Восьмой центр

       В наушнике коммуникатора пискнуло, и прозвучал голос Альфреда: — Завтрак ждёт вас в столовой. — Н-нгх. — Понял. Спуститесь через полчаса, когда мои труды покроются коркой льда. Отбой, сэр. Брюс сдержанно улыбнулся и продолжил серию утренних отжиманий, как едва слышно скрипнула оконная створка. С тумбочки, чуть запоздало оповещая о вторжении, засигналил планшет, связанный с главным компьютером пещеры. Заколыхались тяжёлые гардины, и в спальню ворвался ветер. Брюс уже стоял на ногах. — Привет! Опустив кулаки, он отвернулся от Супермена. — Ты снял щит. Брюс, взяв планшет, подчищал данные. В этот час в доме спали все, кроме него и Альфреда, и он не мог допустить, чтобы кто-то узнал. По многим причинам. В конце концов, Дэмиен всё ещё питал надежды по устранению пришельца. — Мы встречаемся пять месяцев, и ты снял щит. — Мы не встречаемся, — глядя на экран, ответил Брюс. — Я снял щит два часа назад. Ты шпионишь за мной. — Это случай… Погоди. Мы не встречаемся? Брюс аккуратно положил планшет на место и с каменным лицом двинулся в ванную. Кларк без приглашения проник в его дом. В его в спальню. Грязные вещи отправились в бельевую корзину, и Брюс встал под душ. Кларк выбрал неподходящее время. Дверца душевой кабины отъехала в сторону. — Эй. Что значит — мы не встречаемся? Кларк без приглашения проник в его ванную. — Выйди вон, — спокойно сказал Брюс и прикрыл глаза, с наслаждением подставляясь под горячие струи воды. Дверца с негромким шипением захлопнулась. Кларк выбрал очень неподходящее время. Брюс лёг в полвосьмого утра и поднялся в девять. Через час с четвертью у него была назначена встреча с инвесторами, через два часа — интервью, через два сорок — визит в одну из лабораторий «Уэйн-Биотех», через три тридцать — выступление перед советом директоров и презентация новой венчурной стратегии. И это были планы только на первую половину дня, которые в любой момент могли трансформироваться из-за череды мировых катастроф. Он не мог тратить время на Кларка Кента. Он знал, что так будет: до того, как они переспали; и до того, как они оба раскрыли себя; и даже до того, как Супермен сорвался. Он предупреждал себя об этом почти два года назад. Освежившись и побрившись, Брюс вышел в комнату. Кларк сидел на кровати, сдвинув колени, как примерный школьник, и терпеливо ждал. — Что происходит? — спросил наконец Брюс, дальновидно заперев дверь спальни и мысленно отметив, что следовало сделать это сразу. — Я соскучился, — застенчиво улыбнувшись, ответил Кларк и вскочил на ноги. — Мы не виделись тринадцать дней. Ты снял щит, и я ре… — И ты решил, что это даёт тебе право врываться ко мне домой. Брюс неторопливо надевал приготовленные Альфредом вещи, не обращая внимания на сопение за спиной. Он выработал стратегию и не отступал от неё ни на шаг. Они заключили соглашение. Кларк пытался. Кларк напирал. Кларк хитрил. Кларк старался изо всех сил, но они заключили соглашение. Он знал, что так будет: до того, как Кларк согласился; и до того, как предложил сам; и до того, как придумал это соглашение. Он предупреждал себя давным-давно, что Кларк начнёт просить больше. — Брюс. — Тяжёлый вздох растёкся по шее Брюса теплом. — Ты бойкотируешь меня? Ты даже дежурства в Лиге составляешь так, чтобы мы не пересекались. Брюс поправил ремень, застегнул верхнюю пуговицу на рубашке и, накинув пиджак, повернулся. Кларк, море синего и красного, дурацкий локон на лбу и капелька надежды в ярких глазах, смотрел. Это всегда был Кларк, и сейчас, в плаще и костюме, уже никаких футболок и джинсов — не Супермен. С Суперменом вышло бы проще. — Уверен, ты никогда прежде не вёл себя так в отношениях, — продолжил Кларк. — У нас нет отношений, — безапелляционно отрезал Брюс и направился к столику с часовыми шкатулками. — Тогда что? Брюс сосредоточенно выбирал между «Патек Филипп» с корпусом из розового золота и навороченным хронометром от «Ришар Милль». Сопение, уже сбоку, становилось всё громче. Галстук вялым червём висел на плече. Повязывать эти удавки Брюс так и не научился. — Твоя политика игнорирования — чистой воды ребячество, — повысил голос Кларк и порывисто опустил руку на стол. Раздался треск и скрежет. Кларк с ужасом ахнул и отдёрнул ладонь. — Мне… Мне жаль. Сколько они стоят? Я отдам! Сколько? Тысяча? Гм, пять? Десять?! У меня отличная кредитная история, — пробормотал он, обеспокоенно покусывая губы. Его глаза засветились голубым. — Это «Бреге»? Я слышал, это серьёзный бренд… П-пятьдесят? Двести пятьдесят. Половина шкатулки, рассчитанной на пару часов, превратилась в труху. От элегантных «Бреге» в корпусе из белого золота, со сплит-хронографом и браслетом из крокодиловой кожи осталась спрессованная кучка покорёженных деталей. Брюс взял «Ришар Миль». — Нисколько. Это был подарок. Можешь не прислушиваться, я не вру, — солгал он. — Не делай мне одолжений. — Кларк сердито выставил указательный палец. — Я способен… — Это подарок. От весьма неприятной особы. Давно мечтал избавиться от них. Это я тебе должен. Напряжённое лицо Кларка разгладилось. Всегда Кларк. Всегда правильный и скромный мальчик из Канзаса, с бесценной коллекцией живого и мёртвого в Крепости, умеющий создавать алмазы из графита и живущий на зарплату честного журналиста. — Что происходит? — опять поинтересовался Брюс. У него было двенадцать минут в запасе, и он мог поговорить. — Ты ведёшь себя чересчур эмоционально. Почему ты вообще здесь? Лига разгребает в Доминикане последствия Марии. — Мы закончили. Флэшу удалось ослабить силу урагана до второй категории, но он всё равно идёт на Пуэрто-Рико. Два новеньких Фонаря оставлены патрулировать по маршруту. Я выдвинусь, когда поступит сигнал от Киборга, ты… — Я не «танк», и у меня нет суперсил. Я прибуду как частное лицо и предложу ту помощь, в которой нуждаются пострадавшие. — Хорошо. Я рад, что ты вернулся. Вот. — Кларк протянул два вытащенных из пояса билета. — Как насчёт театра? В следующую пятницу. Лондон. Ковент-Гарден. Семь тридцать по европейскому времени. Ты, я, «Лебединое озеро» и ложа бенуар. — Я занят, — перестав слушать после «Лондон», отказался Брюс. — Это всё? — Да. — Билеты исчезли. — Я хотел проверить. Ты отказываешься каждый раз. Что бы я ни предлагал, у тебя один ответ. Это несправедливо. Иногда мне кажется, что всё