Вы ненавидите меня так страстно

      Жизнь Мун вернулась в спокойное русло. Без всяких происшествий протекал учебный год, хоть вход в Местечко был для принцессы закрыт, она продолжала проводить время с Понихэдом, Ривером и остальными, ее владение магией заметно улучшилось. К счастью Флай, ее день рождения позволено было не праздновать. Они с Тоффи виделись регулярно, раз в неделю, отправляясь помогать школе ящера. Постепенно Лизерд рассказал мьюнианке, что деньги, выделяемые программой Равенства, крадутся во множестве измерений, что система эта далеко не идеальна, и о ней лишь говорят так красиво. А Мун все слушала, понимала, слушала, понимала и вновь слушала. Она прониклась историей народа Лизерда, сблизилась с детишками из школы и пожилой мисс Тетартье. Привозила им не только книги и знания, но и всякого рода вкусности, а самое главное — чай. Здесь о таком напитке впервые слышали, но он пришелся по вкусу ребятам в один миг. — Ты такая умница, Милли, — прохрипела черепаха, сонно укутываясь в теплые пледы, подаренные Баттерфляй. — Спасибо, — Милли улыбнулась в ответ, а внутренняя Мун в очередной раз получила укол совести в районе сердца. Она была не достойна этой благодарности. — Тоф-Тоф всегда умел разбираться в людях, — дама прикрыла глаза, покачиваясь в стареньком кресле-качалке. — Тут уж не поспоришь, — девушка закончила перемывать посуду и принялась обтирать руки от влаги. Кожа на подушечках пальцев немного сморщилась от долгого прибывания в воде. Этому наблюдению принцесса тихо усмехнулась.       До чего же странно.       Раньше Баттерфляй выполняла всю подобную работу лишь благодаря магии. А теперь она следит за хозяйством в целой школе, умудряясь обходиться одними лишь руками. И подумать только: теперь будущая королева Мьюни помогала монстрам! Год назад Флай ни за что бы на свете не поверила в подобный абсурд. — Может, заварить еще чаю? — предложила трудолюбивая-умница-Милли. — Нет-нет, спасибо, дорогуша, — кажется, Тетартье успела задремать, ибо ответила она совсем не сразу и уж как-то вяло и сонливо. — Отдыхайте, — тихо прошептала Баттерфляй, не желая нарушать покоя старушки, и пошла в соседнюю комнату.       Тоффи в этот момент переодевался. Свитер скользнул вверх, оголяя выступающий позвоночник. Сероватая кожа ящера отливала бронзой под освещением языков пламени. И тут Флай ахнула. Шрамы. Шрамы, которые она никогда не видела, хоть Лизерд успел пощеголять перед ней без верхней одежды. Тоффи тут же отдернул ткань вниз и обернулся к потрясенной принцессе. — Откуда они? — тут же выпалила Мун, совсем уж позабыв о банальной вежливости. Нет-нет, сейчас ведь она и не Мун вовсе. Милли — старая подруга. — Это, знаешь ли, грубо, — Лизерд, правда, совсем не обиделся, он сказал это лишь в попытке уйти от ответа. — Если ты не заметил, я и так всегда тебе грублю, так что не строй такую невинную мордашку, — Флай скрестила руки на груди. Ее слова были чистой правдой. В те редкие моменты, когда Тоффи и принцесса пересекались на людях, они продолжали дразнить друг друга и всячески насмехаться. В общем, продолжали вести свою негласную войну. Да и когда они были лишь вдвоем, у них не получалось вести безобидно мирных бесед. Лишь тут — где Мун перевоплощалась в Милли — они начинали играть друзей.       Кем они были на самом деле? Флай не знала. Давно уже запуталась. Тут уже к концу зима подходила, а она все никак не могла понять, что с ней происходит в этом месте. — В любом случае, я об этом говорить не хочу, — ящер пожал плечами, поджав губы, мол, прости, но чего ты еще ожидала? — Ты постоянно пытаешься влезть мне в душу, а свою держишь под семью замками. Считаешь это справедливым? — принцесса прищурилась, прожигая парня пытливым взглядом. — Конечно нет, — спокойно ответил Тоффи. — То есть в этой ситуации твоя погоня за справедливостью не работает? — почти что возмутилась Баттерфляй. — Ох, поверь, в глубине души я испытываю сильнейшие муки совести, — ящер театрально взмахнул рукой, прижав ее тыльной стороной ко лбу. — Да что ты вообще знаешь о муках совести, — зло прошептала Мун, уверенно проходя мимо ящера. Она хоть и понимала, что Лизерд шутит, все равно чувствовала неприятный осадок.       Несмотря на то, что они с Тоффи теперь проводили столько времени вместе, он по-прежнему держал свои чувства взаперти, в это же время желая знать, что происходит в жизни Баттерфляй. Муки совести? Вот же придумал. Да он хоть представляет, какого ей — будущей королеве Мьюни — заглядывать в эти невинные детские глаза, полные благодарности, зная, что когда-то ее предки могли убивать их родственников. Здесь не только муки совести, но и ужас за свое прошлое. — Заглянуть, что ли, к Тэмми сегодня, — произнес мысли вслух монстр, поправляя растрепавшиеся волосы. — С ночевкой? — как бы невзначай уточнила Флай, хоть ответ и без того знала.       Всякий раз, когда Лизерд уходил в гости к своей подруге, это означало, что он проведет там целую ночь. Чем они там занимались, Баттерфляй не знала. И знать не хотела. