Брак по расчету

— Это было так давно, так давно… — хрипло произнесла миссис Драгнил. Май, 1943 год, Франция, Париж. « — О, я не могу отвести от вас глаз! Настолько вы прекрасны! — лепетал молодой кавалер, целуя руку прекрасной девушки, — Я очарован, я готов раствориться в вашей красоте! — Ах, Жак, молю вас, дайте мне время, — кокетливо рассмеялась она, — Я не люблю, когда все слишком быстро. — Как пожелаете! — и он тихо удалился в бальный зал, а затем, ярко зеленые, еще недавно веселые и кокетливые глазки юной мисс Сабрин де Унре, в наше время Драгнил, стали сверкать демоническим блеском, а веер, находившийся у нее, обмахивался ее рукой в сто раз быстрее, так как в бальный зал вошел высокий, крепко сложенный и ужасно красивый блондин — Джуд Хартфилий. С надменной учтивостью осматривая зал, он бросил кроткий и насмешливый взгляд на мисс Сабрин, и та быстро поспешила ответить ему. Ох, она его ненавидела, презирала, настолько, что была готова задохнуться от злости к нему! Вечно напыщенный, окруженный стольким вниманием, и всегда всем недовольный! Шурша хлопчатыми юбками своего роскошного платья, с атласным ярко-зеленым бантом на пояснице, Сабрин прошла в центр зала, где кавалеры падали к ее ногам, но она никого не замечала, но чувствовала, как ослепляет своими каштановыми накрученными локонами и бархатной кожей, а также пухлыми красными губами всех мужчин, кроме одного — этого самодура Хартфилия! — Кажется, вы что-то уронили, — послышался бархатный и насмешливый голос, — Ах, это ваши манеры, мисс Сабрин, тогда все в порядке. Сабрин резко остановилась, стоя спиной к Джуду и тяжело дышала, наполняясь паром, словно чайник. — О! — воскликнула она, протянув звук так, чтобы он понял, как она зла от одного его вида. Они стояли в маленькой комнатке, которая была предназначен для курения, но на данный момент, Сабрин и Джуд находились здесь одни. — Скажу лишь, дорогой Джуд, — глаза ее демонически засверкали, а ее красивая грудь стала вздыматься все чаще, по мере того, как резко она выговаривала слова, — По себе не судят, потому как ваши манеры, уж очень далеки от идеала! Джуд, казалось, наслаждался ситуацией, смотря на злую Сабрин с хитрой улыбкой. — Ненавижу вас! — прорычала она, сжимая подборки платья, — И всегда буду! — Ну что вы, я уж как-нибудь проживу без вашей любви, хотя это и будет крайне трудно. — его лицо приобрело чертовски соблазнительный вид, когда он ухмылялся, благодаря острым скулам и темно-серым глазам, которые гипнотизировали любую девушку, но злили лишь Сабрин. Он не спеша достал сигарету, прикурив ее, и выдохнул прямо на мисс Сабрин, которая сию минуту вспыхнула, а он очередной раз потешился. — Будьте Вы прокляты! Сквозь его губы прорезался демонический оскал. — Только вместе с вами, моя дорогая! — он снова рассмеялся, покуривая сигару, и продолжил наблюдал за Сабрин. — Я больше ни минуты не останусь здесь! — воскликнула девушка, открывая дверь, но сильная рука Джуда резко захлопнула ее. Он медленно потушил сигарету, смотря на разъяренную пламенем злости Сабрин, вид который приобретал еще более очаровательный и манящий. — И все же, Вы — Сабрин де Унре, сущий демон, в сравнении со мной, — наклоняясь к ее лицу, проговорил Джуд, — И не смейте возразить мне в этом. — холоднее произнес он. — Выпустите меня. — только и вымолвила девушка, а ее налитая белоснежная грудь тяжело вздымалась, — Немедленно! — Или что? — Я закричу. Глаза ее вновь засверкали и Джуд понял, что она способна на это. — Не посмеете. — парировал он, ухмыляясь. В эту же минуту, Сабрин закричала, и словно сорвавшийся с цепи, Джуд произнес: — Замолчите! Налетев на нее, он обхватил ее лицо ладонями, нагло, со всей страстью и ненавистью, поцеловав в губы. — Замолчите, ради Бога, молю, — он снова поцеловал обескураженную девушку в ее мягкие губы, — Или я убью вас, прямо здесь. — посмотрев на нее томным взглядом, произнес он. — Вы умрете первым. — прошептала Сабрин, задыхаясь от возбуждения, которое неожиданно нахлынуло на нее. И рука Джуда обхватила