Сладкий подарок

      — Ты ж сказал, что недалеко живешь?       — Если пешком напрямую через парк, то минут десять прогулочным шагом. Но сейчас в парке может быть небезопасно, тем более на каблуках через сугробы убегать трудновато. Поехали на трамвайчике? Всего две остановки. О, вот и наш! Залезай скорее!       — Дамы вперед! Подсадить?       — Иди ты, галантный кавалер!       Залезли, заплатили, сели, поехали.       В дребезжащем вагоне народа было мало, все полусонные, уставшие. На окнах искрился морозный узор и чернели продышанные пассажирами дырки, серебрились дурацкие надписи, накорябанные пальцами.       — Слушай, а как же она тебя тиранила, твоя госпожа? — хихикая в атласную варежку, не сдержал любопытства Елисей. — Ну, если она баба, то тарана, чтобы тиранить, у нее нет! Значит, ты всё равно был, ну, сверху, фигурально выражаясь?       — И сверху был, и сбоку, и сзади, — забавно наморщил нос «снегурка», показывая, что ему неприятно об этом говорить, тем более громким шепотом в общественном транспорте. — И есть у нее таран, не волнуйся. Страпон, можешь погуглить.       — Угу, щас погляжу, — охотно взялся за телефон Елисей. — Слово знакомое, это что-то из парашютного спорта? Нет, там стропы были. Минутку... Ого!..       — Ага, — усмехнулся Артур. — Если будешь ржать, не угощу пельменями.       — Да ну, пельмени, — отозвался Елисей. — Нашел чем удивить… Вот это да! Вот этим, что ли? И ты терпел?       — Убери ты свою мобилу, — зашипел Артур. Добавил угрожающе: — Домашними пельменями, вчера сам лепил.       — Сам? С настоящим мясом? — восхитился «дед мороз». — Слушай, я, кажется, начинаю понимать прелесть домашнего рабовладения!.. Ой, как бы не сломались, подержи-ка.       Елисей вытащил из-за пазухи узкий газетный кулек, сунул Артуру, а сам продолжил копаться в телефоне, от каждой картинки порываясь присвистнуть.       Артур приоткрыл уголок мятого листка — в свертке прятались тюльпаны. Нежно-розовые с белой каемкой по краю лепестка, живые, не замерзшие. «Снегурка» не удержался, приоткрыл чуть больше, чтобы понюхать свежие бутоны. Почувствовал взгляд со стороны, скосил глаза — тетки из ряда напротив завистливо вздыхали, глядя на них, на парочку, как им казалось, влюбленных. Улыбнувшись, Артур порывисто наклонился и чмокнул своего «мороза» в щеку.       — Ты чо? — от неожиданности вскинул голову Елисей.       Тетки умилились на такую реакцию парня: подарил цветы своей девушке и смутился от благодарного поцелуя!       — Не спались! Все думают, что мы парочка, — шепнул Артур ему на ухо.       — А, ну, наверное, — вынужденно согласился «дед мороз», покосившись на прочих пассажиров трамвая. Встретив его взгляд, тетки из соседнего ряда одобрительно заулыбались. Елисей торопливо уткнулся носом в мобильник — и не наигранно покраснел, увидев очередное фото на тему «девушка водит».       За разглядыванием картинок Елисей не заметил, как в вагон трамвая вошел новый пассажир. Вернее, совсем не пассажир.       Мужик встал посредине прохода, расстегнул куртку, показав кондукторше какую-то обмотку изолентой поперек своего брюха. И громко заорал:       — Господа и дамы! Ваше транспортное средство захвачено! Я террорист! Всем соблюдать спокойствие!       Тут, ясное дело, началась паника.       — Всем сидеть! — еще громче заорал террорист. И пальнул из пистолета в крышу вагона.       Трамвай звякнул и встал.       — Ты, мудак, трамвай в Австралию угнать решил, что ли? На самолет тебя не пустили, так тут выё…шься? — подали голос из задних рядов.       — Всем заткнуться! Иначе взорву всё к еб… феням! — объявил мудак.       Все притихли. А что делать, раз настоятельно просят, мало ли вдруг вправду взрывчатка.       — Всем поднять руки вверх, чтобы я видел! — продолжал командовать мудила. Все послушались, изобразили «хэндэ хох».       