Изнанка

      Утро следующего дня прошло в сборах. На кухне собирали провизию, воины проверяли оружие и доспехи, два отряда выехало вперед на разведку. Отец до обеда просидел у себя в кабинете, читая отчеты о новом короле Дейла. Предыдущий правитель умер, не оставив после себя наследника, а было неясно, какую политику будет проводить ставленник народа.       День без тренировок привычно начинается с пробежки. Мышцам стало легче после массажа, пронзительная боль ушла, оставив лишь ноющую усталость. Перелом почти не болел, но стоило по привычке поднять что-то левой рукой, как ее пронизывала огненная молния.       Еще рано, на улице прохладно. Солнечные лучи приятно греют спину, играют в распущенных волосах. Три круга вокруг тренировочных площадок проходят легко, заставляя лишь немного участиться пульс.       Внутри продолжаю утреннюю разминку. Отжимаюсь на правой руке. Тело недовольно напрягается, удержать равновесие непросто. Сейчас только двадцатка, размяться, разогнать застоявшиеся мышцы. Учитывая, что на стрельбе порой делаешь сотню на каждой… Пресс, спина, планка, всего понемногу. Тянущая боль постепенно перерастает в приятную усталость. Теперь – растяжка.       «Или каждый день, или никогда» - не устает повторять Рандир. Подколенные связки пронзает множество мелких игл, ненавижу их тянуть. Сжимаю зубы и терплю, а в голове крутится вчерашний бой с Гвином. Неужели Эннель заставила переигрывать из-за неправильного блока? Хотя будь на ее месте Туорн, одним повторным боем дело бы не закончилось. На тренировках он не прощает ошибок и не чурается причинять боль. Старый дориатец суров и безжалостен, но свое дело знает. Отец говорит о нем с благоговейным трепетом, но никогда не рассказывает об их уроках. Медленно поднимаюсь и «сбрасываю» ноги. Противные иголки пропадают, и связки расслабляются, оставляя теплую боль.       Интересно, почему Туорн начал тренировать отца. Высокий и широкоплечий, Король был прирожденным мечником, и даже представить его с парными клинками было трудно. Надо расспросить его об этом, делаю себе мысленную пометку в голове.       Ненавистная поза ящерицы, недавно введенная Риндиром в программу тренировок, заставляет мышцы бедра натянуться до предела. Опускаюсь ниже, едва удерживая равновесие на правом локте, и прижимаюсь лбом к руке. Валар, как же больно! Мысли снова возвращаются к Туорну. Я впервые увидел его на мечах, на тренировке у Эстира. Мрачный темноволосый эльф, хромой на правую ногу, больше походил на отшельника, чем на мастера древнего оружия. Тяжело опираясь на тонкую черную трость, он со скучающим видом следил за ходом боя.       Маэль сражалась против новенького, Линдора. Жестоко сразу ставить его к опытной мечнице, но весьма в духе Эстира. На первой тренировке увидеть все слабости ученика, не только физические, но и психологические. Когда тебя обезоруживают почти что до начала боя, а потом заставляют повторять бой снова и снова, пока не продержишься пару секунд, нервы сдают. Линдор тяжело дышал и едва сдерживал слезы, но сумел парировать удар Маэль. Да, трясущейся от напряжения рукой, да, от силы удара он упал на колени, но чуть приподнятые брови Эстира выдали удивление. – Довольно! – учитель коротко кивнул Ма и протянул руки Линдору. – Ты молодец!       Ученики обменялись удивленными взглядами: скупой на похвалу Эстир редко выдавал что-то, кроме гневных тирад. – Наил, против Леголаса! Три, два, один, начали!       