остальное, что есть между нами, есть потому, что тебе удобно. Я — удобный для тебя. Брюс качнулся назад. — Но всё чаще я думаю, — добавил Кларк, — что дело вовсе не в удобстве, а в контроле. Ты по-прежнему не доверяешь мне. — Я снял щит. — Спустя пять месяцев. Шесть, если считать от момента деактивации восьмого центра. Щит, но не датчики. Брюс доверял в достаточной мере, в той, в которой вообще умел доверять, по шкале допуска ко всему, что касалось Бэтмена и Брюса Уэйна — где-то рядом с Диком и выше Тима. Никому не из семьи он не доверял так, но в тех его давних словах не нашлось бы ни капли лжи. «Если бы я знал будущее, возможный исход, ничего бы не изменилось, я бы поступил так же». Всегда Кларк, правильный и скромный мальчик из Канзаса, наделённый невероятными силами. Брюс разобрался с восьмым центром, но, допуская возможность сюрпризов от криптонской физиологии, присматривал. Энергетическое поле Супермена, как и его организм в целом, до сих пор находились в процессе трансформации, если верить Кларку и независимым данным от Кары и Коннера, которые Бэтмену удалось получить своими способами, но он не контролировал так. Кларк исцелился, и Брюс исцелился тоже, чтобы считать приемлемым контролировать кого-то так. Он не мог потворствовать. Сначала они валяются в кровати после секса, потом держатся за руки и походя обмениваются поцелуями в щёки, затем идут в театр, дальше Кларк остаётся до утра, а через пару лет они вместе празднуют Рождество и дарят друг другу уютные свитера с оленями. Брюс не мог позволить себе вступать в такие глубокие отношения, тем более с кем-то вроде Кларка. Кларк стоял особняком в череде всех предыдущих увлечений Брюса и не потому, что был мужчиной. Синеглазый, добрый и открытый Кларк стоял особняком, как и Селина, но иначе. Кларк был слишком настоящим, и всё, что могло бы случиться у Брюса с ним, тоже стало бы таким: слишком настоящим, слишком полноценным, слишком не для Брюса Уэйна. Сама Земля выглядела жалкой подделкой по сравнению с Кларком Кентом и его смущёнными улыбками и наивными подарками. Отремонтированный пентхаус Брюса в Метрополисе был завален странными презентами: от открыток с романтическими надписями до парных маек с логотипами Супермена и Бэтмена на груди и соответствующими фразами: «Встречаюсь с Бэтменом» — «Встречаюсь с Суперменом», которые отправились в камин сразу же после получения. Один промах, и Кларк без приглашения проникнет в жизнь Брюса Уэйна и останется там надолго. Брюс знал. — Экзотический способ контроля даже для меня, — наконец проговорил он. — Если ты считаешь, что восьмой центр больше не станет угрозой, мы избавимся от датчиков. Отслеживание перемещений я отключил в прошлом месяце. Известив тебя. — Ты прав, нельзя так рисковать, — тут же отозвался Кларк. — Порой я забываю, какую опасность могу представлять. От неприятного укола стыда за продуманную до последнего слова манипуляцию Брюса слегка кинуло в жар. Он жалел — жалел обо всём, что случилось весной. Жалел, что поддался собственным желаниям. Жалел, что отпустил себя так. Не единожды анализировал свои действия, но так и не решил: повлияли ли на его здравомыслие суперсилы или это были остаточные эффекты от принятия лекарств. Всё вместе? Или он сделал то, что хотел. Не с тем человеком. Сделал и продолжал делать, убеждая себя, что это физиология и рабочая необходимость, продиктованная проблемами не того человека. — Если это всё, — начал Брюс, многозначительно посмотрев на часы, — то я… — Нет. Я здесь не для того, чтобы ты меня проигнорировал. — Кларк скрестил на груди руки. — Почему ты не можешь дать мне шанс? Дать шанс нам. Потому что я мужчина? — Нет никаких нас. — Тогда что есть? — Брови Кларка сложились домиком. — Два-три раза в месяц ты присылаешь мне сообщение, и мы встречаемся в твоём пентхаусе. После всего, даже не натянув штаны, ты выставляешь меня прочь. Как ты это назовёшь? Я не жду публичного проявления, гм, чувств, это невозможно ни для Бэтмена, ни для Брюса Уэйна, но хоть что-то должно быть. Ни для Бэтмена, потому что отношения Супермена с Дианой, перестав быть тайной, вызвали исключительный общественный резонанс, ни для Брюса Уэйна, который вращался в определённых кругах и общался с определёнными людьми, полезными и жертвующими определённые суммы благотворительным фондам Брюса Уэйна. Лицемерными людьми, которые принимали плейбоя-миллиардера-натурала, но отвернулись бы мигом от плейбоя-миллиардера-не совсем натурала. Отвернулись бы с улыбкой, ничем не выдав себя, но отвернулись бы. В денежном плане. Таков высший свет. Сокращение финансирования благотворительных фондов означало провал части программ по непрекращающейся реконструкции Готэма и помощи неимущим. Недопустимая жертва. — Я водил тебя в ресторан, — вспомнив, проворчал Брюс. — Чёрт! — воскликнул Кларк. — Ты слышишь себя? Ты не можешь водить меня в рестораны. Я не супермодель, с которыми ты тусуешься на приёмах, я не хорошенькая девочка с бокалом шампанского, виснущая у тебя на локте. Я не женщина. — Это сексизм. — Да, но ты понял. — Хорошо. Мы ходили в ресторан. Это разница терминологии. — Пусть так. И ты про тот раз, когда ты сбежал, не дождавшись заказа? Про тот раз, четыре с половиной месяца назад, первый и единственный раз, когда Брюс понял, на какой отметке должен замереть и чего не должен делать никогда. Не с Кларком. Не с синеглазым, честным и простым Кларком, с которым было так легко и хорошо. Брюс выбрал крошечный ресторанчик на окраине Метрополиса, скромное место с авторской кухней, где бы они точно остались неузнанными, и отлично провёл минут десять не с тем человеком. Он мог говорить и, что главнее, не говорить о чём угодно, мог не улыбаться и не сыпать потёртыми комплиментами, мог не приносить цветы и не прятать неожиданную отрыжку. Мог пихаться ногами под столом. Ему было необязательно наряжаться в дорогой костюм от известного дизайнера. Так честно, так просто и так страшно, что Брюс испугался. Он обманывался так долго. Это не Супермен, а Кларк. Это всегда был Кларк: честный, настоящий и простой. Кларк обезоруживал. Брюс не мог остаться беззащитным и сбежал — бежал до сих пор. — У меня появились срочные дела в Готэме. Ты обязан понимать. — Брюс. — Кларк укоризненно посмотрел. — Я понимаю, но ты… Ты как будто боишься чего-то. Если мы