразиться, мужеству. Он взвалил на себя ответственность за сестру, когда сам был ребенком. Он работал, учился и отказался от родителей, лишь бы Руиде было хорошо. Парень с трудом представлял то горе, когда пятнадцатилетний подросток узнал о смерти сестры, но прекрасно понимал его ярость, когда тот выяснил, как именно она погибла. Он поражался, как Бёрк не кинулся убивать всех направо и налево, когда всё вскрылось. — Вы хотите вернуть ее к жизни? — скорее утверждал, а не спрашивал Гарри.       Джеймс рядом вздрогнул. — О чем ты говоришь, Гарри? — спросил он сына. — Всё верно. — Твердо ответил замерший на мгновение Арчибальд. — Я намерен вернуть ее. Заплатить дьяволу своей душой и душами её обидчиков. Цена для меня не имеет значения. — У вас не получится это сделать. — сказал Гарри, сожалея, что ему приходится рушить надежду мужчины. Парень уже совершенно не боялся его, он понял, что Бёрк не тронет невиновных. — Почему это? — рявкнул Арчибальд. — Гарри, не вмешивайся. — предостерёг отец. — Вы ведь читали заметки Кигмуса Блэка? Ни воспоминания, ни книгу, а именно заметки? — Гарри видел, что мужчина слегка растерялся. — Вы работаете в Отделе Тайн и наверняка знаете, что у Блэков после смерти Кигмуса забрали его дневник с заметками, книгу и воспоминания, чтобы никто не повторял его бесчеловечных экспериментов. Но они не были уничтожены, а пропали. Так уж случилось, что я нашёл его книгу в Лютном переулке и купил её... — Что ты сделал? — строго начал Джеймс. — Отец, ради Мерлина, не перебивай меня! Мне, мать твою, не пять лет! — взвился парень. Джеймс хотел его осадить, но не успел. — Всё верно, Гарри. — Не обратив внимания на их перепалку, ответил Бёрк. — Когда я пришел работать в отдел, воспоминаний и книги уже не было. Мне удалось забрать его заметки. Я искал и другое, но сумел выйти только на след книги. Теперь я понимаю, что это ты увел ее у меня из-под носа, а потом, наверное, через кого-то передал ее аврорам. Однако я все же успел прочитать ее перед тем, как ее уничтожили. Ну так почему ты думаешь, что ничего не получится? — Потому что ритуал не удался и самому Кигмусу Блэку, — заявил Гарри. — Его дочь Розалия хоть и ожила, но она была уже не той, что при жизни... В конце концов она сама убила своего отца. Она больше была инферналом, а не человеком. Вы хотите этого для своей сестры? Хотите, чтобы светлая добрая девочка из вашей памяти превратилась в монстра? — Она не станет монстром. — Твердо сказал Арчибальд. — Как ты верно подметил, я начал исследование с заметок Блэка. Я заинтересовался ими еще в первый год своей работы в Отделе Тайн и давно размышлял над тем, как можно усовершенствовать его ритуал, но, естественно, ни о каких опытах для его воссоздания я не задумывался. Не задумывался... до первого убийства. — Он немного помолчал, как будто думая, что же сказать дальше. — Когда я только узнал правду о смерти Ру, во мне вскипел гнев. Я хотел мести, хотел, чтобы виновники страдали. Я не думал о всех этих праведных выражениях из разряда «не нужно уподобляться убийцам» или «чем я буду от них отличаться, если убью». После того, как я проверил воспоминания Рудольфа, я наведался в Хогвартс и нашел душу сестры. Меня добило то, что я увидел. Моя маленькая солнечная сестренка была вынуждена мучиться и бояться даже после смерти. Пока все они жили, она тряслась от страха в подземельях замка, ни на секунду не забывая о произошедшем. — Он замолчал, чтобы проглотить ком в горле. — Мысль о ритуале пришла ко мне, когда я убивал первых двоих. Я тогда подумал: «И это всё? Они так просто умрут?» Я решил, что они не заслуживают такой легкой смерти. Решил, что этого слишком мало для них. Тогда я и вспомнил о заметках Блэка. Начал изменять и продумывать ритуал. Так уж совпало, что дата моего первого убийства идеально совпала с астрологическим значением, необходимым для возврата души. Я перепробовал и перерыл кучу модификаций последователей Блэка и придумал свой собственный ритуал. Ритуал, который исцелит душу мой Ру. И ты хочешь сказать, что всё, что я сотворил, было зря? — испытующе взглянул на парня Арчибальд. — Ну уж нет, Гарри. Я сделаю всё до конца. Я уже заплатил большую цену, и останавливаться я не намерен.       Мужчина отвернулся и продолжил выписывать имена и рунические символы на полу. Он не мог смириться с мыслью, что всё было зря. Нет, он дойдет до конца. Его малышка Ру будет жить, когда все ее обидчики будут кормить червей в своих могилах. И ему не жаль собственной жизни ради сестры. Он положит на кон всё, что у него есть. — Гарри, — шепнул парню Джеймс. — Я не чувствую свое тело, так как парализован, не могу снять веревку. Попробуй ты. Вас же учили в Дуэльном клубе. Делай всё, как я говорю. — Не буду. — Твердо сказал сын. — Он ничего нам не сделает. Он не трогает невинных. Хотел бы — давно бы убил, а не откровенничал бы с нами. Он просто хочет, чтобы его выслушали и поняли. — Он убийца, Гарри. — Яростно зашептал отец. — Кому ты пытаешься верить? И, кроме того, мы еще поговорим о том, что ты всё знал и ничего не сообщил мне! — Ты же уверен, что мы отсюда не выберемся? Да и, кроме того, насколько я помню, один из убитых работал младшим сотрудником в аврорате? Он-то мало того, что убийца, так еще и насильник, но ты ему уж точно верил больше, чем сейчас Бёрку! — так же яростно зашипел Гарри. — Откуда мы могли это знать? — спросил отец. — У нас на собеседовании нет допроса с использованием Веритасерума. Кроме того, он устроился в аврорат до того, как я туда пришел. Нам нужно уходить, Гарри. Нужно выбираться отсюда. — Отец! Прошу, хоть раз в жизни прислушайся ко мне! — прошипел сын, заглядывая прямо в глаза Джеймсу. — Не делай ничего, и он не тронет нас.       