Право на любовь

      Тёплые лучи солнца ярко светили и приходилось всё время щурится с непривычки после не балующей солнечным светом зимы. Возможность держать её вот так за руку, как сейчас, и чувствовать, как она вздрагивая время от времени хватается за меня в потребности ощутить моё присутствие, разливалось бальзамом на мои раны. При всей моей беспомощности тогда, она до сих пор чувствует себя защищённой только рядом со мной. Это убаюкивало мою совесть, но я не понимал чем она руководствуется, ведь я показал полную свою несостоятельность в этом вопросе.       Пока я упивался её близостью мы не заметно для меня дошли до института, где у его входа уже кипела жизнь. Солнце приятно грело и заходить в помещение явно никто раньше времени не стремился. Алиса схватила мне за куртку и встревоженно посмотрела на меня.       — Всё будет хорошо, — сказал я дотрагиваясь до её щеки. — Я рядом.       — Алек, — услышали мы знакомый голос и обернувшись увидели быстро приближающегося к нам Макса. — Мы с вами и не пересекались больше после… — парень оборвал себя не позволив договорить фразу до конца. — Привет, Алиса, — расплылся он в улыбке.       — Привет, — сказала сестра прячась у меня за спиной. — Алек, я пожалуй пойду, хорошо? — и не дождавшись ответа побежала к кучке девчонок стоявших у входа в институт.       — Только зайди к врачу, как обещала, хорошо?! — только и успел сказать я ей в след. — Я заберу тебя после пар, — крикнул ей даже не надеясь на ответ.       — Как она? — спросил Макс глядя на удаляющуюся Алису.       — А как она может быть после подобного? — парень грустно на меня посмотрел. — Мягко говоря, не очень хорошо.       — А сам то ты как? — в ответ я только поднял на него измученные глаза. — Ясно… — протянул он мне в ответ.       — Слушай, а как вы там вообще оказались? — решил я направить разговор немного в другом направлении.       — Антону позвонила встревоженная Кира и сказала, что случайно подслушала разговор дружков её брата, и что если мы не поторопимся, то дело может очень плохо для вас закончится. Мы сначала даже не знали, стоит ли ей вообще верить или это опять какая-то её уловка, но потом всё же рискнули, но было уже поздно, — сокрушался парень.       — Лучше поздно, чем никогда, — я ободряюще хлопнул Макса по плечу, который явно себя в чём-то винил.       — Да, но всё же, дорога ложка к обеду… — грустно ухмыльнулся мне парень. — Кстати, ты слышал, что брата Киры арестовали и скорей всего посадят, но к сожалению по другому делу. Прав я был когда говорил, что он ещё тот бандит и в недалёком будущем уголовник, так и получилось.       — Прям сама судьба его от меня прячет, чтоб не убил наверное ненароком, хотя руководствуясь его логикой, я должен ему мстить используя Киру.       — Когда вы уехали, нам даже пришлось оттаскивать его от своей сестры, чтоб он её не убил в пылу эмоций. Он буквально рвал и метал. Сказал, чтоб она вообще забыла о нём, как о брате. С горяча конечно ляпнул, учитывая на что он ради неё пошёл. Сейчас на Кире вообще лица нет после его ареста. Ей явно очень плохо. Слышал бы ты её рыдания тогда.       — Плохо говоришь?! — поддавшись эмоциям мой голос слегка повысился. — Не так, как Алисе и слёз своей сестры, поверь мне, я наслушался вдоволь, — немного грубо ответил я, а потом задумчиво добавил. — Прям сказка о золотой рыбке на новый лад получается. Вот, что ей не жилось спокойно, а? Ведь у неё всё было для счастья, а захотела чтоб золотая рыбка была на посылках.       — Это ты что ль, золотая рыбка в своей интерпретации? — ухмыльнулся Макс.       — Это я о том, что это было несбыточное желание с её стороны, — и улыбнувшись ему в ответ направился в сторону парадного входа.       Казалось, что всё наконец начинает идти своим чередом. Неуверенно, всё ещё болезненно, но всё же мы продолжали жить. Впереди была ещё одна пара и я шёл по коридорам между занятиями, как вдруг увидел бегущую мне навстречу встревоженную, рыжеволосую девушку. Она явно очень спешила поскольку тяжело дышала и из-за сбившегося дыхания не могла связно говорить какое-то время. Я же оглядывал её с непонимающим взглядом. Девушка была мне не знакома. Она упёрлась своими ладошками в колени и старалась привести дыхание в норму.       — Там Алиса… — сбивчиво начала рыжеволосая. Внутри у меня всё сжалось. — Она долго плакала закрывшись в кабинки туалета и как мы не старались, никак не хотела идти с нами на контакт, — с каждой её фразой мои глаза становились всё шири из-за ужаса накрывавшего меня с головой. — А когда спросили её, что может нам позвать тебя, она сорвалась с места и побежала в сторону лестницы ведущей на крышу.       Меня будто со всего размаху бросили в воду. По моему телу пробежала дрожь, а дыхание сбилось. Я будто снова оказался в центре города и бежал к его окраинам. Пережитые не так давно эмоции разгорелись внутри меня с былой силой. Острая потребность чувствовать её в своих руках буквально разрывала изнутри. Что могло произойти, за пару часов моего отсутствия?       