Сладкий подарок

      Снег хлопьями, почти ночь, желтовато-розовый свет фонарей. Холодно. Второй час под снегопадом. За спиной высится мрачная ёлка с ритмично мигающими лампочками.       Он откинул искусственные шелковые кудри белой бороды за спину и покосился на вторую фигуру — собрат по ожиданию, пришел раньше него. В стороне, но всё равно компания. Притопывать начал, похоже, совсем замерз. Высокие сапоги на высоких каблуках, женская модель сорокового с лишним размера. В таких окоченеешь запросто, в таких надо ездить на такси или на личном авто любовника. Шубка тоже женская, короткая, еле прикрывает зад, из-под нее выглядывает подол платья или юбки, видны коленки в колготках. Мурашки только от взгляда на такой наряд. Он отвернулся — и без этого холодно. Усмехнулся: у самого тюльпаны за пазухой уж, наверное, завяли, а этот с розочкой в хрустящем полиэтилене. Не розочка, а давно ледышка, тронь — рассыплется на лепестки. И в кожаных перчатках. Тут вот в варежках холодно, пусть эти варежки от костюма Деда Мороза, атлас на тонкой подкладке, но поверх вязаных пуховых перчаток всё равно греют.       Прохожих всё меньше, всем надо домой. Бегут мимо, хихикают на «деда мороза», одетого по форме, но с откинутой бородой, и на долговязую «снегурку», прячущую лицо в шарфе. Завтра еще всем на работу, до праздников осталось сколько дней? Он принялся считать в уме. Из-за суетливой чехарды последних будней года совсем сбился. Где ночь, где утро, где день — и то разобрать сложно: днем снег и серо, в остальное время суток темно и... тоже снег.       «Снегурка» не вытерпел первым, достал мобильник. А, нет, это ему эсэмэску скинули. Стянул зубами перчатку, подышал на пальцы, чтобы брюшко смартфону не гладить ледышками. «Дед мороз» с интересом вытянул шею, бочком, как краб, подошел поближе. Ага, кинули! То ли позлорадствовать, то ли посочувствовать, непонятно.       «Снегурка» всхлипнул, спрятал смартфон обратно за пазуху. Шмыгнул носом, воткнул ненужную розочку в ближайший сугроб, соорудив символическую могилу только что почившим отношениям.       — Что, прокатил тебя твой хахаль? — не удержался от ехидства «дед мороз».       — Она выбрала другого, — старательно ровно произнес «снегурка». — Это ожидание было для меня последним подарком на прощание.       — Ни хрена себе подарочек! — изумился «дед мороз».       От сочувствия незнакомого парня «снегурка» не удержался, всхлипнул громче, порывисто отвернулся, принялся тереть глаза рукой, совершенно забыв о макияже и наклеенных ресницах.       — Погоди-ка! — дошло до «мороза». — «Она»? Так ты бабу ждал, в таком-то виде?       — Мою госпожу! — гнусаво, но грозно возразил «снегурка».       — То есть бабу! — настаивал на истине «дед мороз». — Я-то думал, ты гей.       — Я саб! — с забавной гордостью парировал «снегурка».       — Чо? — не понял «мороз».       — Тебе-то что? Про фэмдом объяснить? Ты же не в теме, нахрена оно тебе надо, — всхлипнул «снегурка». Зашипел от щиплющей поплывшей туши, запрыгал на месте, до того закололо в глазах, заставляя слезиться еще больше.       — Мне интересно, чо, — пожал плечами «дед мороз», достал свой мобильник. — Пока делать нечего, погуглю. Как, говоришь, ваши извращения называются?       — Ай, больно, ...! — шепотом матерился, мучился «снегурка».       Видимо, боль пересилила гордость, он, практически ослепший, обратился за помощью:       — Слушай, посмотри, пожалуйста, мне в глаз попало...       «Дед мороз», успевший вычитать значение любопытного слова, убрал мобильник — и развернул «снегурку» лицом к себе, а то сослепу тот обратился к забору, ограждавшему ёлку.       — Я-то думал, рабы любят боль, — хмыкнул «мороз».       