Tactical Survival

Детей пускают в столовую ровно в полдень. Модести открывает дверь, и им предстают Мэри Лу и Частити, стоящие напротив с одинаковыми выражениями лиц и сложенными ладонями. Криденс ожидает у стола, готовый к раздаче — он вызывался на эту работу с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы не проливать ни капли. Однажды он уронил половник. Тогда мать подняла его и ударила им по костяшкам пальцев с такой силой, что его левый безымянный палец все еще несколько искривлен. Больше он его не ронял. Он сгибает пальцы, чувствуя легкое растяжение мышц под кожей, и думает о предстоящей встрече с Мистером Грейвсом. Он следит за каждым ребенком, что близок с его матерью, в поисках кого-то особенного. У Мистера Грейвса было видение. Мистер Грейвс может видеть будущее. Как и Жанна д’Арк, он является чем-то большим, чем просто человеком, он — тот, кто поведет людей за собой. Однажды Криденс будет таким же, как он. Но пока что он не может найти никого особенного в их группе. Пока что. — Сэр? — доносится до него нервный голосок, осторожно, но твердо. Криденс встречается с ребенком лет девяти-десяти, не больше, глазами и автоматически улыбается, наливая порцию супа в протянутую миску. — Пожалуйста. Ребенок улыбается в ответ и убегает, присаживаясь на первое попавшееся свободное место на полу. Криденс наблюдает за ним, разливая остатки обеда; мальчишка может быть тем самым ребенком. В конце очереди Частити раздает листовки, Криденс смотрит на них с нарастающей неприязнью. Они — не более чем ложь, направленная на то, чтобы запугать и дезинформировать общественность. Мистер Грейвс показал ему настоящую магию, он вылечил его раны. Для этого ему совсем не нужны были кровавые ритуалы и жертвоприношения — просто мягкие прикосновения. Мать понятия не имеет, о чем говорит. А может быть и имеет, специально распространяя зло. Наконец он отворачивается и концентрируется на своем занятии, получая мимолетные улыбки и тихие «спасибо» от детей. Мистер Грейвс говорил, что не существует абсолютной истины между добром и злом, именно поэтому его мать может быть к нему добра, но в то же время причинять боль. Она может дать ему имя и новую жизнь, а затем самостоятельно все это разрушить. Криденс размышляет о своей другой матери, что была у него когда-то. Она умела колдовать. Была ли она на самом деле злой? Ведь Мистер Грейвс, очевидно, не был. — Поторопись, — шипит Мэри Лу ему прямо в ухо, и мальчик вздрагивает. Женщина улыбается, но ее глаза остаются пусты. — Мы должны еще кое-что показать гостям. Волосы на затылке встают дыбом, но он подчиняется. Сейчас лучше не пререкаться. В этом они с Мистером Грейвсом пришли к единому мнению. Он должен быть здесь, по крайней мере, пока он не найдет ребенка и не поможет его спасти. И если это означает пройти через еще одну церемонию сжигания ведьм, так тому и быть. Как и обычно, он старается отвлечься — перенестись мысленно куда-нибудь подальше. Он думает о том первом разе, когда Мистер Грейвс забрал его с собой. Он привел его в небольшое кафе находящееся всего в паре улиц от дома, но, казалось, на расстоянии нескольких миров от людей. Они разместились на террасе этажом выше основного заведения, отдельно от мирно обедающих завсегдатаев. Криденс окинул взглядом улицу, убеждаясь, что даже если мать или одна из сестер пройдут мимо, они и не подумают, что он может быть где-то здесь. Он почувствовал, как Мистер Грейвс смотрит на него, и выпрямился, старательно скрывая смущение. Пока мужчина заказывал кофе, Криденс задумчиво разглядывал незнакомца, все еще чувствуя растерянность. — Ты, должно быть, задаешься вопросом, почему я привел тебя сюда, — вежливо отметил Мистер Грейвс. — Забыл спросить. Ты голоден? — Нет, — хрипло пробормотал он, делая шаткий вдох. — Спасибо, — солгал он, несмотря на то, что аромат пищи кружил голову. Оглядываясь назад, он может признаться, что это было скорее жадным желанием, нежели голодом. Никогда прежде он не видел чего-то столь вкусного за пределами магазинной лавки. — Какие манеры, — усмехнулся Грейвс, словно зная, что Криденс лишь пытается быть вежливым. — А люди говорят, что в наше время они канули в лету. — Это не про