Я тут же сорвался с места. Коридоры, люди, возмущённые педагоги, всё мелькало с невероятной скоростью у меня перед глазами. Кто-то крутил у виска, а кто-то возмущался мне в след, что это якобы не начальная школа и пора бы уже перестать бегать по коридорам. Лёгкие начали гореть, а сам я казалось, дышал через раз. Достигнув лестницы я бежал перепрыгивая через ступеньку, а то и через две и сам плохо понимал, как не споткнулся и не растянулся прям там, потеряв при этом драгоценное время. Когда я всё же добрался до крыши от увиденного меня вновь сковал ужас, как тогда, на складах. Голову будто погрузили в кипяток, а и без того сбившееся дыхание перестало обжигать мои лёгкие из-за его отсутствия.       На самом краю крыши стояла Алиса. Её светлые волосы с лёгкостью подхватывались ветром, а содрогающаяся от рыданий фигурка казалась вот-вот сорвётся в низ от более сильного порыва ветра.       — Алиса… — крикнул я совсем не своим голосам. — Отойди от края! Всё пройдёт, мы всё переживём вместе, слышишь? — я старался чтоб мой голос звучал уверенно и спокойно, но о каком спокойствии может идти речь, когда она стоит на краю крыши? — Я же рядом с тобой, только отойди от туда, хорошо? — она истерично засмеялась в ответ.       — Ничего уже не будет хорошо, Алек. Всё проходит в этой мире, кроме прошлого. Оно теперь до конца моих дней будет меня преследовать и смотреть на меня его глазами, — она смеялась так истерично и одновременно обречённо. — Я вот всё мучаюсь вопросом, где спрашивается справедливость в этом мире? Если это она и есть, то я не желаю быть его частью, — я начинал слышать, как где-то внизу начинается ропот и галдёж.       — Что случилось? Я не понимаю? — осторожно приближаясь к ней говорил я. — Не бросай меня…       — Кто ещё кого бросил? — сказала она медленно поворачиваясь ко мне и становясь спиной к краю крыши. — После того, как он меня изнасиловал при каждом моём прикосновении ты вздрагиваешь и одёргиваешь руки, будто я грязная, — и она болезнено скривилась. — Его лицо всё время стоит у меня перед глазами, как только я их закрываю. Я так хочу забыть его, — по её лицу текли слёзы не прекращающимся потоком. — Вся моя жизнь свелась к одному единственному дню, а человек которого я люблю даже прикасаться ко мне не хочет.       — Ты не правильно всё понимаешь, — пытался переубедить её я. — Я просто чувствовал себя чертовски виноватым перед тобой и не хотел тебя ещё больше пугать, учитывая пережитое, но это вовсе не из-за того, что я считаю тебя грязной. Не пугай меня так, пожалуйста. Ведь я больше всего на свете я боюсь потерять тебя, — и её глаза изучающе на меня посмотрели будто проверяли, говорю ли я сейчас правду или нет. — Отойди от туда. Я сделаю всё чтоб ты забыла его, обещаю.       — Мы теперь не сможем его забыть никогда, Алек. Чтобы ты не сделал, — её голос задрожал. — Я беременна, — меня словно громом поразило. Так вот, что послужило спусковым крючком. Мысли забегали в моей голове, как тараканы. — Он теперь всегда будет частью моей жизни даже если я сделаю аборт, а если всё же рожу, то глаза человека который меня изнасиловал, будут до конца моих дней смотреть на меня.       — Знаешь, — начал я осторожно. — Если мы будем вместе, то никогда не сможем иметь детей, — я посмотрел на неё так же внимательно, как и она недавно изучая её реакцию. — Мы можем уехать от сюда. Куда-нибудь очень далеко, где нас никто не знает и быть наконец вместе. Исчезнуть для всех. Быть нормальной семьёй. По крайней мере с виду, а ты сможешь стать прекрасной мамой, я же не смогу тебе подарить этой возможности.       — А как же институт?       — Переведёмся на заочное отделение или придумаем что-нибудь ещё.       — Но… Если этот ребёнок будет похож, на него, а не на меня? — протянула Алиса.       — Он будет похож на тебя, — я мягко ей улыбнулся. — Воспринимай это, как шанс, а не как наказание.       — Но если…       — Никаких если и иди уже скорей ко мне. Перестань меня так пугать.       Я протянул к ней свои руки и увидев ответный порыв с её стороны взял за руку, и осторожно потянул на себя. Когда она наконец оказалась в моих объятиях я с облегчением выдохнул. Люди снизу радостно загалдели, а солнце постепенно начало клониться к закату и лучи заметно стали мягче. Я коснулся рукой её заплаканного личика и наконец чувствовал себя правильно, от того что она сейчас находится рядом, в моих руках. Я до сих пор не знаю, имеем ли мы право на эту любовь, но изменить что-либо мы не можем. И пусть с точки зрения других наши чувства будут уродливыми, для нас они всегда будут самыми ценными. Ведь пока будем существовать мы, будет и эта потребность держать друг друга в своих руках.