The valley of kings

Криденс был по-настоящему счастлив. Ему редко выпадала возможность вырваться из замкнутого круга обязательного расписания, наслаждаться моментом и снова быть беззаботным ребёнком, за которым бегала няня и следила, чтобы тот не поранился и не ушибся. Вот только вместо няни теперь был гувернёр, да и Криденс был уже совсем не мальчишкой. Но это не мешало юному принцу громко смеяться, широко улыбаясь, и кидаться снежками в бегавшего за ним гувернёра. — Мой юный принц, не думаю, что будущий король может позволить себе такое непослушание! — кричал ему Грейвс, при этом пытаясь скрыть от юноши свою улыбку. — А вы догоните, сэр, а потом мы обязательно вернёмся к нашим занятиям. — Криденс! Принц резко остановился, чуть не поскользнувшись, и с неприкрытым удивлением посмотрел на подходящего к нему гувернёра. Криденс смутно помнил, когда Грейвс называл его по имени в последний раз, возможно, когда-то в детстве. Мужчина полагал, что так к мальчку могли обращаться лишь те, кто были выше его, например, родные, но не он, не при его статусе и положении. Подойдя совсем близко к принцу, гувернёр накрыл его плечо своей рукой и, чуть наклонившись, всматриваясь в лицо юноши, сказал: — Я догнал вас, Ваше Королевское Высочество. Криденс с нервным вздохом неловко кивнул и отвернулся от мужчины. Несмотря на недолгую заминку, быстро взял себя в руки и отошёл, ощущая на себе тяжёлый взгляд гувернёра, нагнулся под предлогом поправить шнуровку на сапогах и, быстро слепив небольшой лёгкий комок снега, поднялся, развернулся и бросил его в неожидавшего такой выходки Грейвса. Мужчина застыл, грозно смотря на юнца, причём так, что тот успел поставить под сомнение свою шалость, широкими шагами подошёл к нему и с укоризненным покачиванием головы обошёл принца. Криденс боялся повернуться и проследовать за гувернёром, пока на него сверху не обрушились лёгкие комки только выпавшего снега. Он резко обернулся и заметил отряхающего свои перчатки и пальто, донельзя довольного гувернёра. — Урок номер один, мой юный принц, — никогда не теряйте бдительность: ваши враги всегда могут ударить вам ножом в спину, — учёным тоном изрёк Грейвс, подойдя ближе к Криденсу, и принялся осторожно убирать снег с пальто принца. — Вы мне не враг, сэр, — внимательно следя за чужими руками, ответил несколько тоскливо Криденс. Ему безумно хотелось перестать нервно переминаться с ноги на ногу, но те точно совсем не зависели от его желаний, что не скрылось от гувернёра: — Вы замёрзли? — Нет, просто часто в последнее время нервничаю. — Вы уверены, что с вами всё в порядке? Помните, что я всегда могу помочь вам, это моя обязанность. — Грейвс, закончив очищать от снега пальто Криденса, провёл рукой по его волосам, чтобы осторожно смахнуть ещё не растаявший снег. На чёрных вьющихся волосах снежинки смотрелись завораживающе, выгодно выделяясь на фоне. Хотелось надолго запечатлеть в памяти этот образ. Криденс удивлённо посмотрел на Грейвса, продолжившего гладить его по макушке, и смутился ещё больше. К ногам добавилась и нервно закушенная губа. — Спасибо, что решили изменить планы, сэр, — решив попытаться отвлечь гувернёра, поблагодарил его Криденс. Гувернёр кивнул и одёрнул руку. — Тогда, думаю, нам стоит вернуться обратно, Ваше Королевское Высочество. По возвращении Грейвсу сообщили о том, что король пригласил его в свои покои, поэтому мужчине пришлось оставить Криденса одного, к тому же по расписанию дальше следовал дневной сон. Постучавшись и услышав приглашение, Персиваль вошёл в покои короля. Вот где царила настоящая роскошь и простор: огромные окна, из которых лился тот притягательный солнечный свет и из которых так приятно тянуло запахом зимней свежести; гобелены и полотна, выполненные руками именитых европейских художников; непохожие друг на друга стены, каждая имевшая свою отделку, но объединённые одним сочетанием тёмно-красного и белого цветов, оттенённых золотой позолотой; огромная резная кровать из красного дуба с бордовым балдахином, украшенным узорами из золотых нитей; нежно-кремовые фарфоровые