меня, сэр, — ответил мальчик, слегка вздернув подбородок и сжимая руки в кулаки под столом. — Хватит уже этих «сэр». — Мужчина вновь одарил его улыбкой. Жар, томившийся в груди, к несчастью Криденса разрастался вверх на шею и уши. Может быть даже лицо, но в этот момент к ним подошла официантка, и он облегченно вздохнул, стараясь успокоиться и хватая чашку кофе. Он сделал глоток, обжигая горло, и улыбнулся. — Очень вкусно, спасибо. — Всегда пожалуйста, — кивнул Мистер Грейвс, задумчиво обводя край крышки большим пальцем. — Я должен тебе признаться... — Вы преследовали меня, — продолжил его слова мальчик, даже не задумавшись, и вновь покраснел. — Простите, я... — но мужчина лишь окинул голову и рассмеялся. — Именно так, — согласился он, все еще посмеиваясь. — Но это не совсем то, что я собирался сказать. Не то чтобы это было откровенностью после всего, что ты видел. Тем более, будет честным признать, что ты также наблюдал за мной. Боясь услышать то, что будет сказано дальше, Криденс лишь склонил голову, делая еще глоток горького напитка. Лишь бы чем-то себя занять. Мистер Грейвс наклонился ближе, впиваясь в него острым взглядом, и мальчик буквально почувствовал себя мышкой, загнанной в угол. Но он не ушел. Мистер Грейвс склонил голову, явно удовлетворенный. — Ты не кажешься мне человеком, который за все это время не разглядел бы... возможность. — Н-наверное? — Криденс моргнул. — Своего рода инстинкт выживания, не правда ли? Ах, вот он о чем. — Да. Мистер Грейвс кивнул, слабо улыбаясь, а затем подтолкнул кофейник ближе к мальчику. — Не стесняйся, пей. И он пил. Пил, пока они разговаривали про его семью и его обязанности. А Мистер Грейвс все это время не отводил взгляда от его лица, полностью сосредоточив на нем свое внимание. Наконец мужчина выпрямился в кресле. — Я собираюсь поделиться с тобой кое-чем важным. Готов меня выслушать? Криденс, считавший, что вряд ли есть в мире что-то более скучное, чем рассказ о его жизни, кивнул. Улыбка Мистера Грейвса цепляла даже больше, чем его слова. Конечно, нельзя не признать, что и слова впечатляли не меньше. Маги, волшебная кровь, задание, видения. Его вырвал из мыслей звук захлопнувшейся двери. Он лишь кинул на нее безразличный взгляд, с удивлением отмечая, что собрание все еще не закончилось, а мать по-прежнему с энтузиазмом вещала: — И берегитесь, дети. Далеко не все способны принять правду. Это требует силы, а силу надо развивать. Вспомните Иисуса... Криденс судорожно выдыхает, радуясь, что его не поймали. Последнее, что ему сейчас нужно — это наказание накануне встречи с Мистером Грейвсом. Его существование сейчас приобрело куда более благородную цель, и слушать о том, во что он больше не верил, стало значительно проще. Криденс продолжал покорно смотреть на мать, подавая пример. Грейвс стал для него лучиком света во тьме — тем, что Криденс так старательно искал в церкви все эти годы. Спасителем в человеческом обличии. Истинным избавлением. И все же священник в чем-то был прав. Для того, чтобы быть спасенным, ему действительно необходимо распахнуть свой разум и приложить усердие. *** Иногда Мистер Грейвс приводил его в старый кирпичный дом в западной части города, по крайней мере, именно такой вывод сделал Криденс, основываясь на виде из окна спальни. Приходили и уходили они неизменно с помощью магии, «трансгрессия» — называл это Грейвс. Из темной аллеи в гостиную, затем обратно. Они всегда посещали один и тот же дом, но Криденс подозревал, что мужчина здесь не живет. Слишком уж обычным он был для дома волшебника. Вот и сегодня — Мистер Грейвс лишь взглянул на него, а затем сделал шаг, врываясь в личное пространство и беря его за руку. Криденс сделал вдох, ожидая привычное сдавливание, и в следующий момент они уже были на кухне, залитой мягким солнечным светом, проникающим сквозь окно. Криденс тяжело прислонился к ближайшему шкафчику, стараясь перенести на него вес. Матушка вчера постаралась особенно, у него по-прежнему кружится голова. Он помнит, еще со случая с окном, что доктор назвал это потерей крови. Он знает, что необходимо поесть, но ему нечего. Головокружение, обморок, на поздней стадии — истерия. Он лишь надеялся, что до