Брак по расчету

Все испарилось. Исчезло. Люси раскрыла свои объятия для него одного, и, под влиянием его сильной сущности — сдалась. Нацу неустанно целовал ее шею, которая отпахивала ему чем-то молочным и румяным. Затем, Он спускался ниже и ниже… Страсть обоих сжигала, рвала, вздымала до небес. Люси все не верилось, что вот Он, живой, перед ней. И, смотря на него, чувствуя Его энергию, которая будоражила кровь в жилах, Она не понимала, как могла жить без него. И почему, спустя столько лет, этот маленький огонек, где хранятся все воспоминания об их первой с Нацу встречи, все еще не утихает внутри нее? Ведь в их прошлом общении было мало хорошего, одни ссоры и споры. Но, ведь именно так они и подпитывали друг друга. Оба сильные, страстные натуры, не желающие подчиняться правилам. Но у таких пар есть свое преимущество: они также страстно умеют любить друг друга, как и ссориться. — Люси… Люси… — шептал Нацу в тишину, касаясь каждой части тела Люси, где они лежали на мягкой белой простыне. Ночной летний ветерок медленно расходился по комнате, освежая ее, время от времени колыхая длинные занавески, через которые поблескивала луна. О, ну почему именно его объятия такие сильные? Почему вся кровь в ее жилах бурлит, когда этот мужчина касается ее? Нацу пылко прижимал Люси к себе, раскидывая ее по всей кровати, где снова принимался целовать ее тело, с изумительными изгибами, с изумительной нежностью… Люси удерживалась за его крепкое тело, затем примыкала к его алым губам, и все больше и больше поглощалась в темную пучину страсти. Нацу снова издевался над ней, как и в ту ночь, но как и в ту ночь, с особой нежностью. Он не мог иначе. Нацу не мог насладиться Ею, ему все было мало, мало, и ему хотелось забрать всю Ее, выпить из нее все соки. — Ты моя… — прорычал он шепотом, кусая ее грудь, а затем шею, чувствуя, как томно Она дышит. А Люси стонала, не сдерживаясь, на всю комнату, когда чувствовала Нацу в себе… И когда Он все быстрее двигался, и оба достигали пика удовольствия — громко вскрикивала. Нацу резко сжал ее бедра, от чего волна возбуждения снова прошлась по ним и ненасытно поцеловал ее. Заведя руки Люси за голову, Нацу посмотрел в ее глаза, которые были слегка приоткрыты и сказал: — Если ты снова сбежишь от меня или судьба посмеет развести нас, — он резко поднял ее, посадив к себе на колени, — Я все равно найду тебя… — прошептал он ей на ухо, проводя ладонями по спине снизу вверх.  — О, Нацу… — сумела выговорить она со стонами, — где-то внутри, я все еще ненавижу тебя, ведь ты опасен… Но соблазн так сладок… — шептала она, снова чествуя его в себе. Нацу посмотрел на нее темно-зелеными глазами, где вновь были видны демонические искорки и сильнее притянув ее талию к своему телу, произнес: — Люси, ты до сих пор можешь вывести меня, ты, такая своенравная, — целуя ее в ухо, шептал он, — Такая… — он снова повалил ее на кровать, обсыпая тело поцелуями, — И я буду молча нести это, зная, что ночью, ты мне за это ответишь… — усмехнулся он, словно демон и со всей страстью поцеловал Люси в ее пухлые губы. Они обезумели в эту ночь. Мир обезумел. Их тела сплелись воедино и кричали от жаркого удовольствия…

***

С самого раннего утра, Джу решила почитать газету, одновременно выпивая чашечку кофе и, ненароком наткнулась на статью, где был изображен человек уж очень когда-то знакомый ей: «Доктор Нейбол, арестован, за подозрения о несоблюдении медицинских прав и прав клиента, где собственноручно распоряжается жизнью новорожденных, в чем его обвиняет молодая и богатая семья Геттесдерги». Джувия вгляделась в фотографию почти пожилого мужчины, с морщинами и безысходным выражением лица, и, вспомнила, что он когда-то принимал роды у Люси. — Ну надо же… — протянула она, тяжело выдохнув и отложила газету, так как к ней подошел Грей. — Доброе утро, любимая… — он сладко чмокнул ее в губы, взяв газету в руки и прочел туже статью, — Хм… Неужели… — он задумчиво потускнел, отложив газету. — Что такое, Грей? — обеспокоилась Джу. — Лион и Мишель Геттесдерги — наши с Нацу хорошие друзья. Лион работает в команде Нацу с первого дня, а после того, как Мишель — его жена, забеременела, Лион взял отпуск. И вот, месяц назад, Мишель должна была родить. Но… Лучше я сам сегодня поеду к ним и все выясню. — Я с тобой! Грей с улыбкой взглянул на нее, коснувшись подбородка, а затем нежно поцеловав в губы, сказал: — Будь лучше дома, милая. Дождись меня. Джувия хмуро посмотрела на закрытую дверь, а затем снова на фотографию доктора, который не давал ей покоя.