Террорист махнул стволом кондукторше:       — Открой одну дверь и вымётывайся, вместе с водилой.       Поднялся возмущенный гам.       — И всё мужики пусть проваливают! — продолжал орать мудак. — Остаются только бабы! Детей нет? Вот и славно, без сопляков тише. Всех касается, что расселись?!       Мужики дружно поднялись, гуськом потянулись, держа руки над головой. Бабы ругались на чужих, что трусы, а своих выталкивали к выходу сами.       — Иди, — пихнул Артур в бок Елисея.       — А ты? — шепотом возмутился тот.       — Дурак, да? Иди, не привлекай внимания.       Елисей послушно встал — и огласил на весь трамвай:       — Простите, у меня девушка беременная! Я не могу ее оставить одну!       Тетки одобрительно забормотали хором.       — Если беременная, значит, давно не девушка, — заржал мудак. — Сиди, дед Мороз, только держи руки, чтобы я видел.       Елисей послушно сел на место.       — Ты дебил! — зашипел Артур.       «Мороз» пожал плечами на это, выложил атласные рукавицы на спинку кресла впереди себя, а сам под полой тишком взялся набирать на смартфоне сообщение.       — Герой, полицию наверняка давно вызвали, — одним дыханием прошептал Артур. Прикрыл лицо шарфом, чтобы террорист подвоха не разглядел.       — Эти, которые свалили? Если все на радостях не разбежались, бросив своих надоевших жен, то, может, и вызвали. Я подруге пишу.       — Прощаешься с той, кто тебя кинула? — фыркнул Артур.       — Неа, это другая. Она на телеканале работает, обожает криминальные репортажи. Если узнает, что я тут был и ее не позвал, сама меня прирежет и на камеру снимет, для репортажа.       Между тем ропот наполнил весь вагон. Тетки возмущались наперебой, что мужики нынче вывелись, остались одни мудаки-террористы. А последний порядочный вон сидит, достался счастливой девчонке, носатой страшилке, вот же мировая несправедливость. Как бы мудак эту счастливицу первую не пристрелил, не бывает такого счастья одной, чтобы и мужик любил, и цветы дарил среди зимы, и чтобы жили вместе долго и счастливо.       Не выдержав шума и женского яда, террорист завопил:       — Все вон! Всем выйти! Всех выпускаю, проваливайте к … в …! А вы, беременные, сидите!!! Мне и вас хватит заложниками. Молчите — вот и молчите дальше!       — Мудила, — процедил Елисей, незаметно надевая свои варежки.       Охая, бормоча молитвы и ругаясь, что теперь придется ехать домой с пересадками, тетки покинули транспорт.       На удивление полиция поспела раньше журналистов — темноту украсили мигающие огоньки, красные и синие. Скорей всего, сотрудников вызвала кондукторша, переживавшая за свой трамвай. Артур видел через заледенелое стекло ее фигуристый силуэт, она слонялась снаружи вокруг вагона, в то время как весь остальной народ разбежался подальше и тихарился в темноте.       — Боится, что впрямь угонит в Австралию, — хихикнул Елисей в ухо своей «снегурке-жене».       «УВАЖАЕМЫЙ ТЕРРОРИСТ! ОТПУСТИТЕ ЗАЛОЖНИКОВ! ИЛИ ОГЛАСИТЕ ВАШИ ТРЕБОВАНИЯ!» — промурлыкал приятный женский голос через «матюгальник».       — Молодая следовательша? — предположил Елисей. — Как в сериалах снимают!       — Или специально вызванный психолог, — выдвинул свою версию Артур. — Без пробок быстро приехали.       — Зато на трамвайных путях сейчас пробки!       — А ну цыц, беременные! — шикнул на них мудила-террорист. — Нечего тут ваши нежности демонстрировать!       — А тебе завидно? — огрызнулся Елисей.       Мудила поскрипел зубами.       — Как будешь требования оглашать? — подсказал террористу Артур. — Давай скорее, проси свой миллион, пока все банки не закрылись. Не ждать же тут до утра, пока рабочий день начнется.       — Щас, погоди, — отмахнулся мудила. — Не дави на мозги, женщина! Щас…       Он сообразил: на замерзшем окне принялся выводить пальцем номер своего мобильного телефона.       — Ты зеркально пиши, им с той стороны понятнее будет, — подал мысль Елисей.       Оценив подсказку, террорист с досадой плюнул, бросил, перешел к другому стеклу, начал заново, сосредоточенно бормоча себе под нос. «Дед мороз» и «снегурка» сидели и смирно ждали, следили за процессом.       Закончив, мудила стал нервно ходить по проходу.       — Что-то не звонят, — через пару секунд ожидания встревожился он.       — Тройка получилась похожей на восьмерку, — заметил Артур, — вот и неправильно набирают.       Террорист оценивающе прищурился, поправил. Тут же у него зазвенел карман.       — Аллоу? — довольно протянул мудила. — Да, это я. Захватил трамвай и держу в заложниках двух с половиной человек. А? Ну так, молодожены, девица беременная. Нет, с ней всё хорошо. Эй ты, снегурка! — Он прикрыл телефон ладошкой, поинтересовался у Артура: — Тебя там не тошнит?       — Пока еще нет, — процедил Артур.       — Нормально всё! «Скорой» не надо, — милостиво распорядился террорист. — Да, имею требования. Записывайте, диктую! Жену мою, Марию Андреевну Шишкину, ушедшую третьего дня жить к еёшному любовнику, скоту-придурку Илье Васильеву… Записали? Требую посадить в тюрьму! Обоих, верно. Нет, это еще не всё. Требую выдать мне за моральный ущерб немедленно — подчеркните: немедленно! — пятьдесят тысяч поганых американских долларов. Наличными. Нет, куда мне мильон? За мильон вы же меня сами застрелите, хе… Да, и купите мне билеты до Сочи. Можно поездом, не люблю самолеты, не летал никогда… Нет, не закончил! Устройте мне разговор с Трампом! Да, немедленно! Не важно, найдите переводчика. Хочу поговорить с умным человеком, как это он со столькими бабами справляется!       Артур тоскливо уткнулся лбом в холодное стекло.       — Потерпи, дорогая, еще недолго, — принялся вполголоса утешать «жену» Елисей, взял за руку, принялся ласково гладить.       — Не валяй дурака, — прошипел Артур.       — Я для конспирации, — уголком рта пробубнил «муж».       Снаружи вежливо постучали. Террорист кивнул:       — Дед Мороз, ну-ка выгляни!       Со вздохом Елисей пошел на разведку:       — Не стреляйте, я заложник! А, пресса? Рад видеть. Эй, тут представители СМИ явились! — обернулся он к террористу. — Будете давать интервью?       Мудила оживился:       — Кто там? Девушка? Оператора не надо, а журналисточку впусти!       — Как же я без оператора прямой репортаж проведу? — надулась репортёрша. Забрала тяжелую камеру, в другой руке сжала микрофон.       — А вот дедушка Мороз вам и поможет! — предвкушающе потирал руки террорист.       Ворча, журналистка залезла в трамвай, тут же деловито принялась знакомиться с мудилой, умело делая вид, будто «деда мороза» впервые видит. Артур, сидя в сторонке на своем месте, только один раз заметил, как она ободряюще подмигнула Елисею.       Елисей впрямь взвалил тяжелую телекамеру на плечо. Включил по отмашке репортерши, стал снимать сперва ее и нетерпеливо лезущего в кадр мудилу, потом мельком взял панорамой вагон, не задержавшись на отвернувшейся «снегурке». Артур мысленно поблагодарил его за эту не лишнюю предосторожность — не хватало еще в таком виде в новости попасть крупным планом!       Прямое остросюжетное злободневное включение в эфир вечерних новостей заняло меньше минуты. «Деду морозу» разрешили отложить камеру и сесть на место, к «жене». Журналистка же насела на «героя дня» с подробным интервью. Мимоходом бойкая девушка заметила оставленную кем-то сумку с торчащим горлышком водочной бутылки.       — Простите, я так взволнована! Такое событие в нашем городе! — защебетала она, строя глазки террористу. — Давайте глотнем по глоточку? За знакомство, от повышенного давления и от простуды.       — А давайте! — соблазнился мудила. К тому же очень кстати в сумке нашлась колбаса нарезкой и селедка пресервами. — Пока они там еще до Трампа дозвонятся! Вы не знаете, в Америке сейчас утро?       