этого не дойдет при Мистере Грейвсе. Мужчина ненадолго покидает кухню, возвращаясь с обычной белой кружкой. Он ставит ее на стол, а затем ласково пробегает пальцами по поврежденной коже. Дыхание Криденса ровное, осторожное. Он плакал вчера во дворе за церковью, где, он надеялся, его никто не видел и не слышал, но злость так и не прошла. Он все еще чувствует себя абсолютно выпотрошенным. Это было впервые за долгое время, но он рад, что Мистер Грейвс об этом не узнает. — Криденс? — зовет его мужчина, и он понимает, что тупо пялился в пространство все это время. — Да? — мальчик переводит взгляд и видит, что его рукав закатан, а на коже — ни пятнышка. — Ох, спасибо, — Криденс старается вложить в голос всю испытываемую им благодарность, но голос ломается. Мистер Грейвс хмурится, явно недовольный, и Криденс вздыхает. Он должен стараться лучше. Мальчик трясет головой, стараясь сосредоточиться. — Я действительно признателен вам за то, что... — На его плечо опускается крупная мужская ладонь, и он вздрагивает. — Просто пей. — Что? Мистер Грейвс кивает на кружку, приступая ко второй руке. — Думаю, у тебя шок. Это должно помочь. — Это какое-то зелье? — Мальчик кидает неуверенный взгляд внутрь чашки. Выглядит вполне обычно. — Я бы сказал, что это зависит от восприятия, — мужчина улыбается, все еще сосредоточенный на своем занятии. — Но можно сказать и так. А еще там есть шоколад. И Криденс пьет, надеясь, что хоть капля волшебства этого напитка останется в нем. Тепло распространяется по его телу, успокаивая остаточные ощущения тяжести. Он закрывает глаза, чувствуя, как магия растекается по венам, как боль в руках притупляется, оставляя после себя лишь приятную прохладу. Мистер Грейвс делал это и прежде, но так, словно это не имело значения. Обычно в это время они разговаривали о том, как найти ребенка. Криденс очень надеялся, что они не будут вспоминать это сейчас. — Чувствуешь себя лучше? Теперь все будет нормально? — Нормально? — распахивает глаза Криденс. Грейвс лишь продолжает смотреть на него, приподняв брови, и неожиданно он чувствует необъяснимый страх, выпрямляясь. — Да, спасибо, — бормочет он. — Отлично, — его взгляд скользит по рукам Криденса, вновь возвращаясь к его лицу. — Кажется, раньше все было не так сильно. Что-то произошло? — Ничего, что было бы связано с магией, — мальчик отводит взгляд, ставя кружку на край стола, — если вы об этом. — Это тоже, но я действительно волнуюсь. — Я не хочу об этом говорить. — Я понимаю, но мы должны. Криденс сжимает губы и выдыхает, начиная мысленный отсчет в голове, а затем сжимает руки в кулаки, впиваясь неровными ногтями в кожу ладоней. Грейвс продолжает наблюдать, словно оценивать. — У тебя отличный самоконтроль, не так ли? — Был когда-то. — Что ты имеешь в виду? — продолжает давить Грейвс. Криденсу приходилось видеть это и раньше — жадное любопытство, желание получить нужную информацию. Он терпеть не мог, когда это было направлено на него. — Я не знаю. — Нет, ты знаешь. — Вы изменили меня! — сдается Криденс, от всей души надеясь, что это положит конец их разговору, но прекрасно понимая, что на самом деле нет. Как и обычно, мужчина склоняет голову, продолжая прожигать его цепким взглядом. — Я ничего не делал, Криденс. Не применял никаких заклинаний, чар. Ничего... — Это не то, что я имею в виду, — шипит мальчик, впервые прерывая мужчину и тут же чувствуя вину, но тот лишь приподнимает брови. Очевидно, в жизни ему приходилось сталкиваться с куда более пугающими вещами, чем разгневанный подросток. И Криденс продолжает говорить, даже не задумываясь — что-то глубоко внутри него желало увидеть как далеко он способен зайти, узнать, что предпримет Мистер Грейвс, чтобы избавиться от него, когда узнает, насколько на самом деле он испорчен внутри. — Вы, вот что выводит меня из себя. Вот что раз за разом подрывает мой контроль. Я могу сдерживать себя со всеми, но когда я с вами... — он давится воздухом, замолкая. Даже его голос подводит его. — Ах, вот в чем дело, — Мистер Грейвс вновь кладет ладонь ему на плечо, сжимая, и место, к которому он прикасается, словно горит огнем. — Но видишь ли, это вовсе не моя вина. И Криденс тянется к его