полежим после секса, если ты поцелуешь меня, обнимешь или возьмёшь за руку без причины… Ничто из этого не сделает тебя менее мужественным. — Ты в чём-то обвиняешь меня? — Нет, я не. Нет. Я говорю о том, что в наших не отношениях могла бы быть… нежность. Наедине и вне секса. — Хочешь скорректировать моё посткоитальное поведение? — уточнил Брюс. Кларк разинул рот, как сельский зевака, впервые попавший на городскую ярмарку, и приложил палец к нижней губе: — Ты. — Он потряс головой. — Ты правда так сказал? Скорректи… Я имел в виду естественное проявление чувств! — Проявление чувств. Тц. Знаешь, а ты прав. Кларк настороженно прищурился. — Браслет с тобой? Включи, — попросил Брюс. — Хочу, чтобы ты чувствовал в полной мере. После короткой заминки прозвучали четыре слова, и Брюсу стало капельку неловко. Способность Кларка к осязанию пребывала в далёком от идеала состоянии. Он ощущал лучше, но мало. Способность Кларка трезво оценивать нерабочие ситуации, связанные с Брюсом, пребывала в очень далёком от идеала состоянии. Как кто-то настолько могущественный снаружи мог временами быть настолько наивным внутри? Взяв Кларка за руку, Брюс ласково погладил костяшки и потянул его к распахнутому окну, закрытому гардинами, через которое Супермен пробрался в комнату: — Сядь, пожалуйста, — произнёс, раздвинув шторы. Он тепло улыбнулся, и Кларк, неохотно высвободив ладонь, устроился на подоконнике. — Больше нежности, — шёлковым голосом прошептал Брюс. — Больше чувств. Доверчивое ожидание во взгляде буквально убивало, слишком даже для правильного мальчика из Канзаса, словно с ним что-то было не так, но Брюс уже действовал. Резкий и мощный удар в грудь опрокинул Кларка назад, и створки захлопнулись прежде, чем внизу под аккомпанемент сдавленного вопля захрустели кусты. — Я чертовски нежный парень, — самодовольно заметил Брюс, убедившись, что всё надёжно заперто, и плотно задёрнул шторы. На что Кларк рассчитывал, чёрт возьми? — Позавчера ты вытолкнул меня в окно! — рассерженно прорычал Кларк через два дня. Он стоял с привычно сложенными на груди руками, привалившись к дверному косяку ванной комнаты, пока Брюс готовился к бритью. Последний не сомневался, что грядёт новый визит с поправкой на мировую нестабильность. Возвращать щит не стал — его не тревожил усилившийся напор. — Со второго этажа! — продолжил Кларк, не дождавшись реакции. Брюс невозмутимо покрыл пеной левую щёку. — В твоём поместье очень высокие потолки. Брюс начал насвистывать под нос мелодию из «Короля Льва» — выходило неплохо. Он задействовал ноги, отбивая ритм. — Браслет был активирован! Он перешёл на правую щёку. — Я сломал запястье и два ребра! Брюс повернулся и с сарказмом уточнил: — Ты ранен? — Нет. Всё зажило! — Какая удобная штука — неуязвимый Человек из Стали. Глаза Кларка расширились, рот возмущённо приоткрылся. Брюс, не переставая насвистывать, вытянул руку с баллоном и нажал на кнопку дозатора. Маленькие островки пены выросли на губах и подбородке Кларка. Он шумно сглотнул. — Ам-м-мгф. Его кадык медленно проехался под кожей, лицо вытянулось. Брюс шагнул навстречу и, пихнув Кларка в плечо, закрыл дверь. В комнате что-то негромко бухнуло. — Акуна матата, Кларк, — почти весело подмигнул Брюс самому себе в зеркале и помрачнел. Собственное лицо в жёстком электрическом свете показалось таким древним: мешки под глазами — чернее космоса на фоне белых щёк, кожа — мятый иссохший пергамент. Морщины, пыльные грязные колеи, углубились. Он уткнулся носом в своё отражение, но один из висков запятнала не ранняя седина, а пена. Брюс взял станок и едва ли не с ожесточением начал бриться. — Ты ведёшь себя глупо, — прозвучало, когда Брюс вернулся в спальню. На манжетах костюма, рукавами которого Кларк, очевидно, вытерся, ещё не истаяла пена, а сам он, заложив ладони за спину, с интересом рассматривал шкатулки с часами. Брюсу пришлось соврать Альфреду — и о кустах тоже. За совместный растительный вандализм Супермена и Бэтмена, как и за манипуляции с системой безопасности, понёс суровое и несправедливое наказание Дэмиен. — Окно или балкон? — проигнорировав, спросил Брюс. — Балкон. Починил. Дверь спальни запер, — развернувшись, отчитался Кларк. Его взгляд забегал: от левого бока Брюса, на котором расплывался громадный тёмно-багровый синяк, к бёдрам, украшенным россыпью кровоподтёков, и вверх, до груди, расчерченной полосками пластыря. — Тяжёлая ночь? Ночь как ночь, чуть тяжелее обычной. Брюс поддёрнул трусы и сказал, продолжая предыдущую тему: — Система наблюдения тебя всё равно засекла. — Уверен, ты позаботился об этом. В прошлый раз. С расчётом на будущее. Кларк подошёл ближе и, не прикасаясь, поводил рукой рядом с синяком на боку: — Болит? — его голос переполняло сочувствие. Брюс без раздумий откинул ладонь: — Не смей. — Извини. Мы… Мы так и не договорили в тот раз. — Мы и не говорили. Ты практически устроил сцену, как какая-нибудь хорошенькая девочка с бокалом шампанского, виснущая у меня на локте, — холодно обронил Брюс. Кларк мучительно скривился, его брови сошлись у переносицы: — Почему… Почему ты ухватился за это сравнение? Всё-таки дело в этом? Это мой пол? Ну, прости, что у меня нет груди и есть член. Прости, что у меня широкие плечи, а не бёдра. Прости, что я не женщина. Прости, что твои внутренние барьеры так гибки, что, невзирая на это, позволяют тебе спать со мной, но не позволяют из-за этого быть со мной, — он оскалился и, со свистом втянув воздух сквозь стиснутые зубы, рявкнул, — ты, чёртов ханжа и двуличный гомофоб! — Прекрати истерику, — процедил Брюс. — Это не твой пол. Это не. — Он зажмурился на миг. — Дело не в этом. — Извини. — Кларк длинно выдохнул. — Я вспылил. Но тогда в чём? Объясни. «Если вы вместе, то вы вместе во всём». Ты мне это сказал, когда я начал встречаться с Дианой. В чём проблема сейчас, если не в недоверии и не в том, что я мужчина? Почему ты не способен выйти за рамки «только секса»? — Мы договорились. — Ты сам-то веришь в это? — Кларк импульсивно взъерошил волосы. — Я старался пять месяцев, был терпе… — Хватит. Ты правда считаешь, что моя спальня рано утром — это подходящее место и время, чтобы обсудить нашу, хнн, связь? Я хочу, чтобы ты покинул мой дом. Тотчас же. Не вынуждай меня прибегать к крайним мерам. — Назови подходящее место и время и