Братик, я люблю тебя!

      Час я бродила по улицам Москвы. Я разбила нос куратору и ушла, не извинившись, сказать, что я виню себя, это ничего не сказать. Что у меня за жизнь такая? А всё из-за чего? Глупой ревности, которая по всей видимости и не нужна. Да и бед от неё больше.       Я посмотрела в тёмное небо, уже, наверное, прошло часа четыре, как я ушла с колледжа и все ещё не заходила домой. Матери по-любому уже нажаловались, и мне не жить, как только я переступлю порог. Раньше, когда Стас жил с нами, он защищал меня, а сейчас… сейчас просто некому. Ему не нужны мои чувства, а мне, несмотря на всё, нужны. Он нужен. Какая же я дура.       — Стас, я скучаю по тебе… — тихо шепчу я, опускаю голову в снег, и так и иду до дома. Грустно. Малявка, делаю поспешные выводы и… Получаю то, что получаю. Зато заслуженно.       Мне потребовалось ещё полтора часа чтобы добраться до дома. И вот, я открываю дверь уже готовая ко всему на свете, и вхожу. Запах выпечки распространился по всей квартире, в прихожей стоят мужские ботинки. Я закусываю губу, не может же это быть… Игоревич, да? Брр… Аж в дрожь бросает.       Тихо раздеваюсь и прохожу дальше, на кухню, с которой доносится весёлый голос матери и ещё один, мужской. Нервно сглатываю и вхожу на дрожащих от страха ногах. Мама стоит у плиты, а рядом ее обнимает мужчина с голым торсом. Фу, боже…       Они о чём-то воркуют, пока я не делаю свое «Кхе-Кхе, прошу прощения». В ту же секунду на меня резко уставились мамины испуганные глаза и мужские удивлённые. Боже, это надо было видеть. От всей этой ситуации усмехаюсь и, развернувшись, выхожу из кухни, говоря «Дядю то одень, мать» и, смеясь, иду в комнату, надеясь что маме всё же не позвонили.       Сколько бы меня не забавляла эта ситуация на кухне, мне боязно от ситуации на учёбе. Это ужас, не знаю чего я боюсь, но чего-то точно боюсь. Наверное, того, что уже второй год Стас ходит получать за меня от матери или слушает жалобы от преподов. Стас… Блин, я столько всего наговорила ему, так стыдно… Божечки, как же стыдно то…       Переодевшись, слышу стук мамы в дверь. В следующую минуту она входит, а я стараюсь унять дрожь и побороть сердцебиение.       — Лера, — резко говорит мама, как только входит в комнату, и я вздрагиваю. Ну-с… Держись, боец.       — Это… Ну, этот мужчина, он… — глубокий выдох, облегчение, она не знает, иначе бы начала уже кричать, а не оправдываться за то, что я видела недавно.       — Не продолжай, я поняла, мам, — вдруг следом за Сашей входит тот самый мужик.       — Привет, Лера, — ух ты ж, вашу мать.       — Здравствуйте, дядя. Я смотрю вы решили одеться? — он осмотрел себя и усмехнулся.       — Лера! Не паясничай, — сердито говорит мать, защищает.       — Больно надо. Мне имя то никто не додумался сказать, —делаю грустную мордашку, а мать с кем-то переглядываются и смеются.       — Иосиф, — отвечает он мне, протягивая руку. Смех пробивает меня, и я, забыв о протянутой руке, просто ржу, не обращая ни на кого внимания. Позже, немного успокоившись и вытерев слёзы из глаз, говорю:       — Сталин что ли? — снова заливаюсь смехом, который теперь поддерживает и моя мать. Она тихо посмеивались в ладошку, чтобы не обидеть ухажёра.       — Ну, очень смешно, — проговорил он, — милая, ты сказала своей дочери о помолвке? — а теперь у меня полезли глаза на лоб.       — Чего? Я не ослышалась?       — Сив, зачем ты так в лоб? Давай я сама поговорю, а ты чай завари, хорошо? — он кивнул и вышел из моей спальни. Нахальный мужлан… Боже… Ну, давайте послушаем, что же скажет моя маман на счёт всего этого. Я, увлеченная Стасом, даже не заметила того, что у неё кто-то есть… Шикарная я дочь, правда?       — Дочь, понимаешь, он сделал мне предложение буквально несколько дней назад и мы подали заявление в ЗАГС, хотим отметить это событие за городом через пару дней. Надеюсь, ты не будешь язвой! — я хотела что-либо сказать, но меня грубо перебили, — вот и умничка. Пошли чай пить, — и вышла из комнаты, закрыв дверь.       — Моё мнение никому не интересно, да? — крикнула я в закрытую дверь. Зашибись. Шикарно, ещё один папочка. Просто великолепно! Прям слов нет, —сарказм так и лился с меня.       *Спустя час*       Я сидела на кухне с «родственниками» и нервно водила вилкой по тарелке, скрипя. Маман с Иосифом, боже, ебанацкое имя, сидят и переглядываются, улыбаются друг другу, глазки строят, не удивлюсь, если они ещё под столом ногами трутся…       — О, боже… — резко встала я из-за стола, громко уронив вилку на тарелку, — с меня хватит, я сваливаю! — вышла я под удивленные взгляды «родственников». Закрыв дверь и на всякий приставив стул к двери, я села за стол с ноутбуком, когда-то подаренным моим отцом. Нахлынули не совсем радостные воспоминания, я так скучаю по отцу…       —Ар-р, блин! — легонько стукнула я по столу и, взяв мышку в руку, открыла браузер, а далее вк. Просто нужно отвлечься, чтобы не разрыдаться, как жалкая соплячка, но видимо судьба решила, что мне стоит реветь навзрыд.       Первая слеза медленно скатилась по щеке от оповещения:       Вы подписаны на Стас (а) Грец. Добавить в друзья?       Я усмехнулась. Дико хотелось смеяться. Истерика. Да-да, она, родимая. Я резко встала из-за стола и грубо хлопнула ноутбуком, будто бы он в чем-то виноват, начала метаться по комнате с угла в угол.       — Удалил! Просто взял… И удалил, — смеялась я, а по щекам медленно текли слезы. Руки дрожали, как у алкоголика. Засранец! Дурак! Козел! Зачем он удалил меня? Детский сад! но так обидно!

