Эликсир бессмертия

      Гермиона торопилась. Столько времени она не видела Рона и очень по нему соскучилась. Когда заболела мама, ей пришлось оставить работу, любимого мужа и уехать в Лондон. И первые дни даже некогда было послать сову в Хогвартс с сообщением, что придётся остаться надолго, так как мама была в очень плохом состоянии и ей нужен был круглосуточный уход, а отец был в подавленном состоянии из-за болезни матери и помощи от него было немного. Так что Гермионе пришлось ухаживать сразу за двумя родителями.       Она проконсультировалась у нескольких уважаемых профессоров зельеварения и ведущих колдомедиков, выучила новейшие рецепты лечебных зелий. Полки в её комнате ломились от магических справочников. Кухню родительского дома она практически превратила в лабораторную комнату, где каждый день готовила восстанавливающие отвары, тонизирующие настойки и специальные лечебные порошки для матери, а также снотворное для отца, который из-за переживаний практически не спал. И вот, спустя три напряжённые недели, мама наконец пошла на поправку. А Гермиона в который раз убедилась, что колдовская медицина во многом превосходит маггловскую, особенно в лечении онкологических заболеваний.       Получив из дома письмо с известием о болезни матери она даже и не надеялась, что МакГонагалл так легко отпустит её в середине октября. Учебный процесс был в самом разгаре, а Гермиону даже некому было заменить. Она уже направлялась в кабинет директора с намерением, если придётся, писать заявление об увольнении, когда Минерва сама попалась ей навстречу и успокоила, заявив, что на время её отсутствия сама будет преподавать трансфигурацию. Поцеловав на прощание преподавателя по квиддичу и по совместительству любимого мужа, Гермиона кинула горсть пороха в камин и в тот же момент перенеслась в двухэтажный домик в пригороде Лондона. И вот, пробыв с родителями почти два месяца и удостоверившись, что болезнь ушла и маме стало намного лучше, Гермиона наконец возвращалась в Хогвартс. Накануне она сообщила мужу, что будет ближе к вечеру, но не смогла удержаться и отправилась прямо на рассвете. Замок встречал её полусонными картинами и разноцветными гирляндами. "Точно! Скоро же Рождество!" - с изумлением подумала девушка. А она совсем и забыла про праздники. Переступив порог их комнаты и бросив быстрый взгляд на тумбочку у входа с ворохом писем, она прошла в сторону спальни. Муж наверняка ещё нежился в постели. - Рон, - позвала она. - Милый, я вернулась. По дороге развязывая бардовый шарф и отряхивая с волос снег она вдруг заметила, что на столе и в кресле валяется чья-то одежда. Машинально подняла с пола какую-то тряпицу, оказавшуюся женским чулком. Ещё не до конца понимая, что происходит, Гермиона вошла в спальню. Зрелище, представшее её глазам, было не из приятных: любимый муж спал на кровати в обнимку с обнажённой брюнеткой. Подойдя ближе Гермиона узнала в ней новую преподавательницу маггловеденья. - Рон, - произнесла она внезапно осипшим голосом. - Как ты мог?       Уизли наконец-то очнулся от сладкого сна. Приподняв голову он заметил Гермиону. Оттолкнув от себя брюнетку, он резко соскочил и начал озираться в поисках одежды. - Гггерми, родная, - он вдруг начал заикаться. - Ттты чего так рано? Я ждал тебя только к вечеру, ты же написала, сова была, вот... Не найдя штанов, он накинул на себя покрывало и завернулся в него наподобие римской тоги. Брюнетка потянулась и села по-турецки на кровати, прикрываясь подушкой. - Привет, - кивнула она Гермионе, словно ничего не произошло. - Привет, Аннабель, - произнесла Гермиона.