пообещай, что не сбежишь, пока мы не поговорим. И не угрожай мне. Никогда не угрожай мне. Брюс с раздражением пожевал губы. Он пресекал и уклонялся так долго, как мог. Кларк старался пять месяцев, атакуя подарками, приглашениями и робкими попытками обсудить. Его терпение иссякло, и последовал маленький взрыв. Любая женщина бросила бы Брюса через пару недель, если не дней. С высокой долей вероятности — по телефону, кинув напоследок: «Какой же ты придурок, Уэйн». Он вёл себя с Кларком максимально честно: не изменял, не играл в догонялки с Кошкой — расстался с ней по-настоящему, по-человечески, в собственном понимании этого. Даже с Сел Брюс не вёл себя настолько честно, хотя их отношения всегда были своеобразными. — Прошу. — На плечо опустилась ладонь. — Тебе тяжело подпускать к себе людей, но если бы ты объяснил, я бы сумел понять. Брюс не мог объяснить. Не такое. Не Кларку. Не глядя прямо в синие честные глаза правильного парня. Его передёрнуло от отвращения к себе. Он гонялся по кругу за своей тенью, опять наказывая кого-то другого за собственные ошибки. Конечно же, Кларку не хватало, и заключённое соглашение не тянуло ни на полумеры, ни на меры на три четверти, ни тем более на меры сверх мер. На что Брюс рассчитывал, чёрт возьми? Кларк был достаточно хорош, чтобы Брюс спал с ним. Кларк был достаточно хорош, чтобы Брюс спал с ним… по-разному. Брюса уже не волновали нетрадиционные моменты. Он занимался тем, что нравится, пусть порой и задумывался о самоопределении, но его так и не тянуло к другим мужчинам. Брюс мог остановиться на том, что это был один-единственный Кларк. Кларк был достаточно хорош, чтобы Брюс впустил его в свою постель. Кларк никогда не будет достаточно хорош, чтобы Брюс впустил его в свою жизнь. Кларк всегда будет слишком хорош, чтобы Брюс осмелился впустить его в свою жизнь. — Эй. — Брюса очень бережно обняли. Одна ладонь легла на лопатки, вторая — на поясницу. Тёплый рот ткнулся под челюсть. — Я перегнул палку. — Перестань. — Не могу. — Кларк прижал его к себе сильнее, но не до хруста рёбер. — Ты такой приятный на ощупь, — шепнул он, щекотно дыша в шею. — Просто потрясающий. — Я что… Приятный на ощупь? — переспросил Брюс с нарастающей тревогой. — Ты в порядке? — Да. Теперь да. — Кларк потёрся об него — стукнулся коленями, поелозил бёдрами по бёдрам и, чуть приподняв, погладил себя Брюсом, буквально, как губкой в душе. Его пальцы суетливо бегали по шрамам на спине. — Это отличное ощущение. Даже без браслета. Ты замечательно пахнешь, и ты замечательный на ощупь. Довольно твёрдый для человека. Такой твёрдый. Мне нравятся твои шрамы. Они восхитительные. На ощупь. Брюс кое-как просунул руку между телами и на всякий случай потрогал пах Кларка. — О. — Кларк отстранился. По его блаженному лицу блуждала наиглупейшая улыбка. — Ты не хочешь. — Не хочу. Ты хочешь? — Нет, — солгал Брюс. Он ничего не имел против, но не сейчас, не здесь и не с таким Кларком. Почти экзальтированный почти припадок сменился щенячьим порывом нежности, и это было более чем странно, потому что все странности в поведении Кларка неизменно коррелировали с восьмым центром, но восьмой центр уже ни на что не влиял. — Поставь меня на ноги и отойди. — Не могу. — Кларк упёрся лбом в нос Брюса. — Мне хорошо. — Немедленно, — грубым голосом велел Брюс. — Я не твой плюшевый Бэтмен. — Откуда ты… — Кларк, разжав объятия, отшатнулся и ахнул. — Как ты узнал? — У тебя. У тебя есть плюшевый Бэтмен? Кларк покусал нижнюю губу и с хохотом согнулся пополам: — Видел, ха! Видел бы ты своё лицо! Плюшевый Бэтмен, серьёзно? Как тебе это в голову пришло? — Тебе же пришло в голову назвать меня приятным на ощупь. Ты не в порядке. С тобой что-то не так. — Я в порядке. — Нет. Необходимо провести полную диагностику твоего организма. — Я в порядке, — уверенно повторил Кларк, уже справившийся с приступом веселья. — Я был резок, но учитывая отсутствие в наших не отношениях того, что есть в отношениях любой пары, меня можно понять. Прости, мы, конечно же, не пара. Увидимся, Б, сразу, как ты пришлёшь мне сообщение. Иного я и не жду. — Стой. — Брюс схватил его за предплечье. — Подожди. Он наклонил голову Кларка вправо и загнул ухо. Не почудилось. На безупречной неуязвимой коже пузырился подсохший крошечный ожог. — Как давно у тебя эта рана? — Какая рана? — Кларк пощупал себя за ухом. — Эта? Пустяки. — У тебя всё заживает моментально. Это не пустяки. — Я в порядке, мамочка. Сколько повторять? Брюс внимательно наблюдал за ожогом. Его пальцы касались кожи Кларка, и рана, уменьшившись за доли секунды, пропала. — Могу я идти? Брюс сухо кивнул, не слыша стука оконных створок и не чувствуя дуновения ветра. Кларк не в порядке. Супермен не в порядке. Снова. Скачки настроения, как и сбой суперспособностей, могли быть связаны с продолжающейся трансформацией энергетического поля и перестройкой организма. Так резко, вмиг? Нет, слишком просто, учитывая двойственный характер предыдущей проблемы. Брюс сопоставил факты и поморщился от догадки. Всё сложнее — проще и сложнее, и в этот раз Кларк не угрожал миру, в этот раз он угрожал себе и наверняка сам был частью причины, а новая проблема являлась побочным эффектом прежней и носила временный характер. Состояние Супермена стабилизируется, и опасность исчезнет. Брюс выругался. Он мог и хотел ошибаться, но не мог медлить, пусть и меньше всего желал оказывать такую помощь. Не потому что Супермену или Кларку, а потому что такую. Жизнь нанесла ему настоящий удар исподтишка, удар в сердцевину той самой стратегии. Грёбаный Рао, погибший Криптон и вся Вселенная, сговорившись, щёлкнули Брюса по носу. Приняли решение за него. Он выругался опять. Это не важно, нельзя подвести Кларка дважды. Нельзя подвести его так. Неисправимо. — Связь со спутниками «Уэйнтек», — отдал Брюс голосовую команду, одновременно пискнули часы, планшет и компьютер. — Отследить колебания солнечной энергии Супермена. Сообщить местоположение. Передача данных на коммуникатор. Защищённый канал. Надо найти Кларка, убедить, что он не в порядке. Обезвредить, если потребуется. Доставить в бункер, провести диагностику и в худшем случае — полечить. Не так, как они делали это пять последних месяцев. Вообще не так. Брюс быстро оделся, прихватил многофункциональные рабочие часы и поспешил на выход.