***

Люси медленно открыла глаза, сладко растягиваясь в постели, а затем сердце ее оледенело, когда она увидела, что Нацу нет рядом. Она резко подорвалась, осматривая другие комнаты, но везде было пусто. Затем, Люси увидела письмо на столе и руки ее задрожали. Неужели Он снова поступил так с ней? Неужели? «Моя дорогая Люси, ты возможно теперь меня никогда не простишь, но знай: я снова не сдержал свою страсть к тебе и виню себя в этом. Я способен очаровать любую девушку и ты — не исключение…» Люси уже почти скомкала листок, чувствуя подступающие слезы, как увидела в конце еще одни слова: «И если ты дочитала до этих слов, все еще думая, что выше написанное правда, то вы — Люсьена Хартфилия, видимо, отвыкли от моего излюбленного юмора. Я уехал еще в шесть утра и решил не будить тебя, такую прекрасную и сладко-спящую, потому что обещал Мэри позавтракать с ней. Ты можешь приехать к нам, Мэри будет очень рада тебе. Люблю, твой Нацу». Люси громко рассмеялась, приложив письмо к груди, а затем прокрутилась по всей комнате и в радостных ожиданиях вечера упала на кровать.

***

Грей успел заехать и за Нацу, зная, что ему тоже будет интересно поехать с ним в участок, где сейчас находиться Лион. Карета быстро доставила их к месту и они ускоренно отправились к друзьям. — Нацу, Грей! — словно они его спасение, проговорил слегка худощавый, высокий паренек Лион, пожимая руку друзьям. — Лион… — Нацу не знал, как выразить свои слова и стоит ли? На своей собственной шкуре он прочувствовал, какого это — потерять ребенка, и что чужие соболезнования никак не утешают. — Как Мишель? Лион наклонил голову, тяжело выдохнув и провел ладонью по лицу, словно скрывая слезы. — Ужасно. Она сейчас дома, с ней все наши родные и близкие. — А… Ты как? — все же спросил Грей, на что Лион, посмотрел на них мелькающими из стороны в сторону глазами, а затем, зарыдал, упав на плечо Нацу. Драгнил прижал его голову к своему плечу, и чувствовал всю его боль, которая, как он знает не понаслышке — день за днем убивает тебя. — Ну, Лион, — погладил его по спине Грей, — Давай пройдем уже к этому доктору и ты нам все подробно расскажешь. Когда все трое подошли к кабинету, следователь Лейдн — также хороший друг Нацу, уже сидел там, допрашивая доктора Нейбола. Дверь была приоткрыта, да и стены кабинета были стеклянные и все было видно, как и измотанное, пугающие лицо доктора. — Я не делал этого! Не делал! Не делал! — быстро лепетал доктор, а глаза его бегали из стороны в сторону. — Вы мне только что сказали, — ровным и слегка уставшим голосом проговаривал следователь. — что принимали роды у Мишель Геттесдерги, а после, как Она утверждает, занесли кричащего малыша в комнату и вынесли мертвого. — Нет! Нет же! Он родился мертвым, у нее… — Молчать!!! — зарычал следователь, стукнув кулаком по столу, от чего сердце доктора упало в пятки. — Я слушаю твои басни по пятому кругу и мне уже осточертело это! Пока ты не скажешь всю правду, отсюда живым не выйдешь. — грозно закончил он. Доктор снова мялся, что-то бормотал, а затем, увидев за стеклом Нацу, широкими глазами посмотрел на следователя. Тот, сидел в ожидании, пристально наблюдая за доктором. — Господи… — начал доктор Нейбл, а из глаз его потекли слезы, — Я клянусь вам, что не убивал ребенка, ведь у меня у самого дети. Но, — с его губ сорвался стон, — В своей жизни я совершил одну ужаснейшую ошибку и Бог наказал меня, будьте уверены! И я мучусь ею, и жить буду с ней и умру тоже! — О чем вы? — в недоумении спросил следователь. — О том страшном дне, когда я перестал нормально спать и жить… — подняв свои красные и опухшие болезненные глаза на следователя, произнес доктор.