Печальный обмен

Ты можешь посыпать мои раны солью, но мне не исцелиться От чувства к тебе. Я высматриваю тебя, как ястреб, Я смотрю на тебя так, будто я готов разорвать тебя на куски. Bring Me to the Horizon - Deathbeds

Подготовка к свадьбе даёт Сансе забыть на время об ужасах, творившихся до этого, о мерзкой, туманной осени и своём странном положении. Она просто занимается тем, чем обычно занимаются все невесты — просматривает каталоги, смеется вместе с Мирцеллой на примерках и узнает своего жениха получше. Петир дарит ощущение безопасности, и за пару месяцев он становится неотъемлемой частью её жизни. Он занимает её мысли большую часть времени, его голос становится её колыбельной. Сансе нравится, как он чуть ли не мурлычет, касаясь её кожи, как его ладони ложатся ей на живот, пока он обнимает со спины и как темнеют от желания глаза. Они не пересекают черту, но ему нравится дразнить её и оставлять желать большего. Это заставляет Сансу влюбляться в него сильнее — его способность давать ей выбор, не взирая на собственные желания. Многие его поступки — эгоистичны и иногда аморальны, он идёт по головам в своём стремлении к власти и контролю, но с ней Петир на удивление мягок и чуток. Если это всего лишь игра, ей не хочется, что бы он переставал играть. Западная часть дома, пустующая, когда она только переехала, становится жилой: ремонт заканчивается к середине ноября. Две спальни в нейтральных тонах с мягкими пледами и узорчатыми коврами покоряют своим уютом, и когда Санса спрашивает, зачем они, Петир пожимает плечами и говорит, что Рикону нужна комната, когда он будет приезжать на каникулы. Его тон сух и лишен эмоций, но Санса понимает, что он прячет за этим истинные эмоции, поэтому обнимает и покрывает его лицо поцелуями, зная, как ему это нравится. Он, на самом деле, очень зависит от прикосновений. Это становится понятно, когда после их первого поцелуя, его ладони чаще задерживаются на её талии, как пальцы играючи вертят пряди волос, как он опутывает её во сне, будто лиана. Санса только хихикает и привыкает к этим ощущениям, потому что год соседства с Джоффри заставил её опасаться контакта с другими людьми. В понедельник ей не хочется ничего, кроме того как лежать и читать книгу, растопив камин. Первый учебный день за неделю всегда давался ей тяжело, и она сидит в библиотеке только час вместо привычных двух и убегает домой, словив такси. Ей нравится, как на языке тает «наш дом». В этом сочетании столько тепла, столько воспоминаний о смехе братьев и тихих улыбках матери, о басе отца и его нарочито строгом голосе, когда он велел не шалить. Есть в нем и прохлада от раскрытых окон, которая сглаживается треском камина и долгими беседами с Петиром. Она надевает просторный светлый свитер со спущенным плечом и слегка подается вперед, чтобы раскрыть окно. Замирает, глядя на туман, окутавший дом, вдыхает полной грудью, а после берет мобильный и пишет Бейлишу с вопросом, чего он хочет на ужин. Чтобы ожидание не было скучным, она прохаживается по гостиной, убирая небольшой беспорядок (мать всегда ругала её за разбросанные фантики от лимонных леденцов) и вздрагивая, когда раздается щелчок замка. Улыбка сползает с её лица, когда она видит Петира, раздраженно стряхивающего капли дождя с чёрного пиджака. Разбитая губа и яркое пятно на скуле слишком явно выделяются на его лице. — Что случилось? Он поднимает голову, только сейчас увидев её, и его черты немного разглаживаются. Он сбрасывает ботинки и подходит к ней ближе, чуть морщась, когда трещинка на губе раскрывается и начинает кровоточить. — Цепной пёс Ланнистеров. — Сандор? — уточняет она, и Петир кивает. — Нужно обработать. — Аптечка в ванной. Он идёт следом за ней, и Санса хмурится, думая, отчего вдруг Джоффри (или же Серсея) решил натравить своего телохранителя на Петира. Волна беспокойства проходит по позвоночнику от мысли, что они могут что-то знать о планах Бейлиша. — Думаешь, они о чем-то подозревают? — спрашивает она с тревогой, доставая белый чемоданчик из шкафа. Петир садится на край ванной и наблюдает за ней. — Не думаю, это казалось личным. Она прикусывает губу, по-новому