***

Бэтмен занял центральное кресло в мониторной. Экраны, расположенные в несколько ярусов, окружали оператора мерцающим шаром. Супермен уже полчаса находился в Сторожевой Башне, постоянно перемещаясь. Он провёл пару мгновений в мастерских, залетел перекусить в столовую, гидропонические леса привлекли его внимание на десять минут, но после Супермен вновь заметался: бассейн, зона отдыха, комната трофеев, сауна, парк. Бэтмен отправил команду Киборгу заменить его дежурным и поднялся в Зал Справедливости, заранее зациклив часть камер системы наблюдения. Рано или поздно Супермен сам придёт к нему. Рано. Ноздри Кларка раздувались. — Бэтмен. Предусмотрительно выбранная укреплённая бэт-броня затрещала. — Рад тебя видеть! — Мы виделись три четверти часа назад. — И ты уже соскучился? — Кларк улыбнулся до ямочек на щеках и потёрся носом о нос Брюса. Синяк, багровеющий на подбородке Супермена, растаял сразу же. Почему кто-то до такой степени всесильный всё время попадал в неприятности? Ни с кем не случалось столько невероятного и странного, как с Суперменом. — Отпусти. — После серии катаклизмов в мире наступило спокойствие, у тебя не дежурство, но ты здесь. Значит, ты искал меня. — Супермен, мы в Сторожевой Башне. Контролируй себя. — Мы одни. Могу поспорить, ты уже поработал с камерами. Никто не увидит, — возбуждённо прошептал Кларк. Его ладони легли Брюсу на задницу. Поверх плаща. — Давно мечтал трахнуть тебя в Сторожевой Башне. Давай повеселимся. Не будь таким букой. Букой. Перепады настроения и желаний Супермена ужасали. Бэтмен ничего не ответил, потому что от одного из входов донеслось протяжное: «В-ва-а-ау», и воцарившаяся недолгая тишина лопнула под напором звонкого голоса: — Па-а-арни? Парниохпарничтоэтовытакоеделаетепарни?! Вы типа вместе? Вы типа вместе! Я знал! У Брюса виски заломило от ослепительной вспышки, в которой растворился Флэш. — Супермен, — прорычал Бэтмен, — возьми себя в руки, я не хочу навредить тебе! Супермен. Кларк! Тот моргнул и качнулся назад. Его поплывший взгляд прояснился: — Тут… Тут был Уолли? — потрясённо пробормотал Кларк. — Уолли видел… — Да. Лети в тренировочный зал. Быстро. Джордан муштрует двух новичков. Обними их. Обними Джордана. Обними Джордана так, чтобы это увидел Флэш. Обними Флэша. Обними всех, кого встретишь. — Зачем? — Сейчас же! — Есть, сэр! — Кларк дурашливо взял под козырёк и пропал. Брюс отошёл в центр зала и, развернув одно из кресел, уселся. С перенастроенных датчиков в черепе Супермена на часы поступали новые данные, которые подтверждали все опасения. Он ждал и ждал, фиксируя и анализируя входящие показатели, пока в одной из арок не появилась ссутуленная яркая фигурка. Флэш, болезненно кривясь и потирая бока, на обычной скорости подковылял к Брюсу и привалился поясницей к столу. — Ты слышал? Ты не слышал. Хорошо, что ты не слышал, — произнёс Уолли. Брюс немного скосил глаза. — Если тебе интересно, я так, о своём. Ох-х. — Он страдальчески застонал и подвигал плечами. — Что с Большим Парнем? Приступ супердружелюбия? Он заобнимал меня! Он заобнимал нас всех! Суперобнимашки, чувак, страшная сила. Ой-ё. Я назвал тебя чуваком? Я назвал тебя чуваком. Я назвал тебя чуваком, и я ещё жив! — Мистер Уэст, — скрипучим голосом ответил Бэтмен, — вы сегодня подмените Супермена на ночном дежурстве. — Конечно. Нет проблем! Всегда готов, приятель. — Уолли выпрямился и, пару раз крутанувшись вокруг собственной оси, замер в позе лучника с выставленными указательными пальцами. — То есть Бэтс. Бэтмен! — Рекомендую посетить медицинский отсек. — Меня ждёт смертельная инъекция? Сыворотка правды? Слабительное внутривенно? — зачастил Уолли. — Это проявление неповторимой бэт-заботы? Всё, меня нет! Брюс, у которого уже в ушах звенело, встал и переместился к правому выходу, что вёл к телепортам. Объяснение для команды он приготовит. Супермен найден, проблема определена, осталось заманить Супермена в бункер без драки и лишнего шума. Красно-синий росчерк зигзагом пронзил зал, и перед лицом Бэтмена материализовался Кларк: не улыбающийся, собранный, серьёзный. — Ты прав, со мной что-то не так, — спокойно проговорил он, — и ты знаешь что. — Да. Идём.

***

Из дневника Брюса Уэйна. «День шестьсот… День первый. Я опять завёл дневник, третий. Я опять понятия не имею, зачем он нужен. Мы с Кларком откровенны в той мере, выше которой нет ничего». «День первый. Вторая запись. Проклятье». «День первый. Третья запись. ПРОКЛЯТЬЕ». — Твой вердикт? Кларк, сцепив ладони в замок и зажав их между коленями, сидел на диване в бункере в ожидании диагноза. «День первый. Четвёртая запись. Проклятье, Кларк (написано маркером, жирно подчёркнуто дважды)». Брюс устроился рядом и тяжело вздохнул. — У тебя наблюдается экстремально низкая активность соматосенсорной коры головного мозга, — начал он, — которая в свою очередь влияет на иммунную систему и, соответственно, регенерацию. Я убеждён, что это побочный эффект восьмого центра и его деактивации, которая создала лазейку для исключительных болезней, возможных лишь в разбалансированном организме, поэтому, как только ты придёшь в абсолютную норму, проблема решится сама. Если сохранятся текущие темпы трансформации, это займёт ещё девяносто два дня. — Постой. — Кларк повернулся и нахмурился. — Моя иммунная система ослаблена, и регенерация работает с задержками? — Примерно так. Как давно это происходит? — Я не обращал внимания. Ты показал мне. — Когда ты выпал из окна моей спальни… — Когда ты вытолкнул меня из окна твоей спальни, — глядя с укором, поправил Кларк. — Да. Переломы… — …Зажили мгновенно после отключения браслета. — Логично. Перед этим я держал тебя за руку. Всё укладывается в схему. — Объясни. Я не понимаю. — Чёрт, Кларк! — Маска Бэтмена осталась в кабинете, и Брюс, на секунду уронив голову, врезал кулаком по незащищённому лбу. — Чёрт. Твой иммунитет вариабельно ослаблен. Ты получаешь дозу нейромедиаторов, опиоидов и окситоцина, активность соматосенсорной коры увеличивается, и иммунитет с регенерацией становятся супер. — Какое отношение это имеет к восьмому центру? Кроме побочного эффекта от деактивации и последующей трансформации. — Нгх. Ты в курсе, за что отвечает соматосенсорная кора? — Прикосновения, — нерешительно ответил Кларк и уверенно продолжил: — Объятия. Нежность. Дружеское общение. Чувства. — Да, — с мрачным видом подтвердил Брюс. — Я перенастроил датчики. В Башне ты обнял семерых, включая меня. Значимый всплеск активности был зафиксирован единожды, что неестественно, так как ты вступал в тесный контакт с друзьями. Твой синяк зажил, когда ты дотронулся до меня, как и ожог. Твои реакции у меня дома. Всё совпадает. — При