Аврор еще какое-то время вглядывался в его лицо и о чем-то размышлял, но потом все же кивнул, соглашаясь, и замолчал.       На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Только Бёрк, сосредоточенно ползавший по полу, что-то тихо нашептывал, а Поттеры не стали ему мешать. Где-то через полчаса он выкатил из темного угла стол, заполненный склянками с воспоминаниями, потом чарами достал из сундука кусок каменного пола и заклинанием водрузил его в центр своей пентаграммы. Там же спустя минуту появился призрак Руиды, и Гарри услышал, с каким шумом Джеймс втянул воздух. Зрелище было и правда ужасное.       Девочка села на кусок камня и, подтянув колени к груди, вся сжалась и начала безумно раскачиваться. Она не обращала ни на кого внимания, словно была слишком напугана, чтобы поднять глаза.       Арчибальд приблизился к Поттерам и наставил на них волшебную палочку. Джеймс сразу напрягся. — Что ты собираешься сделать? — Не волнуйтесь, — сказал мужчина. — Я просто хочу забрать воспоминания назад. Не сопротивляйтесь, и вам не будет больно.       Он поочередно приложил палочку к их вескам и вытянул серебристые нити. Гарри не сопротивлялся, но тем не менее у него появилось чувство, что кто-то засунул ему в ухо шланг от пылесоса. — Отлично. — Произнес Бёрк, убирая воспоминания в колбы. — Я прошу прощения, но я не хочу, чтобы вы мне помешали, поэтому... «Силенцио»!       Гарри почувствовал, что его губы плотно сомкнулись, а язык приклеился к небу. Он не мог произнести ни слова.       Арчибальд отвернулся от них и подошел к самому краю пентаграммы, поднял обе руки вверх, как будто к кому-то взывая, и затянул нараспев слова на древнем языке. Гарри довольно долго изучал руны и смог понять общий смысл его слов. Бёрк просил магию и смерть вернуть душу его сестры обратно в тело и принять в обмен души ее мучителей вместе с воспоминаниями, доказывающими их виновность. Он просил о справедливости, которую не мог сыскать в этом мире.       Круг пентаграммы засветился синим цветом, и это значило, что магия ответила ему. Свечение поднималось столбом вверх к потолку, пол под ними слегка подрагивал. Арчибальд прошел к столу со склянками и начал поочередно выливать их содержимое на имена, кому те принадлежали. Но воспоминания не растворялись, они клубились на полу, как туман, и постепенно превращались в жгуты, которые, медленно извиваясь, словно змеи, поползли к призраку Руиды. Девочка слегка вздрогнула и чуть сильнее сжалась, когда те начали опутывать ее в кокон.       Бёрк также нараспев произносил древние слова, смысл которых — рассудить, кто в этой ситуации большее зло, и вернуть невинную жизнь в обмен на жизни виновных. Синее свечение клубилось, казалось, магия хотела вырваться за пределы пентаграммы, но ее насильно удерживали внутри. Имена на полу зажглись кроваво-красным светом, который начал веревками окутывать синие клубы.       Арчибальд произнес на древнем языке: — Прими мои жертвы, исцели ее тело, верни ее душу, возьми мою кровь. — Он резко резанул себя по руке и погрузил внутрь клубящегося дыма. Густые капли падали на пол, и из них тоже образовывались жгуты, которые вплетались в синий дым и, усмиряя, тянули его к кокону, в котором был призрак Руиды.       Внезапно комната осветилась слепящим белым светом, который жег глаза своим порывом и мощью. Гарри крепко зажмурился, но все равно чувствовал силу, которая будто придавливала его к стулу. Он понимал, что это был мощнейший магический выброс. В ушах зашумело, но вскоре он стал поминать, что шум складывается в какие-то слова. Это был чей-то шёпот на неведомом ему языке, он был такой жуткий, что мороз пробирал кожу. Шептало что-то потустороннее, то, что не было и не могло быть человеком. Тихий голос доносился как будто из плохо настроенного приёмника, который постоянно терял связь с волной передачи. Он то усиливался, то затихал, но продолжал нашёптывать что-то довольно резкими, свистящими, шипящими звуками, парень даже не знал, с чем их можно было сравнить. И вдруг резко, как будто кто-то щёлкнул выключателем, всё прекратилось и замолкло.       Когда Гарри открыл глаза, первое, что он увидел, это Арчибальда, бессильно стоявшего на коленях, но тем не менее лихорадочно вглядывающегося в стеклянный гроб. Парень тоже перевел взгляд на тело Руиды, призрака уже не было в комнате.       С некоторым ужасом и изумлением он заметил, как бывшая бездыханной грудь начала медленно и судорожно вздыматься...