Вы ненавидите меня так страстно

      Тоффи стоял на пороге, спиной оперевшись о дверной косяк. С такого положения удобно было наблюдать за Мун, объясняющей детям новую тему. Слова звучали фоновым шумом, не имея большого значения для монстра. Ему куда интереснее было следить за мимикой принцессы; ее жестами; пальцами, неловко заправляющими непослушную прядь волос за ухо; манерой склонять голову над учебниками и нежно улыбаться ребятне. Майя подняла руку, пылко давая ответ на поставленный вопрос. Баттерфляй внимательно выслушала девчонку, лицо ее преобразилось, посветлело, и принцесса кивнула. Значит, ответ был правильным. Кажется, девушка получала удовольствие от своего занятия, по крайней мере, она находила в себе силы не показывать своей усталости. В том, что Флай устает, Лизерд не сомневался. После их неприятного разговора, в один из зимних вечеров, девушка сильно отдалилась от него. Не рассказывала, что происходит в ее жизни, но и к нему с вопросами не приставала. И все же, на Мьюни пришла весна, а значит, близились годовые работы в школе. Зная Мун, он мог сказать — та усердно готовилась к ним. А тут еще и всяческие дела принцессы вроде уроков с Глоссариком и прочее.       Мун заметила наблюдавшего за ней монстра. Губы продолжали двигаться, объясняя что-то детишкам, в то время как взгляд встретился со взглядом монстра.       О чем она думает?       Ребятня поднялась со своих мест и бросилась к корзине с фруктами. Значит, Баттерфляй объявила перерыв. Принцесса поднялась, отряхивая джинсовую ткань от пыли. Лизерд отвернулся, тихо хмыкнув. — Тебе обязательно прожигать меня взглядом? — почти безразлично кинула девушка, проходя мимо застывшего на пороге монстра, случайно прикоснувшись к нему.       Флай была теплая. Ее кожа, ее взгляд, ее слова и губы — все было полно необъяснимой теплоты. — Я не прожигаю тебя взглядом, — пародируя манеру речи девушки, передразнил ее монстр, скрестив руки на груди. — Просто он загляделся на тебя, солнышко, — тихо посмеиваясь, прокряхтела черепаха.       Милли засмеялась, принявшись заваривать чай. Лизерд ничего не ответил, зато громко фыркнул, выражая свое недовольство. Таким своим поведением он напоминал недовольного подростка, которым в принципе и являлся. Лизерд всегда хотел быть старше своих лет: сдержаннее, умнее и лучше. Он отлично справлялся с этой задачей до недавнего времени. Пока сам не загнал себя в ловушку, начав общение с Мун.       Мун Баттерфляй — принцесса, возомнившая о себе слишком многое и возненавидевшая его с первого взгляда. Она была отличной жертвой. Легко поддавалась на все провокации, злилась, презирала, боялась. Ему оставалось лишь выполнять свою роль кукловода, но он увлекся своей ролью, заигрался, как маленький ребенок. И не заметил, как ниточки опали с его куклы.       Сейчас на спине монстра была лишь гладкая кожа, словно и не было там никогда никаких шрамов. Затянулись. Продолжая существовать лишь в воспоминаниях самого Тоффи, Тэмми и Мун. Последняя как раз-таки и не должна была знать. Она вообще ничего не должна была знать о нем.       Но вот Милли теперь каждую неделю упрямо посещает его бывшую школу, возится с маленькими монстрятами и присматривает за его пожилой учительницей. Не этого он добивался. Совсем не этого.       Ох, откуда у меня шрамы? Ты — их гребанная причина, Мун Баттерфляй. Ты.       Лизерд прикрыл глаза, пытаясь отвлечься от фантомной боли, резко пронзившей его спину и скрутившуюся вокруг позвоночника. — Тоф-Тоф будет чай? — издевательски прощебетала Флай.       И боль отпустила.       Из груди вырвался облегченный вздох, и ящер повернулся к принцессе. — Будет, — постарался сказать он как можно жестче. — Он бывает иногда такой злюкой, не обращай на него внимания, — снисходительно попросила мисс Тетартье, принимая из рук мьюнианки свою чашку с горячим напитком. Старушка с упоением вдохнула ягодных аромат, прикрыв глаза, чтобы полностью насладиться этим моментом. — Я и так не обращаю на него внимания, — здесь голос Милли приобретал необъяснимую силу. На Мьюни и в прочих измерениях, когда девушка перевоплощалась в истинную Баттерфляй, голос ее становился тише, измученнее. Но только не здесь. Тут он звенел колокольчиком, звучал по всей школе, наполнялся жизненной энергией.       Не глядя, Мун всунула чашку в лапы Лизерда, а сама с подносом поспешила обратно к монстрятам.       Тоффи даже не успел поблагодарить: до того девушка оказалась шустрой и проворной. А ведь вначале она была неловкой в хозяйстве, как слон в посудной лавке, вечно что-то роняла или забывала. Ящер и не заметил, когда Флай успела так перемениться. — Никогда не думал, что принцессы могут быть такими рукастыми? — скрипуче засмеялась черепаха, дрожащей рукой поднося чашку к своим сухим губам. — Ага, — не задумываясь, кинул Тоффи, невольно заглядываясь на Мун. Щелчок. Ящер резко изменился в лице, обернувшись к своей учительнице. — Вы... знаете?..       