Вы ненавидите меня так страстно

      Пенные языки моря облизывали горячий песок. Вода приятно омывала загорелые ноги, иногда задевая легкий подол платья. Солнце медленно катилось к горизонту, попутно окрашивая небеса в ярко-алый. Казалось, вот-вот море зашипит, подобно воде, в которую бросили таблетку аспирина.       Мун расставила руки в стороны, подставляя свое тело прощальным поцелуям солнечных лучей. Легко подрагивали длинные ресницы. Пара серебристых прядей, выбившихся из общего пучка, развевалась порывами соленого ветра. В высоких и бесконечных небесах плакали чайки. Принцесса приоткрыла глаза, дабы удосужить птиц своим немым сочувствуем.       Понимаю. — Флай! — крик раздался с берега.       Девушка развернулась вполоборота на голоса. Глория и Грэйс махали ей, уведомляя о том, что пора уже уходить. Но пляж во время заката лишь больше привлекал к себе Баттерфляй. — Я вас догоню! — крикнула им принцесса, вернувшись к наблюдению за морскими птицами.       Близняшки между собой переглянулись, но возражать не стали. Они знали, что подруге нужно время, дабы окончательно прийти в себя. С момента трагедии на Болотных землях прошла лишь неделя. Не все раны еще успели сойти с девичьего тела. Королева и король все же решили, что их дочери пойдет на пользу отдых на морском воздухе в компании верных подруг.       Только изувеченное сердце не вылечит ни солнце, ни море, ни плач чаек.       В разрушении школы монстров были обвинены мьюнианцы. Откуда пошли такие сведения? Кто ж знает. Мьюнианцы, в свою очередь, обвинили монстров в заговоре против королевской семьи.       Флай и раньше знала, что ее мать подозревает монстров в подобном. Они хотели выкрасть волшебную палочку, свергнуть древнюю династию и не уровняться в правах с людьми, а стать выше них. Гэлэкси не просто так просила приглядывать дочь за этим «несносным Лизердом». Да-да, теперь королева заявляла о том, что ящер ей с самого первого взгляда не понравился, как и вся его злосчастная семейка.       Тоффи был козырем этой организации монстров, жаждущей смены власти. Он должен был выяснить все слабости принцессы, ослабить ее бдительность и воплотить задуманное в жизнь.       Разрушение особняка, нападение на Баттерфляй — это также было их рук дело. А Лизерд, который всегда был рядом, конечно, не должен был вызвать подозрений. Более того — он мог влюбить в себя.       На большую часть вопросов Флай ей ответов не предоставили. Но почему Тоффи привел ее к себе в родной город, почему он не смог убить ее... Гэлэкси приказала дочери забыть обо всех этих глупостях и заняться по-настоящему важными делами.       Проблема монстров и мьюнианцев обострялась.       Мун стояла в море, в намокшем платье, слушая плач чаек. Ей хотелось раствориться в этом мгновении, обернуться ракушкой, которую вынесло на берег прибоем. Стать частью вечности.       И не знала принцесса, что где-то, очень далеко, в ином измерени, уже наступила поздняя ночь. Там у еще совсем юной девочки начался приступ сильного кашля, заканчивающийся отхаркиванием крови и слезами на глазах. Старший брат крепко сжимал взмокшую ладонь сестры, проклиная себя за неспособность помочь единственному родному существу. А ведь мог. Когда они поняли, что уж не запугать им парня избиениями и угрозами его жизни, они надавили на больное. На вот эту самую девочку, которую не отпускала температура который день. Сказали: «Ты только достань нам одну вещицу, убей одну паршивку, и мы добудем лекарство. А коль предашь — мы ускорим ее кончину». — Тоф-Тоф? Это ты? — девочка утерла слезы, выступившие из-за сильного кашля. Она смотрела на любимого брата и не узнавала его. — Мне так хочется спать. — Отдыхай, милая. Отдыхай, — монстр невесомо поцеловал горячий лоб. — Я придумаю что-нибудь.       В соседней комнате его уже ждали.

