Брак по расчету

Все шло кругом, вертелось, темнело, и были слышны лишь вздохи. Нацу разорвал корсет платья Люси, швырнув его на пол. Звериная сила управляла им, затуманивая разум. Люси отчаянно вновь и вновь отталкивала его, но эти жалкие попытки не оправдали себя, и наконец, она сдалась. Сдалась под этим сильным порывом, который до ныне никогда не чувствовала. Его сильные руки обхватили наконец ее нагое тело, о, ее тело было совершенно в каждом изгибе. Драгнил сорвал наконец все с себя, оголив свое крепкое тело. Люси вся дрожала от этого сладостного предвкушения, а на ее лице отражался страх, и дикое, дикое желание познать этого сильного мужчину. Нависая над этой женщиной, которую Драгнил мечтал заполучить так долго, он рассматривал ее, поражаясь ее совершенности. Оперевшись одной рукой о кровать, а другой резко прижав талию Люси к себе, Нацу примкнул к ее губам. Он целовал ее без остановки, ненасытно, страстно. Затем резко оторвавшись от ее губ, он приступил к ее телу, прижимая его к своему. Хартфилия стонала от одних его поцелуев, ведь ее никогда и никто не целовал так, как Нацу. Он скользнул своими пальцами к ее жаркому месту, наблюдая за ее лицом, с ухмылкой. — Я далеко не твой благородный Локи… Верно? — шепотом произнес он ее на ухо. Но Люси ничего не слышала, ведь Драгнил уже медленно опустился к ее шее, облизывая и целуя ее. Тело Люси содрогалось, требуя большего и большего… И вскоре, Драгнил сам был больше не в силах сдерживаться, и он вошел в нее, услышав сдавленный крик Люси. Она обхватила его крепкую шею, жарко выдыхая в кожу. Но когда он начал двигаться быстрее, с каждым разом целуя ее красивую и белоснежную грудь, Хартфилия была не в силах сдерживать крики, которые разносились по всему дому. Но к большому счастью, дома никого не было. Всех слуг Драгнил еще днем отпустил к родным на выходные. Дом всецело принадлежал им, а лично ему сегодня принадлежала Люсьена Хартфилия. Но где-то глубоко в сознании, он знал: пройдет эта ночь, и Люси снова станет недоступна ему, и даже сейчас, завладев ее телом, он не сможет завладеть ее душой. И лишь когда она раскрыла глаза, посмотрев на него хрупким и томным взглядом, он забылся, вся злость ушла, и в нем зародилась чувство оберегать ее, защищать, ведь только ему это под силу, лишь ему…

***

На утро, Люси проснулась с болью между ног, а также разного рода синяками. О, да, Драгнил наваливался на нее всем телом, что порой, она не могла дышать. Но еще никогда… Никогда у нее не было такой ночи! О, Хартфилия залилась краской, вспоминая, как он прижимал ее к себе, как целовал каждую частичку ее тело. Но с такой злостью… И одновременно нежностью… В комнату постучались, и Люси мигом надела ночную сорочку, открывая дверь. — Доброе утро, мисс Хартфилия. — Люси слегка удивилась, что Лора не назвала ее «миссис Драгнил», как ранее, — Вам письмо от мистера Драгнила, он передал вам его утром, а сам уехал по делам и… Вернеться только вечером. Девочка отдала письмо, скрывшись за дверью. В душе Люси было не спокойно, и по началу, она не решалась открыть письмо, но выдохнув, быстро распечатала: «Ну вот и пришло время прощаться, моя дорогая! Срок сделки истек вчерашним днем, и я отдаю вам заслуженные сорок процентов, а точнее, тридцать тысяч долларов. И, кстати, насчет сегодняшней ночи — не воспринимайте всерьез. Вы ведь понимаете: я был пьян. Что же до моих слов о любви к вам, так… Ты была права: мы разные. И судьбы у нас разные. Спасибо за отменную игру, у тебя есть шансы стать величайшей актрисой!» Хартфилия снова и снова перечитывала последние строки, не веря, что она держит в руках это письмо. Чувства гнева и брошенности заселили ее мысли, оставляя ощущения ненужной и использованной игрушки. Какой же Драгнил мерзавец! Проливал слова о любви, а сейчас исчез, воспользовавшись ее слабостью! О, как бы тут еще его мать не была замешана! И эта женщина тоже не выходила у Люси из головы. Разорвав листок бумаги на клочья, она стала собирать чемодан, одновременно одеваясь и, последний раз взглянув на этот дом, села в поданную карету, и решила навсегда забыть сюда дорогу.

