Тина рядом

      Как только новость о том, что главу Аврората нашли, разлетается по всему МАКУСА, Тина тем же вечером бежит в больницу. У дверей палаты Грейвса дежурят два аврора, которые не пропускают Тину. Мисс Пиквери запретила посещения. Исключение сделали для семьи и близких друзей аврора. То есть ни для кого. Когда мадам президент выходит из палаты, то пристально смотрит на Тину и небрежно бросает:       — Мисс Голдштейн может посещать мистера Персиваля в любое время.       Тина бормочет слова благодарности и подумывает взять отпуск, чтобы побыть вместе с аврором. Но когда она заходит в палату, то видит, что Грейвс еще не приходил в себя.       Он лежит, почти сливаясь с белыми простынями на кровати. Она невольно замирает на пороге, когда видит, как изменился Грейвс. Тина замечает, что седины в волосах вороного цвета стало больше. Под глазами залегли мешки, а все лицо было испещрено шрамами. Она видит многочисленные повязки с свежими пятнами крови. Грейвс сильно похудел и осунулся. Правая рука была зафиксирована конструкцией из металлических стержней, что выглядело весьма пугающе.       Тина берет медкарту Грейвса и внимательно изучает ее. Она не хочет принести боль своими прикосновениями. Трещины в ребрах, повреждение легких, множественные переломы правой руки, обожженное горло… Тина читает и с каждой новой строчкой ей все больше хочется плакать.       Весь вечер она сидит у постели Грейвса и крепко сжимает холодную руку Персиваля в своей. Ей кажется, что если согреть ее, то Персиваль тут же очнется и по-доброму улыбнется. Как всегда улыбался на их коротких свиданиях, в перерывах между работой. Перед Тиной Грейвс всегда снимал с себя маску непроницаемости и был живым. Улыбался, шутил, проявлял обычные чувства.       Тина вспомнила, как он учил ее кататься на коньках поздно ночью, когда все немаги разошлись по домам.       — Завязывать нужно туго, но не сильно. Чтобы кровь могла циркулировать и нога, в то же время, фиксировалась. Так нормально? — он зашнуровывал Тине коньки, только что купленные в магазине неподалеку.       — Да, вроде. - помогает Тине подняться и велит ждать, пока он сам не обуется. Но Тина, как всегда, делает что-то не то и не по своей воле укатывается почти на середину поля, где и падает. Грейвс, бормоча проклятья, встает на лед и, продолжая магией зашнуровывать коньки, быстро едет к Тине. Останавливается в паре сантиметров от нее и присаживается на корточки. И все это с порцией грации и почти издевательства над ее неумелыми движениями.       — Тина, я же попросил стоять. — он помогает ей подняться после того, как удостоверяется, что она цела.       — Я и стояла. До определенного момента. — Тина неловко встает и опирается на сильные руки Грейвса. Тот стоит всё так же уверенно и Тина чувствует себя взрывопотамом.       — Ладно. Давай попробуем. Один толчок правой, другой толчок левой. — когда Тина неловко отталкивается, Грейвс легко едет задом наперед и поддерживает скорость, удобную для Тины.       — Это сложнее, чем я думала.       — Учиться всегда сложно. Зато, когда встанешь больше не разучишься. — он отъезжает от нее и делая не большой круг по озеру подъезжает сзади и положив руки ей на талию начинает толкать Тину вперед. По мере того, как они набирают скорость и Тина выполняет разные инструкции Грейвса к ней приходит восторг. Под конец, Грейвс отпускает Тину и та катится по прямой. Благо озеро длинное и ей не проходится экстренно учиться тормозить. Хотя, Грейвс бы не допустил такой оплошности со своей стороны. Когда она разворачивается, то видит, как Грейвс обкатывает лед, как профессиональный фигурист. Он катается вперед-назад по озеру выполняя разные сложные движения ногами. Накатавшись для себя он вновь подъезжает к Тине и с улыбкой спрашивает:       — Хочешь так же? — нетрудно догадаться, что отвечает Тина.       Тина тепло вспоминает эту ночь и сравнивает холод руки Грейвса с льдом.       Еще она помнит, как они тихо сидели в кабинете аврора и говорили обо всем на свете.       Грейвс полулежит в кресле без галстука, в расстегнутой на две пуговицы рубашке. Тина уставшая, но довольная попивает какао, сидя на коленях аврора. Тина рассказывает о своем детстве, учебе и о своих мечтах. Грейвс внимательно слушает и не сводит с нее взгляд своих темных глаз.       — Теперь твоя очередь. — Тина кладет свою голову на плечо аврора и слушает, как бьется сердце.       — Хм… Любимый цвет? — он нежно приобнимает ее за талию и целует в макушку.       — Нравятся оттенки фиолетового. А твой? — она допивает какао и ставит пустую чашку на стол.       — Темный, как сама тьма. И немного белого. — Грейвс ухмыляется и еще сильнее прижимает ее к себе.       На следующее утро Грейвс меняется. Становится менее общительным и все более загадочным. Их тайные посиделки и свидания прекращаются. А через пять месяцев Тину выгоняют из Аврората. По приказу самого Грейвса.       Теперь Тина винит себя в том, что не предупредила Пиквери, не поделилась мыслями с Куинни, а просто сказала:       «Разбежались.»       Казалось, что только одно это слово могло повлиять на ход событий. Куинни могла бы поделиться мыслями Тины и вскоре весь МАКУСА судачил бы об этом и более внимательно смотрел на Грейвса.       — Прости меня, Персиваль. Прости… — невольно вырывается у Тины, когда стрелка часов указывает на 12 часов ночи.