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь, а такие подробности из жизни Тоффи точно могли подпортить сон принцессы. — Ага, — монстр выпрямился, потягиваясь и прогибаясь в спине так, что она тихо хрустнула.       Флай задержала на его корпусе взгляд. Несмотря на ткань черного свитера, девушке казалось, что она может видеть ящера насквозь. Эти жуткие шрамы не шли из головы взволнованной принцессы. — Они у тебя недавно, да? — задала тихий вопрос Флай. — Понятия не имею, о чем ты, — ящер пытался вести себя естественно, притворяясь, что ничего не случилось.       Кто бы мог подумать, что Тоффи Лизерд убегает от проблем. — А ты у нас, оказывается, трус, — Мун оперлась об небольшой столик руками, наблюдая за тем, как монстр перебирает книги. — Ты пытаешься меня задеть? — Тоффи даже не оторвался от своего занятия.       Капли воска медленно стекали по свечам и застывали. За окном уже потемнело. Шелестели страницы книг. Школу наполнил тихий, почти что домашний уют. — Я говорю правду, — беззлобно ответила Флай. — В то время, как ты правды боишься. Тебе легче притворяться, что этого никогда не было. — Например? — Лизерд выглядел весьма занятым и ответил скорее для галочки, чем потому, что его интересовал этот разговор. — Сейчас ты делаешь вид, что я не видела твоих увечий. Раньше, — принцесса осеклась. Закрались сомнения, а стоит ли об этом вспоминать? Но слова обратно уже не вернешь. Мун пришлось договорить. — О нашем поцелуе.       Пламя на свечах затрепетало и в этот же миг успокоилось. Должно быть, где-то проходил сквозняк.       Тоффи поднял голову, отложив учебники в сторону. Во взгляде его не читалось ровным счетом ничего. Баттерфляй могла лишь догадываться, о чем же ящер задумался. Не отрывая взгляда, парень поднялся со своего места и подошел прямо к принцессе. Позади — стол. Впереди — он. Отражавшийся в его зрачках огонь наполнял зелень глаз янтарем. — И часто ты думаешь о нашем поцелуе? — из уст монстра это прозвучало слишком ядовито.       Флай поморщилась, вжимаясь в стол. Вмиг весь уют этого здания отошел на второй план. Перед ней стоял Лизерд — хладнокровный, скупой на эмоции и чувства. Раньше Баттерфляй это не удивляло. Но теперь она знала его с других сторон. Знала его как заботливого брата, как верного друга, умеющего поддержать и развеселить, преданного своим родным землям. Мун видела его и язвительным, и нежным, и загадочным, и простым, как пять копеек. И из всех своих образов монстр выбрал самый ужасный, вновь включил бесчувственную ледышку, способную лишь ранить своим холодом и остротой углов. — Я думала, ты больше не притворяешься рядом со мной, — Флай не находила нужным отвечать на этот, пропитанный чем-то грязным и склизким вопрос ящера. — Притворяюсь? — одна бровь Тоффи издевательски изогнулась, в то время как выражение лица оставалось столь же каменным. — Откуда тебе знать, когда я притворяюсь, а когда нет?       Магия в жилах Баттерфляй закипела, зашипела, просясь наружу. Инстинкт, заложенный опытом прошлых поколений. Все внутри принцессы вопило об угрозе со стороны монстра. Еле-еле Мун смогла укротить свои чувства, заковав их в тяжелые цепи. Пусть сидят и не рыпаются, пока она им не позволит. — Знаешь, что? — морозным холодом повеял голос Флай. — Я не намерена терпеть твои игры. Ты столько раз укорял меня в том, что я скучна, не способна вести открытую вражду... Столько раз ты пытался заставить меня возненавидеть тебя, а самое страшное... Меня саму.       Замешательство мелькнуло в глазах монстра. — Для этого ты меня сюда и привел, верно? Чтобы я поняла, как ужасен мой мир? — голос Мун зазвенел в умиротворенной тишине школы. — А разве он не ужасен? — лицо Лизерда скривилось, словно он говорил не с принцессой, а грязной попрошайкой на улице. — Разве ты не ужасна?       За это время Баттерфляй позволила себе привязаться к нему. Позволила показать другую сторону медали, усомниться в своих идеалах и перевернуть жизнь в целом. Такой шанс дается не каждому. И все же Флай вложила свою хрупкую душу в когтистые лапы монстра и позволила ему делать все, что он захочет.       Она доверилась ему.       Зря.       Пламя гнева, которое только-только начало разгораться в принцессе, тут же погасло. Мун погасила его, оставив в душе лишь пепел разочарования. Ведь если не выпустить огонь на волю, он сожжет тебя изнутри. — Надеюсь, тогда ты вымыл рот с мылом. Должно быть, мерзко целовать такую тварь, как я.       Эти слова прозвучали удивительно легко. К ее горлу не подошел ком, голос не задрожал от волнения. Все было как обычно. Баттерфляй блекло улыбнулась, в то время, как в глазах ее отражалась лишь темно-синяя пустота. — С работой мы уже закончили, да? — принцесса протиснулась между столом и застывшим Лизердом. — Тогда я, пожалуй, пойду.       С звуком рвущейся ткани открылся портал, и Мун шагнула в него, не дожидаясь слов прощания. Тоффи не повернул головы в сторону сияющей дыры меж измерений, продолжая смотреть, как догорает свеча.       В воздухе повис аромат воска и горькой невысказанности.