***

Уже как месяц, Люси жила у своей тети с Джувией, разрабатывая план по строению ее будущего и долгожданного кафе. Каждый день она встречалась со строителями, юристами, подписывая уговоры и определенную сумму на поставку того или иного материала. — Да, я думаю, здесь у нас будет что-то вроде уголка для чтения, — обсуждала она с декоратором, — Люди смогут усаживаться в теплые кресла, особенно зимой, попивать кофе, и следить, как за большим окном падает снег… — с улыбкой закончила она, перейдя в другую комнату. Денег ей на все хватало с головой, и радуясь, что мама не о чем не узнала, Люси отправила ее письмо с деньгами, где писала, что накопила с работы в ателье, ведь маме не нужно знать правду. И что, в скором времени, Люси наведается домой не с пустыми руками, дабы отец больше никогда ее не в чем не упрекнул. Хотя с сперва, Люси хотела сжечь деньги, которые ей дал Драгнил. Но, что-что, а деньги ей были нужны, как никогда. Да и к тому-же, она выполнила все условия контракта: не посягала на личную жизнь Драгнила, не общалась с его друзьями, а также, не шантажировала его. И потому, честно их заслужила. — А вот здесь… — с той же улыбкой начала она, а затем ее ноги резко подкосились, глаза ничего не видели, а остальное поплыло, как в тумане.

***

Холодный мороз щипал кожу, заставляя ее краснеть, и покрывал все дороги и дома снегом. Драгнил находился в обществе в приятной и близкой компании, где присутствовали его старые друзья: Лисанна, Гажил Редфокс — троюродный брат, Эльза Скарлет — близкая подруга, почти, как старшая сестра и Грей. Все бурно о чем-то говорили, вспоминая веселые будни детства, пили шерри и виски, закусывали индейкой. Но Нацу, облокотив локоть о спинку стула, а на вторую облокотив подбородок, явно не вспоминал свое детство. И это заметила Лисанна, позвав его в коридор, она решила поговорить с ним, ведь ей то, он может доверять. — Я в порядке, честно. — закурив сигарету, с улыбкой произнес он, — Пойдем лучше в дом. — Я не уйду, пока ты ничего не скажешь. — решительно настояла она, и улыбка Нацу сразу же спала с лица. Он поведал ей о том, что полюбил девушку, да только не могут они быть вместе. Кратко и понятно. Да и не продеться уворачиваться от вечных назойливых вопросов Лисанны. Девушка смотрела куда-то в даль, а на глазах ее мелькали отблески слез. — Это Она… Нацу повернул голову к Лисанне, не понимая, о чем она. — Люсьена Хартфилия… — мертвым голосом продолжала она, — Ею ты очарован, ведь я видела, как ты смотрел на нее, когда приезжал к нам в бар, но следил за ней в парке… Говорил со мной, а думал о ней постоянно… Я это чувствовала. — она посмотрела ему в глаза, — Да только не она заслуживает всего этого. Она корыстная и ищет выгоду только для себя! — почти обезумевшим голосом произнесла девушка. Драгнил опешил от слов Лисанны. Он всегда любил ее, как младшую сестру, как подругу, как что-то теплое и родное. Но никогда, никогда не видел в ней девушку. — Я прошу тебя, успокойся, Лис, приди в себя. — мягко постарался произнести он, — Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. — Но я всегда была рядом с тобой! Я… — дрожащим голосом попыталась выговорить она, — Не могу больше так! — она кинулась на Драгнила, пытаясь поцеловать его, но не попала, и все получилось нелепо и глупо. Драгнил медленно отстранил ее, пытаясь понять, как все это время не замечал ее чувств к нему. — Мне так жаль… — взяв ее ладони, тихо произнес он, — Но я люблю другую. Лисана резко вырвала свои ладони из его и начала биться в истерике: — Нет! Ты никого не умеешь любить! И никогда не любил! Ты со мной… Со мной всегда! — он крепче обнял ее, успокаивая, — Отвези меня в тот дом! Отвези! Скажи, что женишься на мне! Иначе я покончу с собой! — Лисанна, прекрати! — прикрикнул он, сдерживая ее руки. — Я покончу! — она встретилась своим заплаканным взглядом с его, таким грустным, понимающим ее боль, но одновременно холодным и непроницаемым, — Скажи… — хриплым шепотом, еле касаясь его щеки, протянула она. Нацу мгновение смотрел на нее, а лицо его онемело. — Я женюсь на тебе. — с комом в горле и полной обездоленности глазах, ровно сказал Драгнил.

***

— Нет… Нет… — повторяла Люси, вырывая на себе волосы, — Нет! — она вскочила, а Джувия даже не знала, как ее успокоить. Для этого не находилось нужных слов. И вот снова, Люси побежала в уборную, а вышла из нее бледная, как стена, и упала на кровать. — О, моя милая, моя дорогая. — лепетала Джувия, — Ты уверена? — Да… Только Драгнил делал со мной это несколько раз подряд прошлой ночью... Он не оставлял меня в покое, пока я не обессилила… И он не отпустил меня на кровать… — сжав подушку, тихо говорила Люси, — Я помню в темноте его лицо, его томное дыхание, и демонические глаза… По коже Люси прошлись мурашки, она сглотнула, сжав еще сильнее ткань подушки. — Врач не ошибся — я беременна. А Драгнил — отец ребенка.