контактах со всеми людьми, кроме тебя, у меня не вырабатываются нейромедиаторы? — Вырабатываются, но как будто впустую, и не оказывают весомого влияния на активность. По психосоматическим причинам. — То есть, как и в случае с восьмым центром, всё сходится на тебе, — Кларк помолчал. — Надеюсь, на ма моя реакция не изменилась. — Это временно. Пока не рекомендую тебе вступать в тактильные контакты с твоей мамой и проверять, какой будет реакция. Она пожилая женщина, и ты можешь ненамеренно причинить ей вред, так как скачки активности влияют на поведение. — Снова. Всё снова выходит из-под контроля. Мои силы, я… — Кларк вскочил и сел обратно, комкая в кулаках полы плаща. — Там, в Башне. Я кому-то навредил? Тебе?! — Остынь. Ты помял Уолли, но причин для паники нет. Сейчас всё иначе и ненадолго, вряд ли ты заобнимаешь кого-то до смерти, но я не закончил. Это ещё и ты сам. — Палец Брюса уткнулся в середину нагрудной буквы «С». — Это всё та же психосоматика, Кэл. Ты ведь был в порядке до последних дней, однако позавчера или чуть ранее, начал ощущать грусть. — Как ты узна… Что? О чём ты говоришь? Синеглазый правильный Кларк, пришелец, который человечнее всего человечества. Всеобъемлющий мальчик из Канзаса, не привыкший прятать чувства и требующий ответных чувств. Он старался пять месяцев, терпел, пока не осознал тщетность и не отпустил себя, погрузив в пучину намеренной тоски и искусственного одиночества. Кларк так жаждал проклятой нежности, что заставил свой мозг жаждать её. Именно от Брюса. Если бы Брюс вёл себя мягче. Если бы был более открыт. Если бы немного отворил дверь в свою жизнь. Это и его вина тоже. Кларк, половину жизни лишённый настоящих прикосновений и вынужденный довольствоваться крохами. Неуязвимый человечный пришелец, получивший реальную возможность компенсировать эту тактильную пропасть. Брюс, обычный человек, не способный до конца понять, мельком отобравший и не заметивший. К дьяволу. Это в первую очередь его вина. — Твои силы до сих пор развиваются и совершенствуются. Ты уникален, как и твои способности. Ты даже научился делать стволовую реконструкцию, а на этой неделе, воспользовавшись лазейкой в собственном организме, научился подсознательно управлять мозговой активностью. — Я сам создал себе проблему? — Уверен. Иначе бы это проявилось раньше и постепенно. Ты сам понизил активность соматосенсорной коры. Верни всё обратно, — потребовал Брюс. — Что? Не могу! — Кларк обескураженно развёл руками. — Ты обрушил на меня такие новости и просишь сделать невозможное. Я не умею делать то, о чём и не знал минуту назад. Контролировать себя на уровне головного мозга? Это фантастика. — Ты сам фантастика и когда-нибудь посмотришь на это иначе. Ты сможешь делать это сознательно и находясь в полном здравии. Будь у тебя эта способность прежде… — …Не было бы проблемы с восьмым центром, — с пониманием подхватил Кларк. — Это теория. — Единственная разумная теория. Ты так хотел поднять наши. Наши. — Отношения. — Ты так хотел поднять нашу связь на новый уровень, — выкрутился Брюс, — что поднял себя на новый уровень. Выведи подсознательное выше, сделай это осознанно, иначе ты можешь умереть от раны, которую прежний ты едва бы заметил. — Я. Не. Могу, — веско произнёс Кларк. — У меня нет ни капли понимания — как. — Тогда мне придётся запереть тебя на три месяца. — Ты бы стал сидеть взаперти? Я не умираю. Не болен. У меня перебои с регенерацией и небольшая эмоциональная нестабильность. Эй. — Кларк сощурился. — Ты беспокоишься обо мне или так сильно не хочешь помочь? Помочь именно с этим? — Я физически не могу следовать за тобой везде и… обнимать перед каждой стычкой. Это не работает впрок. — Предложи решение. Я не позволю себя запереть. У тебя должно быть решение. Брюс поднялся и, не сказав ничего, вышел из бункера. Последствия того срыва Супермена были давно устранены, криптонитовые распылители и излучатели красного солнца — демонтированы. На восьмом подуровне царили стерильность и порядок. В кабинете лежала пара комплектов обычной одежды. Брюс избавился от брони и, натянув спортивные штаны с футболкой, вернулся к Кларку. У него имелось решение. — Как ты заработал тот ожог? — спросил он, усевшись на своё место. — Брился утром и неудачно повернул голову, задело тепловым зрением. — Синяк? — Врезался в маленький астероид, пока летел к Сторожевой Башне. — По сути ударил сам себя на суперскорости. Значит, неуязвимость не пострадала, а распад нейромедиаторов занимает несколько минут. Угроза существует со стороны действительно сильных противников. — Брюс обеими ладонями взлохматил волосы. — Ты можешь не ввязываться в серьёзные драки. Ты знаешь проблему и сумеешь управлять эмоциями. Надо потерпеть девяносто два дня. — Это не решение. — Дерьмо, Кларк! — вспылил Брюс. — Это приемлемое решение! Я не хочу, чтобы ты умер, когда грёбаный Лютор, Металло или какой-то другой суперманьяк обрушит на тебя всю свою мощь! Я не хочу так глупо поте… Он прикусил язык. Кларк улыбнулся в ответ. Кларк не обернул это против. Кларк великодушно притворился, что не заметил оговорку, и сказал: — Мне приятна твоя забота, но у тебя должно быть иное решение. — Профилактические меры, — нехотя проворчал Брюс, — чёткое расписание и строгая дозировка, так как при превышении ты становишься чересчур. Странным. Непрогнозируемо странным. Если ты регулярно начнёшь получать порции того, в чём нуждаешься, то подсознательно вернёшь мозговую активность в норму, а тактильные контакты с другими людьми перестанут быть для тебя бесполезными. — И это займёт?.. — Неделю. Две. Максимум три. Я уверен. Не девяносто два дня. — Хорошо. — Кларк облизал губы и взглянул исподлобья. — Там, в Башне. Я не. Я бы ни за что. Я осознавал и контролировал, мне бы удалось остановиться. Нет, не так. Не то. — Прерывистый сиплый вздох вырвался из его груди. — Я бы и не подошёл к непересекаемой черте. Это не как в прошлый раз! Ты мне веришь? Мне просто захотелось чего-то… дерзкого. Хотя бы на словах. — Успокойся, я ни в чём тебя не обвиняю. Учитывая контраст между поведением у меня дома и в Башне, допускаю, что тебя заводят костюмы, и ты проговорился, когда произошёл выброс нейромедиаторов. Кларк уставился на носки сапог. На его скулах на мгновение проступили бледно-красные пятна, лицо порозовело, как и в тот первый-первый день. Сюда бы джинсы и клетчатую рубашку вместо брони и плаща. Супермен не тушуется. Так. — Так ты хочешь трахнуть меня? — усмехнулся Брюс. — В Сторожевой Башне? Когда мы Бэтмен и Супермен? У тебя есть конкретные представления о том, как это должно быть? Наш справедливый, но строгий лидер наказывает непокорную Летучую Мышь? О, я, наверное, буду