***

      Следующие два дня я ходила мрачная, и мать уже думала, что мне не нравится её Сталин. Я молчала, не хотела ссориться, и вообще, не хотелось ни с кем разговаривать. В колледж я не ходила после того случая. Вместо этого я просто навещала Костю на другом конце Москвы. По времени выходило так же как и с учёбой, и мне было это на руку. Я постоянно была в себе, даже рядом с Костей, как бы он ни старался меня развеселить, выходило не очень, хотя что греха таить, было никак. Совсем!       У меня было ощущение будто я потеряла часть себя, когда увидела это чёртово оповещение. Да, до этого я думала, что у Стаса дела и всё… Оправдывала его как дура, а оказалось всё проще некуда.       Стас не звонил, не писал, и я тоже. Хотя, я по несколько раз в день заходила на его страничку в сети, проверяла сообщения… ждала…, но не дождалась.       У него даже теперь СП стояло «Влюблен в… Виктория Сухарева» — это окончательно добило меня и теперь мне совсем не хотелось видеть этого… Брата! — теперь даже слово «брат» звучит как мат с моих уст.       Эти два дня длились бесконечно, но всё же закончились и сегодня нам нужно было ехать за город и праздновать чёртову помолвку. Нет, я рада за маман но… Да, я эгоистка! Если у меня нет настроения, то всё…       Одев обычную одежду, я вышла на улицу, где уже возле дома стояла чёрная тойота, в которой сидели «родственники». Устало вздохнув и закатив глаза, я приблизилась к машине и села на заднее сиденье. Терпеть не могу сидеть сзади, но что поделать…       Всю дорогу они снова сюсюкались, блин, как маленькие… И это было бы мило, если бы не было так мерзко, ну, может я просто завидую? Чёрт, чувствую себя третьей лишней. Скорей бы добраться до этого дома. С этими мыслями я сунула наушники в уши, включила грустную песню и уставилась на дорогу, смотря на мелькающие мимо силуэты, машины, деревья… Пейзаж сменялся пейзажем… То ели и сосны, то витрины магазинов и огромное скопление машин.       Как удивительно, но через час мы уже были возле средних размеров дома в бежевом тоне.