прикосновениям, словно марионетка на ниточках. Когда он вновь начинает говорить, его голос звучит тихо и жалобно, словно у ребенка, которого он так и не нашел. — Тогда почему? Мистер Грейвс наклоняется ближе, их носы практически соприкасаются. Криденс чувствует, что он едва способен дышать, и, как ни странно, вспоминает старые истории о кошках, что прокрадываются в кровати младенцев, похищая воздух у спящих детей. Об этом его мама предупреждала тоже. Мистер Грейвс слегка встряхивает его, и выражение на его лице куда более открытое и серьезное, чем когда-либо прежде. — Ты спал, Криденс. Все это время ты спал, и вот сейчас ты проснулся. А жить в реальности — это всегда гораздо, гораздо сложнее. *** Криденс опаздывает, чертовски опаздывает, мечтая вернуть уже прошедшие часы, но это бесполезно. Как бесполезно просить его матушку не бить его, как бесполезно пытаться не смотреть на Мистера Грейвса каждую отведенную им минуту. Как бесполезно пытаться остановить свои мысли о нем, действия по отношению к нему. Люди, проходящие мимо, не обращали на него внимания — им не было никакого дела до мальчика в потертой одежде и ускользающими нотками волшебного прошлого. Криденс знает, что однажды наступит день, когда он покинет это место навсегда и станет частью нового мира; мира, которому принадлежит Мистер Грейвс. Он думал о том, что вероятно, в мире существуют и другие места, группы, другие общества, у которых другое правительство. Он многого не знает, но никак не может перестать размышлять о том, какой его жизнь будет в будущем. Вещи, связанные с магией, не так уж и просто скрыть без дополнительной помощи. Возможно, это именно то, чем он хотел бы заниматься — помогать другим волшебникам хранить жизнь в секрете от всего остального мира Он старается откинуть все эти мысли прочь, переступая порог дома. Его мать, может быть, и не обладает темной магией, но отлично умеет разбираться в людях, особенно когда дело касается ее детей. Криденс уже на один шаг ближе к тому, чтобы вновь получить наказание, и он не желает ухудшать ситуацию одними лишь мыслями. К счастью, его мать занята, и он незаметно проскальзывает внутрь, устраиваясь с краю комнаты, в которой проходит собрание. Матери удалось привлечь на свою сторону не так уж и много людей за все годы, и сейчас они все здесь — этакая смесь из нервных мамочек и грубоватой молодежи, ищущей место, куда можно излить все накопленное недовольство. Когда-то он бы мечтал быть следующим, кто станет их лидером. Он мечтал вывести их за пределы их маленькой церквушки и расширить группу. Сейчас он с радостью отдаст эту привилегию своей сестре. Чувствуя облегчение, Криденс с нетерпением ждет, когда он сможет снова уйти. Мальчик окидывает взглядом комнату, ловит улыбку девушки с другого конца помещения и автоматически улыбается в ответ. Он должен делать то, что положено, пока у него не появится объективной причины покинуть дом. Внезапно он замечает, что девушка направляется к нему. Криденс наблюдает с любопытством, задаваясь вопросом о том, что ей может от него понадобиться за исключением порций еды, за которыми она неизменно приходит со своими братьями и сестрами. Она садится рядом, и он разворачивается, заранее чувствуя дискомфорт. — Привет, Криденс, — негромко говорит девушка, стараясь соответствовать тону комнаты. Все вокруг негромко беседуют, как это часто бывает, дожидаясь, когда Мэри Лу начнет стандартное выступление, рассказывая последние новости и проверяя, все ли в порядке. Криденс оглядывается, убеждаясь, что никому нет до них дела. — Привет, — вежливо кивает он. Незнакомка, которой, кажется, не больше пятнадцати, улыбается шире и склоняет голову. — Как твои дела? — спрашивает она, еще больше подтверждая тем самым, что совсем не знает его. — Очень хорошо, — отвечает Криденс, напрягаясь, когда она протягивает руку и кладет ее поверх его. — Я рада, — она легко пробегает пальцами по кромке его рукава. — Мне тут стало интересно, как ты думаешь, твоей матери не нужна дополнительная помощь? Понимаешь, моя мама действительно готова помочь продвинуть ваше сообщество, и если бы ты спросил... Он хмурится, а рука девушки скользит выше. Криденс моргает, уставившись на