Тина рядом

      Грейвс как будто всплывает из-под толщи воды. И он точно знает, что плывет вверх. Ибо с каждым мгновением свет становится ближе. Опять появилась эта чертова боль, которая помешала ему в прошлый раз остаться вместе со светом. Но боль не хочет атаковать сразу. Грейвс чувствует, как она терпеливо ждет, слышит ее дыхание за спиной и будто ощущает ее щупальца, которые обвиваются вокруг него. Ему становится страшно. Этот дикий страх упустить свет заставляет его тянуть руки, чертыхаться, плыть несмотря на боль, но обнять этот лучик надежды и света. У него не выходит, хотя бы потому что свет начал расти и приобретать все большую мощь, чем боль и тьма.       Вскоре возвращается слух. Он слышит тишину. Нет, где-то вдалеке, может быть, за стенкой, раздаются голоса. Он не разбирает, что они говорят. И тут он слышит посторонний шум. Может, чудесный голос был лишь его воображением, а рядом до сих пор сидит Гриндевальд? Нет. В глаза падает дневной свет, и он чувствует, как приятно ощущать тепло. Ощущения! Он точно лежал на чем-то мягком. Под головой была подушка, и его заботливо укрыли одеялом. Это точно не почерк Гриндевальда. Грейвс быстро проверил все двигательные функции и понял, что правой руке что-то не дает двигаться. Что-то холодное и инородное. Позже возвращается обоняние. Первым, что он чувствует, был запах кофе. Крепкий и недавно заваренный. Еще он чувствует ужасный запах лекарств и мазей. Все вперемешку пахнет не очень приятно, но по сравнению с тем подвалом всё же лучше.       Кажется, Грейвс готов был открыть глаза и понять, где же он находится. Рядом с Гриндевальдом или в относительной безопасности?       Веки были свинцовыми. Ему надо было открыть глаза. Снова тяжело. Еще раз, еще, и еще! Грейвс действительно пытается много раз. И вдруг у него выходит. Открыв глаза, он видит слишком яркий свет, который заставляет закрыть глаза. В подвале не было света, скорее всего, он в безопасности. Боль в глазах быстро доходит до мозга, и Грейвс издает полустон-полускрип. Горло начинает саднить. Боль возвращается. Снова стон-скрип. "Персиваль?" - Спрашивает голос.       Это точно свет. Свет! Надо идти к свету! Но ему тяжело даже руку поднять, и речи не могло быть о ходьбе. - Персиваль, тихо - тихо!- свет поглаживает легонько Грейвса по волосам и нашептывает что-то. Он чувствует нежные, теплые руки. Одна гладит его по голове, другая крепко держит за руку.       Свет успокаивает, рядом со светом тепло и уютно. Персиваль понимает, что рядом с светом он чувствует себя лучше, а так же понимает, что свет и он определенно знакомы. Он где-то слышал эти тревожные нотки, которые проскальзывали у света, когда тот произносил его имя, когда-то чувствовал эти нежные руки в своих. Надо открыть глаза и посмотреть. Грейвс слышит, как голос зовет целителей. Он снова открывает глаза. Темные короткие волосы - это все, что он успевает разглядеть, когда девушка обернулась, чтобы позвать колдомедиков. Он слышит, как множество ног направляются к его палате. Нужно рассмотреть лицо! Еще один раз Грейвс открывает глаза и видит в глазах девушки тревогу. Ему удается сфокусироваться, и девушка это замечает. Она ласково ему улыбается и снова успокаивающе поглаживает по голове, как маленького мальчика, которого привели на укол. Персиваль долго смотрел на девушку. Ему казалось, что прошла целая вечность вместо пары секунд. Это была Тина. Тина Голдштейн. Он не видел ее полгода, но бережно хранил образ в своей памяти. Может, это сон, и сейчас Грейвс проснется в подвале. Или перед переходом в никуда всегда показывают что-то приятное? Грейвс чувствовал, как его зрачки расширились при виде мисс Голдштейн. Заметила ли это Тина? Известно только ей одной, но Грейвс заметил каплю любви в ее кофейных глазах. Он утонул в них. Возможно, этому способствовал и запах кофе, витавший в палате, но Грейвс выпал из реальности и очнулся лишь тогда, когда Тину отодвинули медики. Ему хотелось сказать:        "Нет! Она поможет мне больше, чем вы все вместе взятые с вашими лекарствами! Оставьте Тину рядом. Все что угодно, лишь бы она была рядом!" Но горло ужасно саднило, сил больше не остается и ему только остается смотреть в ту сторону, куда отошла Тина. На мгновенье Грейвс видит ее полный волнения и обеспокоенности взгляд. Этого хватает, чтобы Грейвс слегка успокоился. Все хорошо. Тина рядом.