Артур тихонько застонал.       — Заразы, жрут! — обиженно пробормотал голодный «дед мороз».       …Спустя час времени и две бутылки водки террорист и журналистка мирно засопели в унисон, по-дружески обнявшись. Мудила спал счастливый, он отвел душу, нажаловавшись красивой внимательной девушке на свою шлюху жену, а в будущем ему мерещилось теплое море Сочи, кейс с зелеными купюрами и компания понимающего Трампа.       — Пойдем? — потянул Елисей Артура к выходу.       По пути «дед мороз» не забыл забрать телекамеру, которую отдал «снегурке», и журналистку, которую взвалил себе на плечо.       — У этого мудака к поясу привязаны хлопушки из магазина игрушек, — сообщил Елисей зевающим снаружи полицейским. — А пистолет настоящий, вроде бы.       Он сгрузил осоловевшую подругу на руки оператору, который откровенно больше переживал за сохранность камеры.       На требование органов пройти в участок для дачи показаний, Елисей взмолился:       — Вы чо, мужики? Какие показания? У меня жена беременная, вот! — Он прижал к себе Артура, прячущегося за шарфом. — Если я сейчас же не привезу ее домой, знаете, что со мной ее мама сделает? А если тёща узнает, во что мы тут вляпались, мне точно не жить! А у нас сын весной родится, мужики! Я жить хочу!       Понятливые люди отпустили молодоженов, которым и без заявлений и показаний нынче досталось.       — Бежим через парк! — шепнул Артур и дал дёру, не отпуская руки «напарника».       За спиной послышался восхищенный присвист:       — Во дает, беременная! Да на каблуках!       __________       В парке редко где горели фонари, но из-за ровного белого снега в принципе было довольно светло. Правда, идти приходилось осторожно — из-за того же снега было неизвестно, что может попасться под ноги.       Чтобы ободрить приунывшего «деда мороза» Артур принялся расписывать, какие салатики ждут их в холодильнике у него дома, какой вкусный компот из домашних сушеных груш и яблок с родительской дачи, какой тортик с кремом из сгущенки…       — Про тортик только не надо пока, — попросил Елисей, шмыгая носом от холода и глотая слюнки от голода.       Под третьим работающим фонарем их встретила компания гопников.       — Ай! Артурчик, ты ли? Какая встреча! — «запел» противным голосом заводила компании.       — Это еще кто? Он тебя знает? — нахмурился Елисей.       — Сосед по подъезду, — вздохнул Артур. И, не сбавляя шага, потянул спутника идти дальше.       Мирно пройти мимо пьяной компании не удалось.       — Артурчик, ты на мужиков переключился? Дедушку Мороза себе нашел, как мило! Давно пора! Молодец, хвалю! Горячий хрен в заднице уж получше пластиковых членов, которыми тебя потчевала твоя госпожа. Или у Мороза член отмороженный и… АА-А!..       Сосед взвизгнул, получив каблуком по ступне, кулаком по морде, локтем под дых и коленом еще раз по морде, чтобы запомнил крепче.       Остальная пьянь, поглядев на приемы самообороны, лезть в драку не пожелала.       — Мда, — сказала пьянь, глубокомысленно прихлебнула из пивного пузыря, пустив по кругу, словно на поминках.       — С наступающим! — сказал «дед мороз».       — И вас с праздничком, — вежливо отозвалась пьянь. Никто из компании не двинулся с места, чтобы поднять поверженного собутыльника со снега.       Пошли дальше. Елисей еле поспевал за широко шагающей злой «снегуркой». Когда поравнялись, Артур махнул рукой в сторону черной массы деревьев с проблесками тусклых огоньков — светящихся окон в многоэтажках за парком.       — Вон, уже мой дом видно! Правда, выход вон там, на другую улицу. А здесь я летом через забор пролезаю, удобно. Сейчас не полезем, там ноги переломать можно…       За разговором, шумным дыханием и скрипом снега под ногами они не заметили, что сами оказались предметом наблюдения. Даже больше того — охоты.       — Попались, голубки!       Артур и Елисей матюгнуться не успели на этот торжествующий возглас, раздавшийся у них за спинами. Слабый свет зимней ночи померк у них в глазах — обоим на головы натянули черные мешки для мусора.       — Не дергайтесь, а то придушу, — предупредил один из напавших Елисея. — Мешки без дырок, только что из упаковки.       — Тебя это тоже касается, кукла, — добавили для Артура.       — Ну, хоть пакеты чистые, не использованные, и на том спасибо, — прогундосил Елисей.       Их повели куда-то, куда им точно было не надо. Хорошо хоть не слишком далеко.       Елисей успел порядком запыхаться и вспотеть под плотным тонким целлофаном, когда их силой заставили встать коленями в снег и, удерживая руки за спиной, сдернули пакеты.       — Магистр, сегодня Господин благоволит к нам! Он послал нам настоящие жертвы для своего чествования и прославления!       Проморгавшись, Елисей огляделся: полянка под фонарем, всё еще парк. Старый большой стол с четырьмя скамейками по всем сторонам — по советскому образцу, место досуга для пенсионеров, чтобы в свое удовольствие стучали костяшками домино в жаркий летний полдень. В студёную зимнюю ночь стол превратился в алтарь для сатанистов-пэтэушников. Предполагалось, что стучать косточками по столу будут жертвы сакрального ритуала. Мелом на столешнице была криво начерчена пятиконечная звезда с какой-то плохо опознаваемой рогатой образиной в центре. В пиках лучей стояли четыре черные свечи — почти огарки, и одна новенькая — фигурная в виде петушка. По столу бегала то ли крыса, то ли хомячок с шелковым черным бантом на шее. Вокруг «алтаря» расположилось человек восемь — две девушки, остальные парни. Все в черном, на шеях безвкусные побрякушки, среди которых бросались в глаза силуминовые пентакли с баранку размером. Под столом несколько пакетов красного вина — и у всех «алкающих затемнения» бумажные стаканчики в руках.       Самый вальяжный сатанист, в откровенно бабушкиной шубе, выполняющей роль мантии, повелительно взмахнул рукой:       — Сестра Кристина, можешь забрать свою крысу. Несомненно, нашему Господину больше понравится человеческая кровь!       Кристина, тоненькая девочка-гот с черно-белым лицом, от слез превратившимся в маску Пьеро, вырвалась из рук пухлой адептки, кинулась к столу, схватила крысу, прижала к сердцу, зашептала ей в холку, торопясь убежать с полянки:       — Живодеры! Мы им еще покажем, как притворяться созданиями ночи! Мы нашлем на них проклятие Лилит! Да, Астарта? Моя девочка, не бойся, мы им отомстим!..       Между тем магистр подошел осмотреть жертвы.       — Прекрасно! Чудесно! Превосходно! Окропить алтарь кровью Санты — идеально!       — Я дед Мороз вообще-то, если на то пошло, — поправил его Елисей. — Языческий славянский персонаж.       — А точно ведь! Деду Морозу приносили кровавые жертвы! — вспомнил один из сатанистов, тощий парень в очках. — Кишки закланных животных развешивали на ветках ели, отсюда произошли ёлочные гирлянды и традиционный красный цвет!       — Цыц, Октовиан, — взмахнул рукой магистр.       Все почтительно заткнулись. Кроме Елисея:       — А что вы празднуете?       — Новый год по не христианскому календарю, смертный, — любезно ответил магистр. Его привлекли накладные ресницы Артура, и Елисею очень не понравилась широкая лыба сатаниста, обращенная к «снегурке».       — А почему сегодня? Почему не в ночь с тридцать первого на первое? — не унимался «дед мороз».       — Там же родители не отпустят, — фыркнули сатанисты. — Придется «голубой огонек» смотреть и пьяных родственников выслушивать.       — Всё как у всех, — развел руками магистр.       