Пожилая дама явно застала мальчишку врасплох. — Ты считаешь меня настолько слепой? — хоть учительница и попыталась произнести это с укором, ее морщинистое лицо всегда озаряла мягкая улыбка. — Если она замазала свои отметины на щеках, свою аристократичную внешность ей не спрятать даже за грязными тряпками.       Лизерд не знал, что и ответить. — Я видела не одну королеву Мьюни, мой милый, — объяснила Тетартье. — Все они похожи. Все они... Баттерфляй.       Последнее слово женщина произнесла украдкой, шепотом, будто боялась, что их разговор могут услышать. — Даже Эклипса носила в себе их породу. От этого никак не скрыться. — Но почему вы все это время молчали? — наконец немного пришел в себя ящер. — Было интересно, чем это все закончится, — черепаха опустила чашку на маленькое блюдечко и заглянула в свое отражение на темной жидкости. — Да и потешило старушку, что за ней присматривает сама принцесса.       Тоффи сдавленно хихикнул. Что же, его преподавательница всегда была мудрой и необычной дамой. — И чем, по-вашему, это все закончится?       Старушка ничего не ответила, загадочно улыбаясь и продолжая разглядывать саму себя. На дне чашке едва заметно колыхались листочки и ягоды. Что-то грустное притаилось в тусклых, маленьких глазках черепахи.       Тоффи не стал повторять своего вопроса. Молчание было уже ответом. — Будь аккуратнее, — попросила старушка, спустя время. — Хорошо, — улыбнулся ей Лизерд.       Хуже уже не будет. Он и так подвел свою жизнь к запретной грани, пересечь которую означало бы пройти финишную черту. Окончить эту глупую игру. На кону стояло слишком многое. — Милли, ты лучшая! — донесся голос ребятни из соседней комнаты.       Все они накинулись на Баттерфляй с крепкими объятьями, а той оставалось лишь смеяться, запрокинув голову назад, и просить о помощи. Глаза ее блестели жизнью. В ней читалась искренняя любовь ко всему миру: со всеми его неприятностями и грязью. А это ведь самое большое достижение — любить то, о чем знаешь самые жуткие вещи.       Сердце свело болезненным спазмом. — Вновь загляделся? — хихикнула черепаха. — Почему она просто не может быть Баттерфляй? — ответил вопросом на вопрос Лизерд, не в силах отвести взгляда от этой счастливой сцены, в которой ему места не было. — О чем ты, милый? — старушка немного закашлялась, но мысль свою закончила. — Она и так Баттерфляй. Она не может ею быть или не быть только потому, что не подходит под твой шаблон. — Но нас учили... — монстр порывисто обернулся, слова так и застряли горечью в горле.       Мисс Тетартье медленно покачивала головой, посмеиваясь над неопытностью и глупостью юноши. — Их тоже учили. Но явно не тому, чем она сейчас занимается.       Тоффи было нечего ответить. Он вновь почувствовал себя маленьким ребенком, который еще даже писать не умел, только неуверенно сжимал мелок в своих коротких, толстеньких пальчиках. Тогда первая учительница смотрела на него так же снисходительно, гладила по растрепанным волосам и монотонно вкладывала знания в его еще глупенькую головку.       Маленький Тоф-Тоф с радостью учился новому и просил добавки знаний. Взрослый Лизерд лбом упирался в каменную стену, игнорируя попытки окружающих ему помочь. — Она говорила, что я идиот, — припомнилось вдруг монстру совсем не кстати. — И была права, — простодушно произнесла мисс Тетартье, вернувшись к уже подстывшему чаю.       Тем временем монстрята уже повалили принцессу на пол и принялись ее щекотать. Сцена, до боли напоминающая об уютных днях в заснеженном особняке Баттерфляй. Совесть уже обнажила свои острые клыки, готовая разорвать на ошметки оставшееся от прогнившей души ящера.       Там ведь она была такой же счастливой.       Там был ее дом.       И теперь он разрушен. Разрушена была и она. Но вот вновь смеется и радуется.       Идиот. — Тоф-Тоф, помоги мне, — смеясь, пролепетала Флай, уже задыхаясь от смеха.       Она вытянула руку к нему, издавая булькающие звуки, похожие на хохот. Лицо ее раскраснелось, волосы растрепались, и в целом она уж совсем не была похожа на ледяную королеву, сносящую головы монстрам. Такая простая. Живая. Настоящая. Таким девушкам дарят букеты полевых ромашек и застенчиво целуют в щеку, провожая домой.       Здесь смех Мун мог позволить себе струиться, переливаться золотыми красками и звучать от чистого сердца. Пожалуй, это и была последняя капля для ящера. — Что бы ты без меня делала, — Тоффи приструнил внутреннего демона, спрятал поглубже совесть и нацепил насмешливую ухмылку.       Он кинулся на выручку принцессе, позволил себе хоть ненадолго забыть о всех злодеяниях, совершенных им. Лизерд громко заклацал зубами, подхватил пару ребятишек, покрутил их по комнате, и, наконец, Флай была спасена. Кто-то из монстрят показал им язычки, кто-то просто смеялся, а кто-то отходил от игры. Тоффи помог подняться девушке на ноги, она тихо поблагодарила и выпрямилась.       Дыхание еще не пришло в норму, поэтому она дышала полной грудью. Капелька пота с шеи скользнула в ямочку между ключицами, что не ушло от наблюдательного ящера. Мун обернулась к нему, улыбаясь, ее губы двигались, произнося неясные слова.       Тоффи ее уже не слышал.       Тоффи уже ничего не понимал.       Тоффи — идиот.