вазы, изображавшие различные сцены из античных мифов; протянувшаяся вдоль стены дверь в гардеробную, украшенная под стать общему убранству. Совсем отличалось от покоев Криденса, но, как думал Грейвс, и юному принцу когда-нибудь предстоит жить в подобных комнатах, оставив свои. — Вы хотели меня видеть, Ваше Королевское Величество, — поклонился королю Бэрбоуну гувернёр, заметивший в лице монарха недовольство, которое в последнее время довольно часто виднелось на его лице. — Да, Персиваль. Сегодня чудесная погода, неправда ли? — Монарху было уже под восемьдесят лет, но до недавних пор он считал себя вполне здоровым и крепким и действительно был таким. Криденс был единственным наследником трона, не считая его младшей сестры, которую уже выдали замуж за французского короля, заключив выгодный для обоих королевств брак. Предшествовавшие же им дети умирали от болезней и были довольно слабы из-за плохого здоровья супруги короля — та скончалась почти сразу после рождения принца. Король был строг и справедлив, сэр Персиваль Грейвс действительно уважал его и был предан этой семье, несмотря на недолгое время службы. — Да, Ваше Королевское Величество, погода действительно чудесна. — Чем вы сейчас занимались с Криденсом? — Теперь для Грейвса всё встало на свои места: отклонение от плана — невыполнение обязательств. У короля открыты окна, выходившие на дворцовый парк, а звонкий смех принца наверняка дошёл до его чуткого слуха. — Мы гуляли в парке, Ваше Королевское Величество. — Ты же прекрасно знаешь, что по плану прогулка идёт после сна, а не перед ним. — Грейвс стоял перед почивавшим королём, учтиво склонив голову. Король говорил размеренно, но вовсе не из-за желания подобрать правильные слова — болезнь давила на грудь и вызывала отдышку. — Я не буду спрашивать, кто был инициатором этой глупой затеи, но ты должен отдавать себе отчёт в том, что Криденс теперь может осознать свою возможность менять традиции. Он может почувствовать вседозволенность. — Эти слова несколько отличались от общей тональности монолога монарха — он намеренно сделал на них акцент, что прозучало довольно угрожающе. — Всё то, к чему мы стремились, может рухнуть. Впредь, Персиваль, не позволяй подобному произойти. Ты ответственен за то, что из этого мальчишки вырастет в конечном итоге, а значит, за будущее королевства. Можешь идти. — Король, не дождавшись ухода гувернёра, с облегчением вздохнул и закрыл глаза, намереваясь также отдохнуть под завывания ветра. Персиваль Грейвс, покинув королевские покои, испытывал смешанные чувства: с одной стороны понимал свою ошибку и представлял её возможные последствия, но с другой — услышать такой радостный смех дорогого ему юноши, увидеть румянец, опалявший его щёки, смущение и застенчивость после игр — всё это стало для него особым подарком к предстоящему Рождеству. Действительно дорогой и важный. Ему нужно было знать и видеть, что принц счастлив и всё ещё способен быть таким наивным и непослушным ребёнком, с которым он познакомился несколько лет назад. Грейвс шёл против воли короля, лелея надежду, что Криденс останется таким же открытым и искренним, не станет холодным и сухим, как его предки, и Англия при его правлении оживёт и наполнится новыми яркими и светлыми красками. Грейвс прошёл мимо покоев принца и, чуть приоткрыв дверь, увидел Порпентину, сосредоточенно шившую новую блузу. Криденс уже спал. Умиротворённо выдохнув, гувернёр направился в свои покои в раздумьях, как можно ускорить обучение Криденса, но при этом не сломать его. Ужины во дворце всегда проходили роскошно: раньше здесь каждый вечер собирались почтенные люди королевства за обсуждением повседневной жизни и планов. Сейчас же, когда король был не в состоянии проводить приёмы, а Криденсу этого доверить всё ещё не мог, обыкновенно подавались многочисленные, богато украшенные блюда, напитки и так с детства полюбившиеся юному принцу десерты. В громадном зале, разделённом на буфетную и столовую зоны, находился стол и стулья, у западной стены располагался мраморный камин, высокий потолок венчала огромная хрустальная люстра