ее талию, притянув к себе так резко, что Сабрин чуть вскрикнула. Он запустил пальцы в ее длинный и густые волосы, а затем разорвал передник платья, оголив чуть покрасневшую и возбужденную грудь Сабрин, и принялся ее целовать. — Ах, Вы сумасшедший! Я ненавижу вас… — Вы такой же демон, как и я, — хрипло произнес он, — Но так прекрасны, что отравлены ядом, а я, отравлен вами… » — А потом… Все завертелось, закружилось, — голос женщины стал более мягким и слаще от приятных воспоминаний, — Твой отец не отпускал меня ни на минуту, дрался со всеми моими поклонниками, словом, был по уши влюблен в меня, как и я в него. Но наши семьи не хотели принимать наш союз, они всегда враждавали. — холодно заметила она, — И однажды, в дом твоего отца привели твою мать — Лейлу… «Девушка, с длинными цвета пшеницы локонами и большими карими глазами, прошла в небольшой зал, где сидел парень, с взъерошенными волосами и холодным взглядом, одна его нога была закинута на другую, а весь вид его выражал злость и расстерянность. Когда он услышал шелест платья, он резко повернулся и с учтивой ухмылкой подорвавшись, спросил: — Кто тебя подослал, юное дитя?! Лейла напряженно следила за ним, не говоря ни слова. Ее нежно-розовые губы были сомкнуты, а на щеках покрылся румянец, что придавало ее виду очаровательности. Держалась она гордо, с осанкой лебедя и весь ее вид выражал женственную силу и энергию, в которой отражалась мягкость и чувственость. — Что ты молчишь? А?! — прикрикнул Джуд, — Немая что-ли?! Сейчас проверим! — в гневе, за все свои проблемы, Он решил сорваться на этой девушке, которая показалась ему слишком скромной и вежливой. Джуд схватил ее за руки и прижал к стене, подымая атласное, легкое платье и стараясь проникнуть под ее белье. Он нащупал ее упругие бедра, сжимая их с неимоверной силой. Лейла отчаянно отталкивала его, проговаривая вежливые слова, но он не слышал. Джуд сжал ее лицо ладонью, поцеловав в губы с языком, и с ухмылкой посмотрел на нее. Лейла опешила, и, без раздумий, девушка со всей силы кулаком ударила его в челюсть. Джуд отошел к стене, рассмеявшись и вытер с лица кровь. — Пошла вон… Пошла вон! — зарычал он. Лейла же, глаза которой были на мокром месте, в страхе и подавленности выбежала из зала, попросив немедленно подать ей карету домой.» — Да, твой отец не был примерным сынком, он являл собой очень разгульного хама, который раскидывался деньгами родителей направо и налево, но и умел платить за это. Джуд… — выдохнула она, — Только я могла понять его. Я любила его, и люблю до сей пор. Но спустя время, его отправили в Америку, по поручению его отца. Мы виделись все реже, а вскоре… Я узнала, что он жениться на Лейле, и воля это была родителей, а не его, конечно же. Лейла Себриони тоже была из знатного рода, семьи их хорошо общались, а рабочие дела шли прекрасно — это все, что было нужно. Я хотела приехать и устроить раздор, закатить скандал, я знала: один мой взгляд и Джуд снова будет моим. Но я не смела, не смела тогда, когда узнала, что Лейла беременна. — женщина взглянула на Люси пронизывающим взглядом, взглядом полного боли и отчаянной борьбы, — Я люблю его, но я всю жизнь ненавидела твою мать и тебя. А по сему, быть с моим сыном ты не можешь. На глазах Люси застыли слезы, она каждую секунду глотала комок в горле, чтобы не разреветься. Она все думала о своей матери, которую настигла такая жизнь, ужасная жизнь, с этим тираном! Господи! Уж лучше бы он и впрямь был с этой женщиной, чем с ее матерью! Все эти рассказы о прошлой жизни миссис Драгнил, задели Люси за больное, и ей было противно слушать о том, как ее отец любил эту женщину. Ведь, Люси всегда казалось, что он не умеет любить. — Брось моего сына… — прошептала миссис Драгнил, а глаза ее округлились от безумия, — Брось! Уйди от него! Я не дам вам жить, никогда не дам! — закричала она, от чего Люси быстро встала со скамейки. — Вы правы, — хрипло вымолвила Люси на последнем дыхании, — Только Вы могли понять отца, ведь вы тоже, никого не умеете любить, кроме себя.

