The valley of kings

— Ваше Королевское Высочество, сосредоточьтесь. Юный принц пристально смотрел в книгу, лежавшую на столе, но никак не мог вспомнить ни одно из написанных в ней слов. Чисто теоретически, он был уверен в том, что учил это старательно и усидчиво, но именно сейчас, когда падать в грязь лицом перед гувернёром совсем не хотелось, эти знания покинули его, оставив бездумно рассматривать витиеватые буквы. — Я не помню перевод этих слов, сэр, — виновато ответил принц, не смея поднять голову из-за боязни увидеть в чужих глазах укор. Для юноши его гувернёр был не только учителем, но и покровителем, примером и самым близким человеком во всём дворце, стены которого он покидал очень редко. Гувернёр, сэр Персиваль Грейвс, лишь вздохнул, устало откинувшись на спинку стула, обитого красным бархатом, и принялся внимательно, но без укора смотреть на принца. Криденс Бэрбоун был первым сыном короля, прямым наследником английской короны и будущим правителем из древней и прославленной династии Бэрбоунов. Юн, наивен, красив и усерден. Гувернёр был доволен своим воспитанником, но в последнее время голову юноши точно занимали другие мысли: тот часто подолгу смотрел, не отрывая взгляд, на какой-либо предмет или забывал про задания и новый материал. Грейвс понимал, что наверняка всему виной был возраст принца — в шестнадцать лет некоторые из его предков уже занимали престол и руководили целым королевством, но мысли Криденса будто всё ещё были забиты летними прогулками по парку с няней, игрушечными железными дорогами, пусть и огромными, и целой сворой игрушечных рыцарей ручной работы. Будучи дальновидным и умным человеком, гувернёр понимал, что без помощи и опоры принц не сможет справиться с возложенными на него обязанностями, которые могли обрушиться на его плечи совсем скоро: нынешний король, отец юноши, тяжело переносил заставшую его врасплох болезнь. Именно поэтому Грейвс действительно пытался быть строгим и заставлял Криденса учить всё то, что должен уметь и знать английский король. День юного принца и правда был расписан чуть ли не по минутам: утром обязательно был завтрак, включавший в себя беседу с отцом, если тот выходил из своих покоев; после обязательно была пешая прогулка и обучение верховой езде; обед, на котором Криденса могли спросить о наименовании всех поданных блюд на различных языках и верном использовании столовых приборов (с самого детства принц никак не мог запомнить подобные правила, точно они специально ускользали); уроки математики, правописания, истории и географии, обучение английскому, французскому и латинскому проходили днём; присутствовал обязательный сон с последующей прогулкой по дворцовому парку за беседой с придворными или гувернёром; ужин и вечерняя игра на музыкальных инструментах — на взгляд короля, они развивали вкус и слух юного принца; после же был положен десятичасовой сон. Всюду Криденса сопровождал сэр Персиваль, неизменно следовавший за ним. Гувернёр не мог злиться на юного принца: во-первых, не положено, а, во-вторых, из-за привязанности к нему не было никакого желания делать это. Криденс был дорог Грейвсу, и тот делал всё возможное, чтобы помочь и облегчить хотя бы чуть-чуть просчитанную, точно день, жизнь юноши. Гувернёр воспитывал мальчика с шести лет, видел, как тот рос и созревал, как мальчишеский румянец пухлых щёк сменили аристократическая бледность и чёткий контур скул с аккуратным подбородком. Он поистине гордился своим воспитанником, пусть говорил ему об этом редко. Грейвс боялся признаться самому себе в том, насколько сильно он озабочен судьбой этого ребёнка и как привязан к нему. Криденс был первым воспитанником Грейвса. Мужчина был красив, безмерно умён и воспитан, старался беспрекословно выполнять требования короля и свою главную задачу — обучение и сопровождение юного принца. Гувернёр, не изменяя своим вкусам, в отличие от принца, любил костюм-тройку с белоснежной рубашкой и, выходя на улицу при прохладной погоде, надевал