нее беспомощным взглядом, а затем неожиданно понимает, что ему предлагают, и в ужасе отшатывается. — Тебе стоит уйти, — выдавливает он, к своему удивлению чувствуя полнейшее безразличие. Девушка его абсолютно не интересует. Особенно сейчас. Незнакомка краснеет, а затем бледнеет, наткнувшись взглядом на что-то за его спиной. — Как скажете, сэр, — бормочет она и поспешно ретируется. Криденс моментально поворачивается, но в его плечо уже вцепляются сильные пальцы матери, и он вздрагивает. — Матушка, ты... — Я все видела, Криденс, — произносит она, наклоняясь к нему и все еще стоя за спиной. Он замирает, отчетливо понимая, что за ними наблюдают, и ненавидя себя за то, что его по-прежнему волновало то, что люди могут узнать истинное лицо его матери. — Я... Видела? — шепчет он, не зная, что сделал не так. Впрочем, он почти всегда не знал. Его сердце бешено бьется, пока он думает, как это отразится на его наказании, ведь он и так опоздал. Что, если ему запретят гулять в одиночестве? Он бы предпочел быть избитым тысячи раз, но по-прежнему иметь возможность видеть Мистера Грейвса. Но хватка его матери расслабляется, и она легко треплет его по плечу. — Да. Как ты знаешь, воздержание — это добродетель. Ты всегда должен стремиться быть неподкупным. В ее голосе звучит неподдельная гордость, прежде направленная лишь на Частити. Он давно отчаялся услышать этот тон по отношению к себе, и сейчас это сбивает с толку. Криденс разворачивается и смотрит на нее пустым взглядом в поисках подходящего ответа. Может, она лишь красуется перед другими членами собрания? Пытается показать им, насколько прилежно она следует пути Всевышнего? Пока он думает, улыбка сходит с ее губ, и Криденс понимает, что его молчание затянулось. — Я поступаю так, как вы научили меня, матушка, — произносит он первое подходящее, что приходит в голову. — Истина всегда остается за вами и нашим Господом. Слова ощущаются на языке вязко и неправильно, но он верил в них так долго, что превратиться в мальчика, которым его хотела видеть Мэри Лу, не составляет труда. — Истина остается и за тобой тоже, Криденс, — вновь улыбается она. — Не думай, что я не знаю, как сильно ты старался. И Криденс улыбается в ответ, понимая, что независимо от того, что он говорит, она всегда скажет обратное. Она гладит его по голове, словно ему снова десять, и уходит. В глазах Мэри Лу вновь застывают льдинки, а губы сжимаются в тонкую линию. Криденс смотрит ей вслед, абсолютно потерянный. Еще вчера Мистер Грейвс прикасался к нему, лаская его лицо. За эти прикосновения он отдал бы все, что у него есть. Воздержание считается добродетелью лишь тогда, когда существует реальный соблазн. И когда Мистер Грейвс медленно очерчивал пальцами его скулы, Криденс был согласен на все. Но это был отнюдь не первый раз, когда желания Криденса вырвались из его снов, воплощаясь в реальность. В первый раз Мистер Грейвс лишь приобнял его за плечи, притягивая ближе, дабы скрыть один из очередных секретов от посторонних ушей. А Криденс замер, его мышцы напряглись, а разум и сердце устремились в бесконечную гонку, словно кролик, спасающийся бегством. Неужели это было нормальным среди волшебников? Если бы какой-либо другой мужчина касался его так, Криденс бы определенно понимал, что это значит, но здесь, с этим мужчиной... Он совсем не знает, что ему делать, и до ужаса боится совершить ошибку. Очевидно, его внутреннее смятение не осталось незамеченным. — Прошу прощения, я вовсе не желал поставить тебя в неловкое положение, — произнес Мистер Грейвс, отодвигаясь. — Все в порядке, — пробормотал Криденс, чувствуя, как паника охватывает все его существо, и инстинктивно сделал шаг вперед, стремясь сохранить контакт. — Я не против. Криденс был более, чем просто не против. Он понимал, что Мистер Грейвс наверняка подумает, что он лжет. Услышит бешеное сердцебиение. Но мужчина лишь улыбнулся, в его глазах плескалось открытое любопытство, и вновь коснулся его плеча, задевая кожу шеи. С тех пор Криденсу казалось, что с каждым прикосновением его жизнь становилась лучше — Пол? — слышит он и моментально вскидывает голову, вздрогнув, словно это позвали его. Его взгляду предстает мальчик, тот