Он потянулся театральным вампирским жестом к «снегурочке», чтобы погладить по щеке, заодно демонстрируя накрашенные черным лаком длинные ногти. Однако фырканье Артура заставило его отдернуть руку:       — Кто ж так ногти красит? Лак уже облупился наполовину. Вон, и ноготь на мизинце обломан. Позорище, лучше б не красил вовсе, если не умеешь.       — Это кто же у нас тут такой умный? — наклонился к стоящему на коленях Артуру магистр нос к носу. Вдруг перешел на визг гарпии: — Парень?! Извращенец?!! Гей?!       Магистр выпрямился, эффектно взмахнув полами бабушкиной шубы, обдав всех вонью нафталина:       — На алтарь его! Принесем жертву!       — На алтарь! В жертву! — охотно заскандировали адепты.       Артура подхватили под локти, поволокли к столу, несмотря на сопротивление, уложили на спину. Справились впятером на одного — парни держали за каждую руку и ногу, а пухлая адептка встала над головой и торжественно занесла сверкающий жертвенный кинжал, купленный явно в отделе сувенирного оружия, если не в игрушечном магазине.       — В жертву! В жертву! В жертву! — негромко, но стройно выкрикивали сатанисты.       — … …! Вас в … … …! И кишки ваши на ёлку! — рычал Елисей, тщетно пытаясь вырваться из крепких рук.       — Ублажим нашего Господина кровью этого пи…! — возопил магистр в экстазе, перекрывая общий хор. — Очистим мир от содомитов!       Адептка резко опустила кинжал, ладно не в Артура. Девушка уставилась на своего главаря с подозрением. Ее действие, вернее бездействие, заставило собутыльников-единоверцев заткнуться.       — Магистр, что вы сказали? — громко и агрессивно уточнила адептка. — Вы назвали этого транса пи…м, я верно слышала?       — Ну, да, — кивнул, не понимая, главарь. — А что? Он же пи… и есть.       Артур благоразумно не стал встревать и заверять, что он вообще-то не гей. Он даже дрыгаться и материться прекратил, чтобы не мешать разговору.       — Мишенька! — прорычала адептка, отбросив церемонии. — Ты что-то имеешь против геев? Уж не гомофоб ли ты часом?       — Да в чем дело-то? — попятился задом к деревьям магистр, чуя задницей, что не к добру на него уставилась половина его паствы нехорошими глазами. — А вы разве за однополую любовь?       — Вообще-то мы очень даже за, — пробасил дюжий молодец, отпустив Елисея и выпрямившись в полный рост. Вместе с ним расправили плечи еще пятеро, все атлетического склада.       — Я не знал, хе-хе, — ненатурально рассмеялся магистр. — Как-то не довелось мне приобщиться к анальным радостям и голубым-радужным оргиям… Так вы правда все геи? — уточнил он с брезгливостью и ужасом, обведя пальцем компанию своих, теперь уже бывших единомышленников.       — Наш магистр к алкоголю неадекватен, — понял очкарик. — К разгару шабашей он обычно уже лежит в темном уголочке, налакавшийся, грезя о сияющих чертогах Пандемониума. Поэтому и не в курсе расклада оргий.       — То-то я гадал, отчего это: девочек у нас мало, а наутро всё равно все довольные, — пробормотал магистр.       — Не желаешь ли причаститься к таинству разврата? — мурлыкнула адептка. Остальным приказала строго: — Ему сегодня спиртного не наливать!       — Разве и ты?.. — икнул магистр, пятясь в заросли всё шустрее.       — Я — слешерша! — с гордостью выпятила она не хилую грудь.       — Я тоже на слесаря учусь, но что ж с того, не всем же задний проход подставлять под вантуз, — потерянно пробормотал магистр. Разочарованно шмыгнул носом, обвел родную компанию предателей взглядом на прощанье — развернулся и побежал скорее в спасительную темноту, от греха подальше.       — Тьфу! — досадливо сплюнула адептка.       Артур осторожно слез со стола, поправил одежду.       — Идиоты, — сказал он, обращаясь ко всем сразу. — Чуть крысу не зарезали, нас пакетами чуть не удавили. Соображаете, что делаете?       — Пардон, заигрались, — покачала головой адептка. Предложила в качестве извинений: — Вас проводить до выхода?       — Спасибо, сами дорогу найдем! — буркнул Елисей.