умолять о милости? Стоя на коленях, мой Супермен? У Кларка порозовели даже кончики ушей. Он долго кашлял и наконец вскинулся: — Ты соглашался. Гм, трижды. Тебе понравилось, иначе бы ты не стал повторять. — Я обдумаю твою фантазию. — Прекрасное решение. — Кларк придвинулся. Брюс отсел. Его тоже смущали некоторые вещи, диаметрально противоположные тем, что смущали Кларка. — Тогда вернёмся к текущей проблеме? Ты как-то назвал это? Девятый центр? — Нет никакого очередного дополнительного центра. — Ладно. Приступим? — Ты выглядишь слишком довольным. Не смей выглядеть таким довольным. — Пока я не доволен, но хочу поучаствовать в составлении списка необходимых профилактических мер. Я пациент, но в этот раз знаю лучше доктора, что мне поможет. Брюс яростно сжал челюсти. Каков засранец. Это рушило все планы. Это рушило вообще всё. Фактор Супермена. Фактор Кларка — постоянный, преследующий Брюса, неумолимый фактор правильного синеглазого мальчика, пахнущего озоном и сеном, с покоряющей застенчивой улыбкой на добродушном лице. Сукин сын. — Как будешь проверять эффективность лечения? — полюбопытствовал Кларк. — Наденешь тяжёлую броню и изобьёшь меня? — Ты подсознательно управляешь и своими умственными способностями? Я перенастроил датчики и увижу, когда активность соматосенсорной коры стабилизируется. Я услышу это. Цифровые данные переводятся в звуковые сообщения и передаются через мои часы на защищённый канал коммуникатора. Но твоя идея будет финальной проверкой. Не со мной. Диана или кто-то другой из сверхов. — Хорошо. Попробуем без браслета? — Кларк лукаво прищурился и постучал пальцем по правой щеке. — Начинай. Целуй. Брюс поёрзал и устроил ладони на коленях. Это космически нечестно. Сначала они валяются в кровати после секса, потом держатся за руки и походя обмениваются поцелуями в щёки, затем идут в театр, дальше Кларк остаётся до утра, а через пару лет они вместе празднуют Рождество и дарят друг другу уютные свитера с оленями. — Ты совсем не можешь? — голос Кларка резко потускнел. — Это неприятно для тебя? Я и не предполагал, что тебе неприятно целовать и касаться меня за пределами кровати, но это всё объясняет. Твою отстранённость и холодность. Получается, я принуждаю тебя… Принуждал до этого… — прохрипел он. — Это так, Брюс? Если это так — скажи. Мы поищем другой способ. Открой рот и скажи. Ты не ранишь меня этим. Меня ранит, если я пойму, что снова сделал что-то с тобой против твоей воли. Это было так легко и просто. Открыть рот, соврать и закончить всё. Не совершать промах, не ломать стратегию. Так нечестно. Однажды Брюс уже погряз в нечестности, и это привело его в инвалидное кресло. Это едва не привело Кларка к психологическому распаду как личности. Так легко и просто. Так на самом деле нечестно. — Кэл, вряд ли кто-то способен разделять прикосновения и поцелуи таким образом. К тому же до этого инициатива как-то была и за мной. Я не привык, только и всего, — скованно улыбнувшись, ответил Брюс. — Здорово. Это здорово. — Кларк придвинулся вплотную, и Брюсу некуда было отсаживаться, он упёрся в подлокотник. — Я начну сам. Обратная профилактика тоже сработает. Великий и Ужасный Тёмный Рыцарь, заставляющий дрожать от страха весь преступный мир Готэма, не побоится подставить щёку для поцелуя? — Следи за языком. — Давай сперва подержимся за руки. — Кларк уже весь излучал приправленную иронией радость. Каков наглец. — Я говорил, что мне нравится, какой ты на ощупь? — Иисусе, Кларк! — взревел Брюс. — Чёрт с тобой! Он, глядя в другую сторону, положил руку на запястье Кларка, переместил дальше. — Можем переплести пальцы, если ты перевер… — Умолкни. У Кларка были большие ладони, даже больше чем у Брюса, с длинными, слегка узловатыми пальцами: гладкие, без мозолей, с маленькими порослями по-железному колючих волосков. Большие, тёплые, крепкие и твёрдые ладони, надёжные, как сам Кларк. Надёжный Кларк. Брюс покосился налево. Кларк внимательно смотрел. Спокойствие, льющееся из его глаз, можно было потрогать. Попробовать на вкус. Вдохнуть всей грудью. Так, как Брюс никогда и ни с кем не вдыхал. Так, как Брюс боялся вдыхать. Синеглазый, проблемный и надёжный Кларк. Брюс ещё на что-то надеялся. Из дневника Брюса Уэйна. «День первый. Пятая запись. Это работает. Супермен прикасается ко мне, я прикасаюсь к нему, и это работает. Период распада нейромедиаторов вариативен: от трёх до семнадцати минут. Отпустил его домой. Я сбит с толку, моя стратегия потеряла всякий смысл. Решил перечитать первый дневник. Если удастся найти какую-то подсказку?» «День первый. Шестая запись. ПРОКЛЯТЬЕ, КЛАРК!» — Кларк Кент, жду тебя в кабинете бун… Брюс пошатнулся. Трюки Супермена иногда так раздражали. — Хочешь продолжить? — Как это понимать? — Брюс шлёпнул по спинке кресла грязным, помятым дневником, открытым на первых страницах. Он действительно достаточно доверял этому Кларку. Все блокноты, к которым добавился свежий, уже перекочевали из сейфа в спальне особняка в ящик стола, и как выяснилось — зря. Или не зря? Сегодня Кларк не успел бы, значит каким-то образом сделал это раньше. Обманул. Смошенничал. Предал доверие Брюса. Наверняка существовало разумное объяснение, но он вцепился в то, что попроще. Это бы не повернуло всё назад, а разорвало бы всё. Бесповоротно, но честно. Связи — это ведь не навечно. Связи — зарождаются и умирают. Это не станет концом света ни для одного из них. — Ты нашёл мои пометки. — Ты, — Брюс устало потёр висок и уточнил. — Ты читаешь мои личные дневники? Как ты провернул это, учитывая, что я снял щит пару дней назад? Как ты проник в мой сейф, не оставив следов вскрытия? Как, чёрт возьми, ты незамеченным прошёл систему безопасности?! Отвечай. — Дневники? — растерянно переспросил Кларк. — Дневник. Один. Я его читал, и ты в курсе. Это раз. Он буквально обо мне. О том, что творится со мной и моим телом. Это два. Могу… могу дать послушать свой аудиодневник, хотя последнюю запись я надиктовал в тот день, когда проснулся. Это три. — Когда ты сделал эти пометки? — Когда… — Кларк поник. — Когда напал на тебя. Я был неадекватен. Во мне боролись два человека, и один счёл это глумлением, а второй — чем-то милым и забавным. Я не лгу. Я был так неадекватен, что забыл, и вспомнил о них, когда проснулся. Решил, что это уже не имеет значения. Извини. — Брюс, не будь ребёнком? Это так сентиментально, Брюс? Ты слабак, Брюс? Не такое уж дерьмо, Брюс? — с выражением продекламировал Брюс. — Прости. Мне жаль. Это что-то меняет? Ты мне не веришь? — упавшим голосом пробормотал Кларк. — Я бы не посмел без разрешения… Никогда не… — Ради всего святого, Кэл, не будь идиотом! Брюс размахнулся и, сдержавшись, аккуратно