самый Пол, с энтузиазмом спешащий к своей матери. Он встряхивает головой, стараясь отвлечься от воспоминаний и сосредоточить свои мысли на чем-то совершенно ином, и оглядывается, останавливаясь на Частити. Она заметила, он может видеть это по ее огромным глазам с искорками удовольствия. Рядом с ней стоит одна из юных девочек, что-то рассказывая, но сестра не обращает на нее ни малейшего внимания. Криденс хмурится, но она продолжает смотреть в упор. Мальчик уверен, что теперь его еще долго будут дразнить, называя другим именем, когда матери нет рядом. Злость разрастается в груди, чувство, над которым он не имеет власти. Криденс делает вздох и старается подавить его. Его руки начинается трястись, и он сжимает их в кулаки, отправляясь на поиски Модести. Раньше в свободное время он обучал девочку чтению, но в последние дни он был слишком занят. Вина гложет его изнутри, когда сестра улыбается ему, так легко и чисто. Модести всегда была умной девочкой, которая видела намного больше, чем все вокруг. Она была особенной. Именно поэтому Криденс и Частити устроили небольшую войну за нее в первые дни ее появления в их доме. Тогда Модести еще не отошла от расставания с ее родными братьями и сестрами, а Частити уже настаивала что они теперь ее новые брат и сестра. Криденс же просто не мешал малышке страдать, чем выиграл первый баттл. Конечно, Модести, как и ожидалось, отдавала предпочтение девочке, но ничто не может противостоять искренности и доброте, а в этом Криденсу не было равных. Именно он будил девочку при кошмарах и обнимал ее, пока она не успокаивалась. Частити же интересовало лишь то, как уложены ее волосы и во что она одета. Убедившись, что на них никто не смотрит, Криденс щелкает ее по носу. — Что вы тут делаете? — Мы с Мэл собираемся утроить охоту на ведьм, — улыбается сестра. Мальчик чувствует, что в груди что-то екает. — Вы с Мэл, — повторяет он, окидывая вторую девочку критическим взглядом и успокаивая себя, что это просто игра. — Звучит здорово. — Хочешь пойти с нами? — У меня слишком много дел, — улыбается Криденс. — Ну и ладно, — пожимает плечами Модести. Не самое больше разочарование в ее жизни. Мэл тянет девочку за рукав и что-то шепчет на ухо. Модести смотрит в ответ и кивает, махнув Криденсу на прощание. — Только недолго, — напоминает ей брат, но в этом нет ни малейшей необходимости. Никто из них не хочет разгневать матушку. Модести, посерьезнев, кивает, а затем уходит. Еще какое-то время Криденс сосредоточенно вдыхает и выдыхает, техника, которой он научился еще в детстве, и наконец успокаивается. Еще немного, и он покинет это место, и он ждет этого момента больше всего на свете. Мысль об этом не покидает его ни наяву, ни во сне, ведь впервые в жизни у него есть надежда на счастливое будущее. Но он никак не может перестать думать о том, что же будет с Модести. Подвинувшись, он прислоняется к стене, надеясь, что больше к нему никто не подойдет, и начинает размышлять о терзающей его проблеме. Может быть, когда настанет подходящий момент, он сможет забрать ее с собой. Ведь если Мистер Грейвс может научить его, то возможно — и ее тоже? Но даже если нет, девочка по-прежнему может пойти с ним. В своем новом мире Криденс сможет найти местечко и для нее, думает мальчик. Он вновь чувствует внимательный взгляд Частити на себе и сжимает зубы, обещая себе, что он обязательно заберет младшую сестренку с собой. Однажды он будет таким же сильным, каким его мать когда-то хотела его видеть. И тогда он вернется за ней. *** Дом, в который приводил его Мистер Грейвс, стал для Криденса чем-то особенным. Это было то самое место, где его впервые поцеловали, коснулись, занялись с ним любовью. Сегодня Криденс изо всех сил цепляется пальцами в плечи мужчины, пока тот толкается в него, с каждым движением вбивая в стену. Чувство наполненности, первое время казавшееся ошеломляющим, сейчас стало естественным. Именно так он чувствует свою принадлежность мужчине, так он чувствует себя нужным. Криденс скулит, когда мужчина случайно задевает чувствительную точку внутри, с глухим ударом откидывая голову на стену, и Грейвс глухо смеется сквозь хриплые вздохи. Он наклоняется, прикусывая ключицу, и