Брак по расчету

Люси тяжело вдыхала и выдыхала, все ее тело вспотело, ее знобило и бросало в жар. Живот скручивало, а ребенок внутри матки бешено толкался. А ведь только пятый месяц. Почти целыми днями Хартфилия находилась у себя в комнате. Она решила снять квартиру отдельно от тети и Джу, и переехала за два квартала от них. Дальше они ей не позволили. По началу все было отлично, пока не начались проблемы с ребенком и ее здоровьем, и ей стало тяжело одной передвигаться или делать еще что-либо. Слабость мешала ей буквально во всем, а из еды она ела только каши и порой пила молоко, больше ей кусок в горло не лез. От того, девушка сильно исхудала и приобрела вид куда более болезненный, чем есть. Что же до Драгнила, то о нем она думала чаще, чем можно и нужно. Ночью она просыпалась в холодном поту, ведь ей казалось, что она не дышит. В холодной, пропитанной одиночеством комнате, ей слишком часто казалось, что она задыхается. А эти стены душили ее, хоть квартира сама по себе была уютной и светлой, в бежевых и белых тонах, Люси это не спасало. В то время, как Нацу, проводил свое время в барах и казино, выигрывая и порой уже проигрывая деньги. Он напивался до беспамятства, затем трахал таких-же пьяных шлюх в борделях, а затем снова напивался, называя каждую из них Люси… А многие его друзья, уже не раз заставали Драгнила плачущим на ступеньках своего нынешнего Дворца, с бутылкой шерри. Он проклинал судьбу, и всех на свете, только бы увидеть Люси. Он ездил на ее старый адрес уже много раз, выпрашивал, вымаливал новый, и каждый раз, испуганная Джу и ее тетя, отвечали, что ничего не знают. И тогда, обезумевший, Нацу начинал выламывать двери, пока приходившие в шок Джувия и миссис Хартфилия, не вызывали полицию. Каждый день, каждый божий день, Люси проклинала его и этого ребенка. Ведь если бы он тогда не сделал этого с ней, она бы так не страдала. О, если бы мужчины только знали, что приходиться испытывать женщинам! Они бы и минуты не продержались! Будь они все прокляты! — Драгнил… — сжимая белую простынь, хриплым шепотом простонала Люси, скручиваясь от боли, — Ненавижу… Ненавижу…

***

— Люси, прошу, съешь хоть что-то! — в отчаянии произнесла Джвуия, а на ее глазах накатывались слезы, — Ты… Ты ведь увядаешь прямо на глазах, милая… — гладя Люси по бледному и худому лицу, шепотом сказала Джу. — Иногда мне кажется, что этот ребенок питается мной… — хрипло произнесла Люси. — Ох, Люси... Я, кстати, не одна, милая. Со мной мистер Грей. Хартфилия чуть не подорвалась, испугавшись, что и Нацу здесь, и готова была умереть на месте. Но Джу во время ее успокоила: — Не переживай, не переживай. Все хорошо, он уже давно не общается с Нацу. С вашего расставания. Я ездила на склад к тетушке, и собиралась пошить тебе красивое платье и твоему малютке, но было тяжело вынести все ткани, вот я и попросила мистера Грея. А после, мы заехали в магазин, купить тебе гостинцев. Не волнуйся, дорогая моя… — мелодичным голосом лепетала Джу, примкнув свою ладонь к Люсиной щеке. И Хартфилия, выдохнув, сильнее прижалась к ней. — Ох, ты напугала меня… — Прошу меня извинить, — в комнату с улыбкой тихо вошел Грей, но как только он увидел Люси, лицо его в миг стало бледным и испуганным. Он чувствовал, что вот-вот заплачет. Никогда бы в жизни, он не подумал, что с той хваткой, веселой, сильной девушкой, может сделать такое беременность и… Драгнил. Грей до сей пор таил на него злость, ведь когда они с Люси перестали видеться, он ступил на разгульный и грязный путь. И как Грей не старался его вернуть, с упрямством Драгнила он не сумел справиться, и с тем, что тот твердил, что жить ему теперь не для кого и незачем, а значит, он свободен от всех и всего. — Вам хоть иногда лучше? — осторожно подойдя к кровати, и со всей грустью посмотрев на Люси, спросил Грей. — О… Откровенно говоря — нет… — попыталась улыбнуться она. — Я очень благодарна вам, что вы помогаете мне. Я этого не забуду. И, что приглядываете за Джу, пока я прибита к кровати. — старалась шутить Люси, что даже в ее положении, было приятно слышать, — А то ведь, она такая неряха. Джу смущенно улыбнулась, а с ее глаз покатились слезы, а Грей кивнул головой, и улыбнулся так, будто это малое, что он может сделать для Люси. — Ну, а врач был у вас? Он должен был обязательно осмотреть вас. — Конечно! — почти возмущенно вскрикнула Джу, от чего Грей немного пошатнулся, — Простите мистер Грей, но мне обидно, что вы задаете такие вопросы, будто я не могу позаботиться о своей сестре, как подобает. Он был у нас и не раз, и приказал постельный режим… Никуда не выходить и дышать свежим воздухом… — ее голос постепенно дрожал, — И… Как можно больше кушать, но… — с ее глаза стали капать слезы, но она отчаянно продолжала, — Но как ему объяснить, этому доктору, что она не может! — всхлипнула она, а Люси стиснула ей руку, понимая, как больно видеть Джувии — маленькой, хрупкой девушке, свою больную и почти угасавшую сестру. Грей же смотрел на нее с замеревшем лицом, видя, как из глубины ее сердца идут эти горькие слова от неистовой боли и страха. Некогда молчаливая Джу, сейчас готовая в лепешку расшибиться, самой умереть, только бы подарить сестре хоть на минуту покой и забрать всю боль себе, поразила его. — Господи, я молю тебя, дай ей сил! — стонала она, положив голову на руку Люси, — Не дай ей уйти… Накажи Драгнила! — Не надо… — тихо сказала Люси, когда почувствовала, что от нервов и слез Джу, у нее внутри все сжалось и заболело еще больше, — Грей, уведи ее… Уведи… Прошу… — шепотом молила Люси. — Позови тетушку, она посидит со мной… Грей, словно выпавший из долгого и кошмарного сна, силой вывел растоптанную болью Джувию. Девушка отбивалась от него, рыдала, хотела вернуться к сестре, положить свою голову возле нее и отдавать свою энергию… Смотреть на нее и молиться, но не дать ей умереть! — Джу! Джу! — выведя девушку на улицу, где царила весна и теплый воздух, крикнул Грей, схватив ее за запястья. — Посмотри на меня! Посмотри… — поворачивая ее к себе, проговаривал он. — Нет! Нет! Уйдите, вам не понять! Не понять! — Джувия! — наконец схватив ее силой сзади и стиснув в объятиях, она замерла, тяжело дыша, и казалось, эмоционально выгорела. — Посмотри на меня, милая… — также тяжело дыша сказал он, повернув ее к себе, и коснулся ладонями ее лица. Джувия подняла на него большие синие и до смерти заплаканные глаза, и в них он увидел океаны, целые просторы, но полные кровавой воды, которая лилась из источников боли, и дичайшего страха. — Джу, моя маленькая, я рядом. — он прижал ее к себе, присев на лавочку и посадил к себе на руки, — Вы должны знать, что с вашей сестрой всегда рядом нужные люди, а вы, в первую очередь. Вы не имеете права сдаваться, ни в коем случае, не хороните свою сестру за ранее. Мисс Люси сильная, мы все это знаем, кто-кто, а она переживет эту тяжесть. А мы, всегда поможем ей… — ласково говорил он, поглаживая ее по спине. Выдохнув дрожащим голосом, Джувия уткнулась в грудь Грея, и через минуту, слыша где-то его размытые слова и ощутив покой, она уснула.