***

      Война — очень жуткое слово, несущее в себе боль утраты, разрушенные семьи, рыданья и нескончаемый страх за завтрашний день. Мун опустили на голову корону, когда война уже вовсю пылала на Мьюни. Флай иногда казалось, что на их землях и не было спокойных дней. Всю свою чертову жизнь она борется, сражается и ненавидит. В свои юные года Баттерфляй уже успела познать весь спектр человеческой ненависти.       И эта битва кажется ей ироничной.       Мун могла бы даже рассмеяться, если бы адской болью не жгло левую руку. К черту все эти жалкие чувства. Кому они вообще сдались? Королева крепче схватилась за поводья своего зверя. Сегодня она не проиграет. Ни за что на свете. Скоро должны подоспеть войска Йохансена, нужно лишь дождаться.       Тоффи Лизерд — талантливый воин, безжалостный враг, «убийца бабочек». Так теперь он известен. Ничего общего с хмурым подростком, недовольно фыркающим на замечания своей пожилой учительницы.       Мун переводит дыхание. Весь мир вокруг замедляется. Вздох срывается с искровавленных губ королевы. Она поднимается, балансируя на своем звере. Сердце эхом бьет по ушным перепонкам. Все вокруг будто заволокло густым киселем. В мельчайших деталях Баттерфляй могла осмотреть поле битвы, языки пламени, а самое главное — врага перед собой. Впереди — обрыв и вновь серые глаза. Пути назад нет.       В воздухе повис запах горькой полыни.       Мун вытянула волшебную палочку вперед. И кричит. Это заклятие — самое сильное. Это заклятие подействует даже на него.       Перед глазами пронеслась вся жизнь Баттерфляй. За сознание зацепился в самый последний момент умоляющий шепот. Два слова. Убей меня.       Сегодня война монстров и мьюнианцев закончится во славу рода Баттерфляй, ради земель предков и во имя Богини.       Сегодня кто-то должен умереть навсегда.       Луч сумасшедшей силы вырвался из волшебной палочки, заставляя кровь в жилах кипеть.

***

      Мун вытерла махровым полотенцем лицо. Тело все еще било мелкой дрожью. Лекари пытались уложить королеву в койку, но та воспротивилась. Мьюни выиграли решающую битву сегодня — это стоило отпраздновать. Завтра Баттерфляй объявит о своей помолвке с Ривером Йохансеном. В ближайшее время войска дикарей окончательно прогонят остатки монстров обратно на их болота.       И теперь все будет хорошо.       Королева замерла напротив зеркала. Видок у нее был «так себе», во всех смыслах этого слова. Девушку насквозь пронзил душок усталости, и никакой душ теперь не сможет смыть его с бледной кожи.       Лгунья.       Баттерфляй взвалила на стол тяжелую книгу заклинаний. Перевела дух и распахнула ее. Она быстро перелистывала пожелтевшие страницы в поисках магического советника. Особенно быстро, почти не глядя, Мун пропустила раздел с темными заклинаниями Эклипсы. И, наконец, объявился Глоссарик. — Мое почтение, Ваше Величество. Поздравляю с победой, — удивительно, но даже этот смешной синий человечек способен быть серьезным.       Мун кивнула в знак благодарности и замялась. Удивительно. Великая королева, талантливая волшебница, а при разговоре с магическим наставником вновь превращается в неопытную девчонку. Замешательство на лице девушки не укрылось от Глоссарика. — Вы хотите... О чем-то попросить?       Кивок. — И?.. — Помнишь, ты говорил о возможности... — Мун нервно перебирала ноготками по столу. Подобные идеи приходили ей в голову и раньше, но ее уровень подготовки был слишком низок. А потом ей и самой не хотелось заниматься подобными делами. — Залезть в палочку. И в воспоминания.       Маленький волшебник уже было собрался задать вопрос, но передумал. Флай смотрела на него умоляюще. Немного подумав, Глоссарик кивнул. Пальцы Мун нерешительно коснулись палочки.       — Я же приглашен, принцесска? — совсем тихо хихикнул парень, склонив голову в сторону Мун.       Флай улыбнулась сквозь кристальные слезы. В следующей жизни она точно обернется морской птицей. — Конечно, Тоф-Тоф.       Баттерфляй никогда не читала своей дочери лживых сказок с счастливым концом.