тут же проходится по этому месту языком. Когда он сделал это впервые, Криденс задохнулся и кончил, залив своим семенем весь живот и руку мужчины. Сейчас же он лишь стонет, поворачивая голову и ловя губы мужчины своими. Стена за его спиной такая широкая и холодная — единственное, что еще хоть как-то поддерживает его и приводит в чувство. Когда они делают это в постели, Криденс нередко теряется в чувствах, расслабляется и забывает двигаться, но в такой позиции он полностью вовлечен в процесс и готов участвовать. Он впивается пальцами в спину мужчины, двигая бедрами в удобном для себя темпе, и его накрывает ошеломляющее, пугающее понимание, что он становится в этом все лучше. Грейвс поудобнее хватает его за бедра, слегка приподнимая Криденса и делая их позицию удобнее. Он больше не задевает то самое место внутри парня, но это уже не важно. Криденс старается изо всех сил, сжимая мышцы и держа спину прямо, каких бы усилий ему это не стоило. Он никогда не отличался физическими данными, но с каждым их разом он чувствует себя сильнее, более равным Мистеру Грейвсу. Криденс давно заметил, что это одна из любимых позиций мужчины — он просто с ума сходит, каждый раз, независимо от того, находятся ли они лицом к лицу или Криденс лежит на животе. Тот факт, что они вместе достаточно долго для того, чтобы замечать такие мелочи, доводит его до края блаженства. Он собирает все эти кусочки, части одной большой картины о своем мужчине, чтобы однажды увидеть ее целой. — Давай же, — шипит Грейвс сквозь сжатые зубы, сбиваясь с ритма. Криденс знает, что это значит. Он выгибается, сжимая мышцы и сильнее сцепляя ноги за спиной мужчины, заставляя того задыхаться, а руки трястись. Бедра мужчины вздрагивают, толкаясь в него последний раз и жестко вбивая в стену, и он кончает. Его хватка ослабляется, и Криденс спешит опереться на ближайший комод, чтобы позорно не скользнуть по стене, радуясь в душе, что у него достаточно сил, чтобы помочь Грейвсу. Сейчас он может быть полноценным участником, а не просто последователем. Пальцы вновь с силой впиваются ему в бедра, и Грейвс стонет, утыкаясь лицом ему в шею и жадно вдыхая. Криденс мычит, подаваясь вперед и потираясь щекой о волосы мужчины. Он все еще возбужден, но сладкая, расслабляющая нега растекается по всему телу, и он думает, что может подождать. — Как же ты хорош, — неразборчиво бормочет Мистер Грейвс ему в шею. — Как это вообще возможно? Криденс задыхается, чувствуя, как жар от этих слов растекается по телу. Его ноги, и без того ослабшие от напряжения, начинают подрагивать. Грейвс, все еще утыкаясь носом в его шею, проводит языком по чувствительной коже, и мальчик срывается в негромкий стон. Он выгибается в объятиях мужчины, и тот смеется, прижимая Криденса ближе и делая шаг от стены. Криденс пугается, его ноги едва не соскальзывают с бедер Грейвса, но тот лишь крепче сжимает его в руках, направляясь обратно к кровати. Минута, и мальчик уже лежит на спине, опираясь на локти, и краснеет, замечая Мистера Грейвса, стоящего над ним и беззастенчиво его разглядывающего. Мужчина останавливает взгляд на его лице и усмехается. — Не говори мне, что ты снова стесняешься. Криденс пытается гордо вздернуть подбородок, но все рушит Грейвс, который встает одним коленом на кровать, и его «нет» срывается с губ хриплым едва слышным шепотом. — Да, я вижу, — забавляясь, бормочет мужчина, подтягивая Криденса ближе к краю кровати так, чтобы его ноги свесились вниз. Он окидывает мальчика критическим взглядом, легко пробегая пальцами по нежной коже бедер. — Мой прекрасный мальчик. Криденс откидывается на спину, когда Грейвс устраивается между его ногами, раздвигает их и крепко фиксирует сильными руками. Мужчина улыбается, скользя губами от одной бедренной косточки к другой, и мальчика потряхивает от нетерпения. Он никогда не выдерживал слишком долго, и сегодняшний день не исключение. Впрочем, Персиваль тоже никогда не дразнил Криденса излишне долго, лежит ли причина этого в желании или в элементарной целеустремленности его характера Криденс не знает, но сейчас это не имеет значения. Особенно когда мужчина заглатывает его, как всегда ошеломляюще прекрасно, и Криденс впивается