взглянув на ситуацию. Прижимая ватный диск с антисептиком к разбитой губе мужчины, Санса думает о Сандоре и о том, как он всегда к ней относился. Казалось, он с первой их встречи решил оберегать её, и ей было неясно, что им двигало — желание бунта, пойти наперекор Ланнистерам, или более личное, симпатия к ней, тогда ещё влюбленной в Джоффри дурочке. Чем дольше она находилась со львами, тем сильнее менялась и переставала бояться угрожающего вида и огромного ожога на лице Клигана. Он часто прикрывал её, если Джофф был пьян, и они стали если не друзьями, то союзниками. Она помнила, как они сидели на темной лавочке в саду у особняка, и его тяжелая кожаная куртка лежала на её плечах. Сандор курил, и горький дым оседал в воздухе, пока его голова находилась опасно близко к её бедру, так что иногда она задевала её. Санса задала тогда один единственный вопрос «не холодно ли ему сидеть на земле», на что он только хмыкнул и затянулся, опасно сверкнув темными глазами. Санса помнила и то, как Клиган нашёл её в одной из нежилых комнат во время очередной вечеринки, где Джоффри прилюдно лапал какую-то девку и заливал в себя дорогой отцовский виски, крича о том, что он король этого гребаного мира. Теперь она сидела на полу, а рядом стояла наполовину пустая бутылка пива, и ей так отчаянно хотелось почувствовать хоть что-то, кроме окутывающей с головы до пят безысходности, что, когда Сандор опустился рядом, то Санса забралась ему на колени и впилась в губы поцелуем, в котором не было ничего нежного, только вкус пива, сигарет и грубость. Он называл её пташкой, когда они перебрались на кровать, и она вдыхала его резкий одеколон, прикусывая губу и поспешно стягивая с него футболку, пока его огромные ладони блуждали по её телу. Он был почти зол из-за их общего помешательства, и их движения были отчаянными и прерывистыми. Она шипела, когда Сандор задевал синяки, оставленные Джоффом, а он с нежностью проходился по больному месту пальцами, заглаживая вину. Санса выныривает из воспоминаний, чувствуя прикосновение к своему запястью, и поднимает взгляд на Петира, с интересом наблюдающего за ней. Она прочищает горло и бормочет: — Думаю, Ланнистеры тут не причем. Мы с ним спали. Всего раз, — ведёт плечами и отстраняется, глядя на лицо Бейлиша. — Будет синяк. — Как там? Шрамы украшают мужчин? — край его рта поднимается в усмешку. — У твоего защитника тяжелая рука, — и всё-таки в голосе чувствуется нотка ревности, даже не смотря на деланное веселье. — Он не мой. Просто… — закончить ей не удаётся, потому что Петир втягивает её в поцелуй, притягивая к себе. Она оказывается в кольце его рук и охотно отвечает на движения губ, стараясь не слишком давить на только что обработанную рану. Её руки оборачиваются вокруг его шеи привычным движением, а голова отклоняется назад, когда его рот спускается к её челюсти. Дыхание приятно щекочет кожу, и сквозь дымку она слышит: — Моя, моя, моя… Они не размыкают объятий по пути в спальню, её пальцы проворно расстёгивают его рубашку, пока губы Петира скользят по её открытому плечу, и она утыкается носом в его макушку, теснее прижимая к себе, когда они достигают кровати. Кажется, что напряжение, царившее с тех пор, как она переехала, томительное ожидание неизбежного вдруг взорвалось, и их накрыло этой волной. Её свитер оказывается нетерпеливо отброшен, и его рубашка летит следом, едва не задев в полёте будильник на прикроватной тумбочке. Поцелуи спускаются к её груди, язык поочередно дразнит соски, вынуждая её с шумом втянуть воздух, и захотеть стереть это самодовольное выражение с лица Петира, когда он поднимает голову и ухмыляется. От его тела, прижатого к её, тепло, почти жарко, хотя он постоянно ворчит, что ему холодно в этом доме. Санса справляется с ремнем его брюк, пока он возится с застежкой на её джинсах. Петир снова находит её губы в жадном поцелуе, и она бедром чувствует его возбуждение. То, что он желает её так же, как она его, посылает новую волну возбуждения. Этой ночью ей кажется, что Петир поставил себе цель заставить её забыть обо всех, кто был «до». У него, как и всегда, запланированное получается с блеском.