Крупный и сильный Наил обрушился на Леголаса, заставляя его уйти в глухую оборону. Удар, удар, удар. Он налетал словно ураган, нанося тяжелые мощные удары. Каждое парирование отзывалось дрожью в руке и плече. Леголас еще пару раз с трудом сдержал Наила и вдруг, резко крутанувшись, прогнулся назад и нырнул под его руку. Выпрямился он вплотную к противнику и коротким движением показал, как отрезает Наилу правую руку. Брови Эстира снова поднялись. – Смело, – одобрительно кивнул учитель, пристально разглядывая принца. – Эстир, – тихий голос прорезал тишину. В нем слышалась сила, сила и многовековой опыт. – Да, мастер Туорн, – учитель повернулся к мрачному отшельнику и почтительно склонил голову. – Эти двое, еще раз. – Леголас, Наил, повтор!       Оторвавшись от воспоминаний, осторожно меняю ногу на «ящерице». Левую вчера тянул Риндир, связки зажаты от боли, надо расслабиться. Несколько раз глубоко вдыхаю через нос. Вроде отпускает. По привычке утыкаюсь лбом в руку и терплю.       В следующий раз Туорн пришел на урок по гимнастике. Он так же безмолвно стоял невдалеке, мрачно сжимая трость, так же бесстрастно рассматривал учеников, цепляясь взглядом за каждый недочет. О нем много говорили, рассказывали истории, подслушанные когда-то за родительским столом. Истории о падении Дориата, о древнем искусстве владения парным оружием и о драконах севера. Слишком много слухов и небылиц, слишком много догадок и ни одного факта. Леголас пытался расспросить отца, но тот лишь ответил, что не будет раскрывать чужих тайн, оплаченных такой ценой.       Так и стоял темноволосый эльф безмолвным стражем на тренировках, заставляя эльфов выкладываться чуть больше, чем обычно.       Закачивать мышцы спины на высокой скамье – дело пренеприятное, но невероятно полезное. Увернуться от удара в прогибе, нырнуть под руку противника, многие приемы требуют сильной, гибкой спины. Пятьдесят за раз – норма, сотня – подвиг. Пока Риндир не принес на занятие утяжелители.       Учитель объявил перерыв. Вымотанные ученики побрели к бочке с водой, вытирая пот. Два захода по тридцать с утяжелением, это вам не стандартная силовая тренировка. – Леголас, останься, – окликнул Риндир. – - Мастер Туорн хочет поговорить с тобой.       Темно-серые глаза пронзали Принца насквозь. Крепкие пальцы барабанили по черной рукояти трости. Умело спрятав боль, Леголас стоял, расправив плечи, не показывая ни малейшего признака усталости. Разве что влажные от пота волосы да мокрая насквозь туника говорили о том, что он пришел сюда не с урока людского наречия. – Двойное утяжеление. Еще тридцать.       Ничто не выдало внутреннего ужаса. С двойным он на свежие мышцы едва делает двадцать, а сейчас… – Пятнадцать, шестнадцать, – тихий голос Туорна бесстрастным метрономом отсчитывал повторы. Каждый подъем – через зажатые, дрожащие мышцы. Перед глазами темные круги, пульс ревет в ушах, воздуха не хватает. На двадцать втором Принц бессильно обвис, уронив руки на влажную от пота траву. Он старался вдохнуть поглубже, чтоб унять дрожь, но ничего не помогало. – Не могу, – еле слышно выдохнул он, сдерживая рвущийся наружу стон. – Нет, можешь, – жестко отрезал Туорн, пристально глядя на ученика. Риндир неслышно вздохнул и поджал губы. Он был наслышан о суровом мастере, но что так… – Осталось восемь, – безапелляционно заявил Туорн. – Пока мы разговаривали, ты отдохнул.       Хлесткий удар трости заставил Леголаса болезненно дернуться. – Руки за голову и вперед, – как ни в чем не бывало скомандовал Туорн.       Позже, подавая все еще дрожащему от напряжения Принцу кружку с водой, мастер клинков чуть улыбнулся и проговорил: – Я открою тебе простую истину. Мы способны на большее, на мнОго большее, чем кажется нам самим. И познать эти возможность можем только через боль.