***

На утро, с деревянным и опухшим, но все таким же красивым лицом, Драгнил заливался рассолом. Его голова трещала, а душа, казалось, окаменела и очерствела. Он сидел с банкой за пустым столом, и голым торсом, лицо его выражало полное безразличие и ненависть на весь мир и на себя, ведь Нацу понимал, что катится в пучину. — Доброе утро. — сзади его обвили нежные руки, — Нацу, постарайся храпеть не так сильно! — Лисанна улыбнулась, погладив его по плечу, — Иначе весь дом разбудишь. Драгнил с легким удивлением оглянул ее: деловой костюм, аккуратная прическа, свежий аромат лилий исходящий от нее, и лучезарная улыбка. Лисанна всегда улыбалась. Спустя пять месяцев с их свадьбы, она ни разу не упрекнула, не устроила ему истерики. Но по ночам, когда он приходил домой, и под действием алкоголя мог еще что-то слышать, слышал, как она плачет. Тихо-тихо, глотая боль, слезы, обиду. И если раньше, он бы не позволил ей плакать, то сейчас, ему было плевать. Она сама подписалась на это. Да и с тех пор, как она призналась ему в чувствах, он больше не видел в ней друга. А лишь человека, который живет с ним по соседству. Но ни смотря на это все, Лисанна всегда к утру была свежа и полна сил. И прекрасно врала не только всем о своем самочувствии, но и себе. — Я уезжаю, чтобы договориться о новых гардинах для гостиной с миссис Калонг, из ателье, помнишь ее? — Лисанна стала надевать шарф, — Она такая хорошая женщина! Просто замечательная, пожелала нам на свадьбе счастья и деток по больше! И, чтобы она обязательно присутствовала на крестинах, ну, а я… Она лепетала, лепетала, и лепетала! Драгнил чувствовал, что его сейчас стошнит от всей этой ненужной чепухи. Он молча терпел, сжимая кулаки, пока его терпению все таки не пришел конец. — Да мне плевать на все это! — зарычал он, швырнув банку в стену над каминном, а затем посмотрел на нее кровавыми от помелья глазами, в которых читалась злость и ненависть. — Сколько еще мы будем так жить?! Нет… — тихо рассмеялся он, — Ты, сколько еще так будешь жить? Тебе не надоело?! Лисанна, очнись, все пять месяцев я только делал, что гулял и пил! — его голос звучал жестоким и чужим, словно Нацу подменили, — Можешь жить здесь сколько угодно, но я не смогу полюбить тебя! Мне плевать, сколько ты закажешь гардин, как зовут эту миссис… Черт с ней! Я знаю тысячу парней, которые только и ждут твоего взгляда, но ты пляшешь под меня, как рабыня! Когда то мне нравилось, что люди пляшут передо мной, пресмыкаються, но не мои близки и друзья! Это мерзко и неправильно! — он выдохнул, потерев лицо ладонями, — Ты должна понять это: я не стою тебя, Лис. — на последнем дыхании сказал он. Губы Лисанны дрожали, а на глазах застыли слезы, ее тело, казалось, парализовало, а руки тряслись от бешеных нервов. Но она отказывалась верить во все это, отказывалась понимать, что Она не нужна Драгнилу. Сморгнув слезы и наклонив голову, она все тем-же голоском пролепетала: — Ты просто все еще пьян, я вернусь вечером, дорогой.