положил дневник на стол. Невооружённым глазом было видно, что пометки добавлены очень давно. Если бы он не вышел из себя, то заметил бы сразу. Разумное объяснение, которое всё подтверждало, ему дали, и он же не рассчитывал всерьёз ухватиться за это, чтобы опять сбежать? От Кларка, которому так очевидно требовалась помощь. От Кларка, который стремительно съезжал по канату новой проблемы в кипящую адскую яму старой. От Кларка, с его недостатком тактильных контактов, перепадами настроения и бесконечными «Прости» на кончике языка. — Не будь идиотом, — повторил Брюс, — и прекрати извиняться. Прекрати говорить о том, что бы ты посмел или не посмел, прекрати говорить о принуждении и прекрати говорить о свободе моей воли. Я здесь по своей воле. Я с тобой по своей воле. Не возвращайся к тому, через что мы оба перешагнули. — Да… да, конечно, но случившееся сегодня. — Кларк сглотнул, его рот горестно искривился. — Мы будто вернулись во времени, и те мысли, те воспоминания… Они живы, и с каждой минутой мне всё страшнее. Мне так страшно, Брюс, от того, что я могу причинить такую боль. Ту боль. Если бы у тебя были мои силы… — У меня были твои силы дважды, совокупно меньше недели. Первый раз я был мудаком и причинял боль, второй — нет. Сколько раз мудаком был ты на протяжении тех десятков лет, что обладал этими силами? Счёт не в мою пользу. — Ты так уверен, но ты был уверен и раньше, однако ошибся, если ты… — Бэтмен ошибается единожды, — Брюс помедлил, подбирая слова, — и я не уверен, Кларк, я верю. Тебе и в тебя. Я верю в Супермена, в Человека из Стали, в последнего сына Криптона, в Кал-Эла, но сильнее всего я верю в Кларка Джозефа Кента. Ты не подведёшь. На лице Кларка вспыхнула робкая улыбка, прозрачная, как чисто вымытое тончайшее стекло, через которое проступали страх и отчаяние, вспыхнула и поднялась к глазам. — Спасибо, — на грани слышимости выдохнул он. — Мне было важно это услышать. Нужно. Спасибо, Брюс. Мне этого достаточно. Нет, недостаточно. Эхо былых провалов ещё не смолкло навеки — для Кларка. Оно осторожной змеёй прошуршало под стенами в их первый раз, простучало далёким боем жертвенных барабанов в их первый раз для Брюса и, утихнув, не сгинуло, а заснуло. Брюс подошёл вплотную к Кларку, плечи к плечам, грудь к груди, но не прикасаясь: — Твои способности ещё не раз выйдут из-под контроля, ты ещё не раз выйдешь из-под контроля, и мы оба это знаем. Это будет захват разума или красный К, или магия — не имеет значения что. Это случилось сегодня и случится завтра или через год, или через пять лет — не имеет значения когда. Если что-то случится, если ты причинишь боль — это будет не та боль. Это будут новые проблемы и новые решения. Не оборачивайся. Если что-то случится, если ты причинишь боль — даже мне — я не напомню тебе о прошлом. Я не обвиню тебя в прошлом. Мы все совершаем ошибки, каждый из нас. Мы ошибаемся и идём дальше, а прошлое не забыто, но мертво за нашими спинами. — Если. — Кларк вздрогнул. — Если это будет та боль? Та самая? Я смог перешагнуть и не оборачивался, но сего… — Я сказал, что верю в тебя. Я сказал так много, что хочу молчать следующие десять лет. Кэл, — Брюс добавил в голос металла, — я спал с тобой и сплю с тобой. По-разному. Думаешь, я бы дал — трижды — трахнуть себя тому, кого считаю монстром и психованным насильником? Тому, кому не доверяю и не верю? — Я не рассматривал это с такой точки зрения, — отрешённо произнёс Кларк и негромко рассмеялся. — Это весомый аргумент. Мощный. Ты бы… Ты бы и сейчас… — Если хочешь. — Не особенно, — Кларк помялся. — Раз я всё равно тут, повторим лечеб… Постой. — Он неподдельно оживился. — Дневники? Есть ещё? Я могу… — Нет. — Они же обо мне. Это практически дневники наблюдения, как записи скаутов. — Нет, и они не об одном тебе. — Ты послушаешь мой, я прочитаю твои. — Нет! — Хорошо. Значит, процедуры. — Это исключительно лечебные процедуры, — низким скрежещущим тоном заявил Брюс и так далеко выдвинул челюсть, что наверняка стал похож на карикатурного древнего человека. Кто здесь идиот? После всего, что прозвучало. После этих признаний. «Я здесь по своей воле. Я с тобой по своей воле». — Да. Неизменная прочная улыбка вернулась на лицо Кларка, и непоколебимое спокойствие заполнило синие глаза. На его расправленных литых плечах незримо и надёжно покоилась Вселенная, а Брюс, невзирая ни на что, всё ещё планировал выкарабкаться. — Это рабочие моменты. Активность соматосенсорной коры стабилизируется, и всё закончится. — Да. — Кларк произнёс ещё четыре слова и взял Брюса за руку. — Мы не встречаемся. У нас соглашение. — Ага. У тебя восхитительная ладонь, Б, а эти божественные мозоли… Иисусе, я хочу твои мозоли! Это вообще нормально? — Заткнись. Трогай меня молча. — Разве я не должен трогать тебя так, как полезнее для моего организма, чтобы быстрее вернуть меня в обычное состояние? — Хорошо. Можешь говорить. — Командовать? — Хнн. Да. — Повелевать? — Прекрати. — Твои мозоли вскружили мне голову. В бункере ты упомянул, что нужна умеренность. У нас будет стоп-слово? — Чт… Не глупи. — Ладно. Тогда обними-ка меня, Брюс, да покрепче! Брюс тихо вздохнул и подчинился. Из дневника Брюса Уэйна. «День первый. Седьмая запись. Эти записи не имеют смысла. Сегодня я невыносимо долго, минуту и шесть секунд, обнимался с Кларком. Это неприятно. Это довольно приятно. Сегодня Кларк поцеловал меня, невинно, как ребёнок. Эти слабые мазки губ по щекам — они отвратительны. Мне на удивление понравилось. Не думал, что Кларк может быть настолько нежным. Вероятно ли, что Супермен научился подсознательно влиять на мозговую активность людей, часто вступающих с ним в тактильные контакты? Пометка на полях почерком Брюса: Ты и правда слабак, Брюс, идиот и слабак. Кларк отказался заниматься сексом. Он вторгается в моё личное пространство. Он вторгается в мою… Нет. Я справлюсь». «День первый. Восьмая запись. Эти записи не имеют никакого смысла. Я готов посмеяться над собой, но я ведь Бэтмен. Я тот, кто знает. Тот, кто предвидит. Тот, кто разложил по полочкам ближайшее будущее. Порой мы думаем, что выхода нет, но выход есть всегда — нам всего лишь может не нравиться тот выход, что у нас есть. Кларк сказал, ему страшно. Мне тоже страшно, пусть и по иной причине, и я не Кларк, я не могу признаться в этом страхе. Мне страшно, и у меня есть возможность побыть смелым. Мне не нравится мой выход, и я всё ещё пытаюсь за что-то зацепиться. Мне необходимо за что-то зацепиться, но я почему-то вспоминаю Лоис и Уолли. Я не забыл её слова и, конечно, слышал его слова о том… Уолли… Уолли. Уолли!» «День первый. Девятая запись. ВО ВСЁМ ВИНОВАТ УОЛЛИ (написано маркером)». Конец.