Take me to Church

      «День, день, говнодень», — пропел еле слышно Антон.       — Шастун! Я жду! Дневник на стол! — крикнула учительница.       «Недотрах у неё, что ли? Чё так орать-то?» — подумал про себя парень и поднялся с места.       Момент, и парень лежит на полу в проходе между партами, запнувшись о собственный шнурок.       — Блять! — смачно ругнулся Антон.       — Пошёл вон из класса! — спокойно сказала математичка.       — Без проблем! — так же спокойно ответил ей парень, положил дневник на стол и, прихватив рюкзак, вышел из кабинета.       Понедельник — день Х. Причём следует читать не «икс», а именно «Х». А события сегодняшнего дня сделали из этой буквы одно полноценное неприличное слово. Ну какой идиот ставит в понедельник в расписании физику, биологию, две алгебры и физкультуру? Завуч-дегенерат! По-моему, справедливое замечание.       «Ну их нахер», — подумал про себя Шастун. — «Переживу без физкультуры».       Парень уверенным шагом направился в раздевалку, чтобы поскорее смыться из этого «регионального филиала преисподней». Внизу было несколько взрослых, видимо, у началки заканчивались уроки. Антон сел на диван и стал переобувать сменку. Завязав шнурок на ботинке, он поднял голову и увидел мужчину, стоящего к нему почти вплотную.       «Ого, линзы, что ли?» — первое, что пришло в голову Шастуну, когда он взглянул на незнакомца.       — Парень, скажи, а какой урок закончился? — спросил мужчина.       «Вам бы в сексе по телефону работать с таким голосом», — вновь подумал про себя Антон, а вслух произнёс:        — Пока никакой!       — Сбегаешь, да? — ухмыльнулся синеглазый мужчина.       — Так будет безопасней для всех, — деловито сказал Шастун.       Тут же раздался оглушительный звонок где-то над головой, отчего Антон резко дёрнулся.       — Вас бьют тут, что ли? Ты чего такой шугливый? — со смехом произнёс мужчина.       — Я не собираюсь с вами разговаривать, вдруг вы маньяк-педофил, жертву себе ищите — как-то слишком грубо сказал парень.       — За такое можно и в нос получить! — очень серьёзно заметил мужчина, а потом наклонился ближе и чуть тише добавил: — Даже если бы я был педофилом, ты явно не в моем вкусе!       — Ну и слава богу, — тихо ответил парень, но мужчина уже не слышал его, пытаясь разыскать кого-то в толпе набежавших малышей.       — Сеня! Сеня! Я здесь! — раздался мальчишечий голос.       Мужчина помахал руками, и к нему подбежал парнишка лет девяти в белой рубашке, жилетке (как положено по форме в школе), узких джинсиках на худых ножонках и огромных белых кедах. На глаза малого постоянно падала длинная чёлка.       «С такого возраста уже мажора воспитывает», — подумал Антон и понял, что наблюдает за этой парочкой не отрываясь.       — Сень, а мы сразу домой? Или заедем куда-нибудь съесть, допустим, мороженое? — тарахтел пацанёнок, пока мужчина помогал ему переобуться и надеть куртку.       — Тебе уроков, поди, много задали? — мужчина присел на корточки, чтобы застегнуть замок на куртке мальца.       — Сенечка! — взмолился мальчишка и захлопал огромными глазами, — ну пожалуйста! Маме не будем говорить!       — Умеешь ты уговаривать, — засмеялся мужчина и чмокнул в макушку малого.       — Сень, а может тогда по гамбургеру, фри и колу? Большую… — очень быстро заговорил мальчик.       — О, а вас, сударь, понесло! — улыбнулся мужчина. — Пока, потенциальная жертва педофилов, — сказал он, глядя на Антона.       Шастун даже не успел ничего ответить, потому что не понял, что это было сказано ему.       — Сень, пошли скорее! Ура! Едим гамбургеры! — с этими словами малой скрылся за дверью, таща за собой мужчину.       — Сеня! — скривился Антон. — Имя какое-то уёбищное, как раз для маньяка-педофила.       Се-е-еня-я-я — как будто непонятная жижа, растёкшаяся по паркету.       Антон, бормоча себе под нос, что «день сегодня дерьмо, и Сеня этот тоже дерьмо…», завернулся в шарф и вышел из школы.