Изнанка

      Солнце медленно катится к горизонту, удлиняются тени, от нагретой земли поднимается тепло. Стоять против света неприятно, глаза чуть прищурены, но эмоции на затемненном лице Туорна почти не видны.       Деревянные клинки рисуют ровные круги в воздухе. В будущем - два смертоносных крыла. Сначала синхронно и медленно, потом все быстрее и в разных направлениях. Простая координация, без нее с парным оружием никуда. Ни одного лишнего движения, ни одной неточной траектории, все выверено и четко. Столкновение клинков недопустимо, даже легкое скольжение по касательной замедляет их скорость и делает уязвимым. Сила против меча не поможет. Скорость и ловкость – краеугольные камни владения парным оружием.       – Довольно, – негромко, почти не разжимая губ, приказывает учитель. – Заново, с полным утяжелением.       Неестественно раздутое подобие ножей с песком внутри, дополнительный вес на запястьях и плечах. Чувствуешь себя гномом-ребенком: давящая тяжесть прижимает к земле, а прежде крепкие мышцы будто враз ослабли. Руки горят огнем, и на третьем медленном круге начинают мелко дрожать. Судорожно вдыхаю через нос, умоляя мышцы продержаться хоть пару кругов. На девятом правая рука отказывается повиноваться и бессильно падает. Доделываю левой бесполезный уже круг и выпускаю из рук ножи. Сердце гулко пульсирует в груди, пульс ревет в ушах.       – Минута отдыха и повтор, – Туорн никогда не разбрасывается словами. Сухо, четко, бесстрастно, не разнимая сомкнутых на трости рук.       Второй раз продержался дольше, но ножи столкнулись на противоходе. Большая скорость, сильный удар и правая рука не выдерживает – клинок тяжело летит на землю. Туорн чуть поднимает брови и с вызовом смотрит прямо в глаза.       – Слабо держал нож, пальцы не выдержали.       – Который раз?       – Шестой.       – Руку.       На ладонь шесть раз жгучим огнем опускается трость. На глазах наворачиваются слезы, приходится собирать все мужество, чтоб не отдернуть руку.       – Умойся и повтор, – учитель кивает в сторону бочки с водой. – Не заставляй меня быть тираном.       По рукам разливается слабость, холодная вода обжигает раскрасневшуюся ладонь и смывает соленый пот. На время поднимается тяжелая плита усталости. Беспощадная, пронизывающая до костей, она отпрянула и тихо притаилась, ожидая удобного момента, чтобы снова свинцом налить мышцы и веки.       Третий раз все проходит гладко. До спокойной команды Туорна: «Довольно». Вздох облегчения нарушает траекторию, и правый клинок тяжелым ударом останавливает левую руку. От острой боли подгибаются колени и темнеет в глазах. Потные рукояти ножей выскальзывают из ослабевших пальцев, а рвущийся наружу крик гасят стиснутые зубы. Закрываю глаза и глубоко дышу, стараясь умерить боль.       – Леголас, – Туорн наклонился, тяжело опираясь на трость и неестественно отставив покалеченную ногу.       – Леголас, - еще громче позвал учитель, протягивая руку.       С трудом поднимаюсь на ноги и отчаянно трясу головой, пытаясь унять головокружение. Туорн тем временем хватает левую руку и задирает рукав. Сухие, теплые пальцы мягко, но настойчиво трогают место удара. Глаза закрыты, брови чуть сдвинуты, на лбу залегли морщины.       – У тебя трещина. Идем к лекарям.       Туорн молча помогает снять утяжелители и, ногой пододвинув к ним ножи, кивает в сторону замка.       – Как ударился первый раз?       – Борьба. Неправильный блок.       – Большинство травм – от неумения, – вздыхает Туорн. – Мы учимся только через боль. Иначе не умеем. Сознание загоняет нас в рамки измождения, усталости, физической слабости. Но мы способны на большее. На мнОго большее, чем знает наше подсознание. Переучить его может только боль.