с десятком зажжённых свечей. Одетые в костюмы слуги и усердно трудившиеся весь день повара обслуживали гостей. На сегодняшнем ужине стол венчало блюдо из ягнёнка с клюквенным соусом, запечённого в глине, поданное в сочетании с терпким вином с черносмородиновыми тонами. Король уведомил, что по состоянию здоровья не сможет присутствовать на сегодняшней трапезе, поэтому принц был вынужден находиться в одиночестве — гувернёру было не положено присутствовать за королевским столом, он мог лишь наблюдать за ужином со стороны, но сегодня Криденс не нашёл его в зале. Появилось смутное плохое предчувствие, но принц старался не думать об этом. Как только ужин завершился, ягнёнок съеден, а десерты поданы, пробил час занятия на музыкальных инструментах, которые проводил либо приглашённый из Германии учитель, либо сэр Персиваль. Криденс надеялся, что сегодня ещё успеет поговорить с гувернёром и спросить обо всём, что его мучило, ведь тот ясно дал понять, что он поможет. У такого мудрого мужчины не может не найтись ответов на вопросы — так думал Криденс. Войдя в учебную комнату, Криденс сначала заметил зажжённые в подсвечниках свечи, но несмотря на них, вся комната была точно погружена в разбавляемый тёплым светом мрак. Окна были закрыты, но гул ветра был отчётливо слышен. Грейвса в комнате не было. Решив не терять времени даром, Криденс подошёл к фортепиано и сел на стул, сразу поставив ноги на педали, раскрыл крышку инструмента и осторожно провёл по клавишам рукой. Со вчерашнего вечера осталась незаконченная композиция, написанная им с немецким учителем. Он начал сначала, почти не глядя в ноты, наслаждаясь музыкой, и не заметил, как в комнату вошёл гувернёр. Грейвс опёрся на стол и, скрестив на груди руки, наблюдал за своим воспитанником, ревниво отмечая, как за последнее время улучшилась его игра. Закончив, Криденс обернулся в поисках пера, чтобы внести коррективы в записи, и вздрогнул при взгляде на гувернёра. — Извините, что напугал вас, Ваше Королевское Высочество. — Ничего, сэр, — криво улыбнулся Криденс и поднялся с места. — Я думал, что сегодня занятие проведёт сэр Герман. — Но вы не разочарованы, верно? — улыбнулся Грейвс и, увидев ответную улыбку, кивнул головой. — Это ваша композиция? — Да. — Она чудесна, мой принц. Криденс был рад, что в комнате было достаточно темно и его порозовевшие щёки были не так заметны. Он подошёл к столу, который стоял посередине комнаты, взял перо и вернулся к фортепиано, где смог наконец подправить не понравившиеся ему фрагменты композиции. Грейвс внимательно наблюдал за воспитанником, думая о своём. Гувернёр попросил ещё раз сыграть для него, поправил положение рук Криденса и посоветовал добавить больший эмоциональный накал в кульминационный момент. Грейвс увлечённо кивал и неотрывно следил за руками и пальцами принца, грациозно скользившими по клавишам. Тонкие запястья и длинные изящные пальцы, на одном из которых красовался фамильный зелёный перстень, — эти руки идеально подходили для игры на инструменте. — Мой принц, — мягко начал Грейвс и, поднявшись с места, взял со стола чистый лист бумаги и снова сел рядом с воспитанником, — я бы тоже хотел написать с вами композицию, но в четыре руки. — Гувернёр отдал ему в руки лист и с ожиданием посмотрел в глаза опешившего юноши. Криденс отвернулся, не выдержав взгляд Грейвса, и принялся упорно смотреть в крышку фортепиано, чуть нахмурив брови. Как отметил гувернёр, принц снова задумался и был совсем не сосредоточен. — Я согласен, сэр, — резко ответил Криденс, взял в руки чистый лист и положил его поверх предыдущего, исписанного чёрными ровными нотами. — Тогда начнём завтра, а сейчас вам следует отправиться спать. Криденс кивнул и, окинув взглядом тёмную учебную комнату, покинул её вместе с Грейвсом. Гувернёр молча проводил принца до его покоев и, поклонившись, оставил на попечение Порпентины. Завтра Криденса ждал новый день, и он, как всегда перед сном, тихо прошептал пожелание о том, чтобы «завтра» отличалось от «сегодня» с удовлетворением отмечая, что оно начинает действительно исполняться.