Он отмотал мешающий шарф с лица, положил ладони на щеки — горячие на ледяные, заставил поднять голову, повернул к неяркому свету фонаря. «Снегурка» хоть и был долговязым, да на каблуках, но «дед мороз» оказался всё равно повыше.       — Я не из таких... Ай!.. Ты еще приплети к доминированию пытки и увечья, тоже мне, специалист.       — Не куксись, а то не видно ничего, панда ты крашенная.       — Ресницы накладные загнулись, ... их в ..., — прошипел «снегурка». — Оторви, пожалуйста, а то вытереть тушь мешают.       — Зачем же отрывать, так красиво было, — пробормотал «мороз». Достал свой платок из кармана, плюнул на уголок, принялся стирать потеки краски. Перекосившиеся ресницы на место водрузил, прилепил, послюнявив палец. — Во! Почти как из салона. Поморгай?       — Нормально, спасибо. — «Снегурка» отошел на шаг, похлопал глазами, проверяя чудесно возвращенное зрение.       — Да пожалуйста, — хмыкнул «мороз».       «Снегурка» почему-то не торопился уходить, но и разговор завязывать не собирался. Постоял еще минуту в раздумьях. Высмотрел недалеко магазин со светящимися витринами, предложил:       — Схожу, куплю что-нибудь попить. Тебе что взять?       — Кофе бы горяченького, — мечтательно вздохнул «мороз».       «Снегурка» угукнул и шустро убежал на своих каблучищах. «Мороз» аж позавидовал — не всякая баба на таких копытах способна удержаться, да еще в гололёд, да еще так непринужденно.       В магазине нашлось и кофе в бумажных стаканчиках, и куриные ножки гриль, горячие.       — Супер! — обрадовался «дед мороз» угощению, протянутому со смущенной улыбкой.       — Ну, ты мне помог, я благодарен, — застенчиво сказал «снегурка».       — А чо сам домой не идешь?       Недалеко от ёлки нашлась скамейка, там и уселись, предварительно смахнув с обледенелых досок сидения насыпавшийся пушистый снежок.       — А мне интересно, придет твоя-то или тоже продинамит.       «Дед мороз» на ехидство не отреагировал, ибо негоже ругаться с тем, кто угощает исходящей жирком курицей с хрустящей золотистой корочкой, когда помираешь от голода.       — Ой, как ты угадал! — чавкая, восхищался «мороз». — Я с утра пожрать опять не успел, целый день по городу мотался, с вызова на вызов. Думал, с Наташкой сразу в кафе пойдем, хоть поем, как человек! Меня Елисей зовут.       — Елисей? — вскинул брови «снегурка».       — Имя как имя, русское, богатырское, — привычно буркнул «мороз».       — Артур, — назвался в свою очередь «снегурка», протянул руку.       — Пф, сам-то тоже хорош, — хрюкнул Елисей, однако руку крепко пожал.       — Я полагал, дедов морозов на вызовах принято кормить и поить, — заметил Артур.       — Угу, угостили позавчера тортиком, не получилось откреститься от радушного гостеприимства, — со вздохом вспомнил Елисей, помрачнел. — У меня через этот тортик такая внутренняя пустота к утру образовалась, аж похудел кило на три, не меньше...       Мобильник за пазухой «мороза» вибрацией оповестил о сообщении. Елисей скорее схватился за телефон... и сквозь зубы матюгнулся. Тут же набрал номер, сходу заорал:       — То есть, как ты забыла обо мне?! А, ясно! Ну и катись со своим Юрочкой к ... ... !       «Снегурка» хихикнул, прикрываясь стаканчиком с остывшим кофе.       Отдышавшись, сломав в сердцах обглоданную куриную косточку и швырнув оную вместе с салфеткой в мусорную урну, Елисей хищно улыбнулся «снегурке»:       — Доволен? Накаркал! Теперь пойдешь со мной в кафе вместо этой гадины!       — Давай лучше ко мне домой, — предложил Артур. — Я тут недалеко живу. И готовить вроде бы умею, так что не отравишься.       — А давай! — решился «дед мороз». — Погляжу на твои рабские цепи и плети!       — Нет у меня ничего такого! — вспыхнул Артур.