тёплое чёрное пальто с белой подкладкой. Тёмные глаза, выразительные брови и атлетичное телосложение лишь усиливали влияние и обаяние мужчины, распространявшиеся на всех придворных. Многие дамы и их юные дочери вздыхали по гувернёру, но тот уделял внимание лишь юному принцу. В один из тех зимних дней, когда солнце успевает согреть землю лишь на несколько часов, но при этом так и манит выйти погреться в своих лучах, принц и его гувернёр занимались изучением латинского языка, те самые слова которого никак не могли уложиться в памяти Криденса. — Ваше Королевское Высочество, вы должны понимать, как важно то, что мы с вами делаем. Вы отдаёте этому всё время, посвящаете учёбе и самосовершенствованию свою юность, — с тоской во взгляде, как бы издалека начал гувернёр. — И я тоже. — Простите, сэр, — понурил голову Криденс, принявшись бездумно скользить взглядом по написанным строкам. — Я обещаю, что исправлюсь. — Что-то случилось? — Не уверен, сэр, я часто задумываюсь, но неосознанно… Это выбивает из колеи, и впоследствии мне трудно сосредоточиться. Но я обещаю исправиться. — Криденс поднял голову, посмотрел на гувернёра и чуть улыбнулся, отвечая на доверительное покачивание головой. — Не сомневаюсь в этом. — Грейвс отвернулся от Криденса и отошёл от стола к покрытому инеем окну. Солнце приветливо светило снаружи, но время для прогулки ещё не настало. Нарушать расписание было нельзя, так как оно было составлено точно по канону, соблюдая все традиции и обычаи королевской династии. Подобное следование чётко установленной системе дисциплинировало будущих правителей и учило их постоянству. Но Грейвс, несмотря на свою исполнительность, довольно часто задавался вопросом о необходимости подобной распланированной и рутинной жизни. Прикинув в голове возможные варианты исполнения задумки и наказания, гувернёр с довольной улыбкой повернулся к принцу и подошёл к стоявшей в углу комнаты вешалке. Надевая висевшее на ней пальто, Грейвс рассказал Криденсу о переносе прогулки. — То есть вы хотите отправиться на прогулку сейчас, сэр? — с неуверенностью в голосе спросил Криденс, стараясь не показывать, как сильно он удивлён решением строгого гувернёра. — На улице прекрасная погода, а после сна уже стемнеет. Хочу, чтобы вы увидели искрящийся на солнце свежевыпавший снег, — со сдержанной улыбкой сказал Грейвс, повязывая на шее тёплый тёмно-серый шарф, — мой юный принц. Криденс тут же поднялся, озаряя радостной улыбкой комнату не хуже солнца, и в предвкушении стал топтаться рядом с гувернёром — верхняя одежда юноши осталась в покоях. — Ваше Королевское Высочество, оденетесь желательно потеплее, так и передайте Порпентине, — женщина была личной служанкой принца, — я буду ждать вас у входа. Кивнув, Криденс медленно вышел из комнаты, осторожно прикрыв дверь, и быстрыми шагами направился в сторону широкой лестницы, поднявшись по которой и пройдя несколько коридоров, он попал в свои просторные, но уютные покои, лишённые вычурных золотых украшений и огромных окон с тяжёлыми гобеленовыми шторами. Всё было простым и нежным, по-детски невинным, как сам юноша. Криденс был действительно воодушевлён идеей своего гувернёра, поэтому, не теряя даром времени, при помощи Порпентины надел на блузу толстый свитер, сверху — тёплое кашемировое пальто из овечьей шерсти, полосатый шарф и перчатки. Несмотря на все убеждения служанки, принц отказался надевать шапку и, переобувшись, стремглав побежал к выходу из дворца, благо не столкнувшись ни с кем по пути. Гувернёр ждал Криденса в обусловленном месте и, прищурившись, смотрел на его не покрытую ничем макушку. — Вы совсем ещё ребёнок, мой принц, — беззлобно произнёс Грейвс, но не стал настаивать, и кивнул стоявшему рядом солдату. Крепкий мужчина открыл огромные двери дворца и ненароком пустил в холл свежий морозный воздух. Криденс зажмурился, с удовольствием вдыхая его, а Грейвс же, внимательно наблюдавший за ним, лишь ухмыльнулся своим мыслям и пригласил принца пройти за ним.