***

На следующий день, Люси отправила Нацу письмо, где писалось, что им не стоит быть вместе, и что их связь была ошибочной. — Люси, милая, прошу тебя, одумайся! Это женщина не стоит того! — проговаривала Джу, не менее потрясенная событиями. — Нет, я все решила. После этой истории я поняла, что не смогу так жить. Не смогу видеть ее, не смогу скрывать все от Нацу… — на его имени Люси запнулась, вытерев слезы с лица, — Господи… Нацу! Прости мне, любимый! — она сложила последнюю вещь в чемодан и стала надевать пальто, — Я знаю, что он приедет, прошу, не говори ему ничего. Скажи лишь то, что ты не видела меня, и ничего не знаешь. — Но куда ты поедешь? Неужели к отцу? — чуть ли не плача, спросила Джу. — Ни за что, даже если в кармане не останется ни копейки. Поеду к двоюродной тетушке Элизе в Лондон, а может… Да, к ней скорее всего. Только бы Нацу не нашел меня. — Уже нашел. — послышался злой и хриплый голос в двери, от чего Джу вздрогнула, а Люси выронила чемодан из рук. — Джувия, выйди. — произнес Нацу. — Джувия, останься. Прошу тебя, милая… — прошептала Люси со слезами на глазах, но Джу, поджав губы, молча вышла из комнаты. Нацу с пол минут смотрел на Люси, грудь его вздымалась от злости, а глаза сверкали. Люси застыла на месте, словно ноги ее прилипли и не знала, что сказать. — Решила поиграть? — наконец проговорил Нацу, подходя все ближе к Люси, — Отвечай же, Люси! — сжав зубы, закричал он, и в голосе его слышалась обида, — Не молчи… — процедил он сквозь зубы, схватив ее за запястье. Люси молча смотрела на него, чувствуя, как внутри у нее бушует ураган. Из глаз ее пошли слезы и, она сумела лишь прошептать: — Я не знаю… Но, я не люблю тебя… Ох, и как она смогла выговорить это? Но, Нацу видел, что лгунья из нее никакая. — Да? — усмехнулся он и сильнее сжал ее запястье, а затем резко притянул к себе, — У тебя уже трясутся колени, когда я касаюсь тебя, а ты так уверенно говоришь, что не любишь меня? — прошептал он ей на ухо, — Что ты задумала? — он взглянул в ее карие глаза, где виднелись слезы и вытер их, — Люси… — продолжал шептать он. И она сдалась. Ей было страшно сейчас, но в тоже время, она чувствовала себя защищенной с ним. О, как самоуверенно она вчера говорила себе, что откажет ему, что сможет найти силы! Но забыла о том, что один его взгляд может изменить все, и любое ее решение растает, словно лед, под горячим солнцем. Вот Он стоит и держит ее, смотрит ей в глаза, и Люси, словно опомнившись, проснувшись, проговорила: — Ох, Нацу! Мой Нацу! — она обхватила его шею, заплакав, — Прости мне, прости… Но ты тоже должен знать…