пальцами в простыни в отчаянных поисках чего-то, что сможет его отвлечь, а затем инстинктивно протягивает руки вниз, запуская их в волосы мужчины и направляя. Грейвс, кажется, совершенно не против, и, осмелев, мальчик пропускает шелковистые пряди сквозь пальцы, разрушая иллюзию контроля ситуации. В ответ на его действия Грейвс ускоряет темп, словно бросая вызов, и Криденс скулит, в безуспешной попытке оттянуть финал. Он хотел бы остаться здесь как можно дольше. Его мышцы напрягаются, но когда он пытается конвульсивно свести ноги, ему не позволяют, и он лишь беспомощно постанывает, мечась по кровати. А потом мужчина сглатывает, и Криденс теряет контроль. Его тело замирает, и он кончает. По телу расплывается сладкая нега, а разум на секунду отключается. Грейвс одобрительно мычит, посылая вибрацию по расслабленному телу мальчика. Все еще находясь в прострации, он едва замечает, как мужчина взбирается на кровать и ложится рядом, запуская пальцы ему в волосы. Криденс прикрывает глаза и перекатывается, прижимаясь ближе. Он представляет, как мужчина обнимает его за талию, а затем они засыпают вместе. Но все это лишь мечты. В реальности же Мистер Грейвс вновь проводит пальцами сквозь пряди его волос, а затем спрашивает: — Во сколько тебе нужно быть дома? Не открывая глаз, Криденс думает, что опоздал, вероятно, еще час назад. — Скоро. — Ну, тогда, возможно, тебе стоит идти. Я не хочу, чтобы ты... — Я знаю, — резко обрывает его мальчик, отстраняясь и начиная оглядываться в поисках одежды. Большинство находится быстро, кроме рубашки — жертвы бешеного энтузиазма его любовника. Порой он увлекается, прикасаясь к нему более жадно и целуя более требовательно, так настойчиво и отчаянно. Эти моменты Криденс любил больше всего. Он находит свою рубашку под кроватью и медленно надевает, стараясь тянуть время. — Будь осторожен, — напоминает Грейвс, не глядя на него, полностью сосредоточенный на своем внешнем виде. — Оставайся настороже. Криденс кидает на него мимолетный взгляд, ничего не отвечая. Грейвс всегда упрекает его за то, что он не дает матери отпор, но и не разрешает ему покинуть дом. Это жалит, но мальчик не может винить его. Это странное чувство, которому невозможно найти объяснения. Пока что, говорит Грейвс. Но вскоре это изменится. Еще немного, и Криденс покинет это место, и они будут жить вместе в каком-нибудь маленьком домике далеко отсюда. А пока что ему просто нужно ждать. Чего бы это ни стоило. Мистер Грейвс смотрит на него, и, внезапно заинтересованный выражением лица, подходит, приобнимая за плечи. — Мы уже близко, я чувствую. Он поднимает с кровати пиджак мальчика, приводя его в надлежащее положение, и продолжает говорить: — Ты проделал великолепную работу, Криденс, осталось совсем чуть-чуть. Обычно он всегда говорил «спасибо», отвечал, что он сделал все это ради него, Мистера Грейвса. Но в этот раз все иначе. Ему совсем не хочется уходить. — Это не мое настоящее имя, — даже не подумав, отвечает он. — Что? — мужчина поднимает взгляд, удивленный неожиданной переменой. Криденс краснеет. — То есть, это мое имя, но когда я родился, меня звали не так. Миссис Бэрбоун дала мне его. — И как тебя звали раньше? — заинтересованно склоняет голову Грейвс. — Я не знаю. — Понимаю, — задумчиво кивает мужчина. — А как бы ты хотел, чтобы тебя звали? — Я не знаю, — повторяет Криденс, застигнутый врасплох. Мистер Грейвс склоняет голову, и по его губам расплывается мягкая улыбка. Он приобнимает мальчика за шею, слегка сжимая. — Подумай об этом. Когда все закончится, ты сможешь начать все заново. Ты сможешь взять новое имя. Любое, какое только захочешь. Грейвс, думает Криденс, наклоняясь за поцелуем. Мужчина негромко стонет, сильнее впиваясь пальцами в его шею и проводя кончиком языка про его губам. Криденс послушно приоткрывает рот, а затем неожиданно чувствует уже ставшее привычным давление. Когда он открывает глаза, он вновь оказывается в уже знакомой аллее. Мистера Грейвса рядом нет. Мальчик делает глубокий вздох, приводя себя в порядок, и направляется обратно в свою привычную жизнь. Как бы ты хотел, чтобы тебя звали? Позже люди дадут ему новое имя — Обскур. Но пока что он этого не знает.