***

Петир просыпается раньше Сансы и пару минут смотрит, как подрагивают во сне её ресницы, а ладонь прячется под подушкой. Она невинна и безмятежна в этот момент, и ему не хочется тревожить её сон, поэтому Бейлиш аккуратно убирает руку с её талии и встает с кровати. Душ занимает не более десяти минут, и, когда он выходит из ванной, Санса всё ещё спит, после его ухода раскинувшись на кровати, как звезда. Он усмехается, прослеживает линию плеч, не скрытую одеялом, облако алых волос, и отворачивается, потому что если задержит взгляд ещё на пару секунд, то не выдержит и разбудит её. Он проверяет телефон и хмурится, увидев пять пропущенных от Вариса. Паук не станет обрывать трубки по пустякам, и Петир, на ходу одеваясь, набирает его номер. — Мизинец, ты видел который час? Бейлиш кидает взгляд на часы на кухне и проходит к кофеварке. — Семь утра, что-то срочное? — У меня для тебя интересная информация. Мы нашли её. Его сонный мозг ещё не в состоянии схватывать всё на лету, и Петир проводит рукой по волосам, желая, чтобы всё скорее прояснилось. Судя по тону Вариса, новости позитивные, иначе бы он не стал так тянуть паузу. — Кого? — раздраженно спрашивает Петир, начиная беситься от деланной торжественности интригана. — Девчонку Старк. Младшую. Твою будущую своячницу, полагаю. — Где? — Её вчера видели в Уитлокс-Энде с каким-то парнем. Она под чужим именем, само собой, но мои люди могут найти иголку в стоге сена, — хвастается Паук, и Петир постукивает пальцами по столешнице, соображая, что делать с новой информацией. Поток его мыслей прерывают шаги, свидетельствующие о пробуждении Сансы. — Мы обсудим всё в офисе. Он успевает сбросить звонок до того, как она входит на кухню. Санса робко улыбается, и Бейлиш подходит к ней, опуская руки к бедрам, едва прикрытым его футболкой. — Доброе утро, милая. — Доброе. Он медленно целует её, игнорируя ноющую боль в губе. — Болит? — холодные пальчики невесомо скользят по его челюсти, пока льдистые глаза внимательно изучают синяк. — Теперь уже лучше, — Петир ещё раз наклоняется, захватывая её губы в плен и играя с краем футболки, задевая нежную кожу. Когда раздаётся щелчок, оповещающий о готовности кофе, он отходит на шаг и начинает возиться с приготовлением завтрака, пока Санса достает тарелки. — Я слышала, ты с кем-то разговаривал, или мне показалось? — Звонили из офиса. Ничего серьёзного, обычный рабочий момент. Она легко чмокает его в щеку, проходя мимо, удовлетворенная ответом. Ей не стоит знать о сестре, пока они не решили, что с ней делать. Арья Старк — лишний элемент, от которого Ланнистеры избавятся, особенно теперь, когда у них почти ничего не осталось. Они думают, что держат всё под контролем, и лучше бы так и оставалось, а младшая Старк только спутает все карты. До падения львов осталось не так много времени, и скоро они станут безрассудны, загнанные в клетку. У Петира и так не мало забот, на нём и без того безопасность двоих Старков, а своевольная Арья не входит в его планы. Нужно решить, как с ней поступить и как можно скорее.