Печальный обмен

Отказаться или согласиться – выбор твой, Попадание или промах... Что моё – твоё. The Hurts - Confide in Me

Алый, серый, чёрный, зелёный. Она запоминает только вспышки цвета, когда приходит в себя, чтобы тут же вырубиться. Глаза слипаются, веки кажутся невыносимо тяжелыми, и до безумия хочется спать, но засыпать больно. Санса слышит голоса, но разобрать, чьи они, не может. Она фокусируется на боли в боку и неприятному ощущению между пальцами от скользкой крови. Алый она видит ярче других, он режет глаза, заставляет зажмуриться, застонать, а после сглотнуть. Она теряется во времени. Может, проходит минута, а может сутки — не понять. Звуки то бьют набатом, то затихают, оставляя звенящую тишину. Серый — для стен. Они опрятные, совсем не такие, какими киношники показывают в экшенах. Она, на удивление, в приличной комнате — блеклые обои в полоску, приличный матрас (сложно назвать его удобным, но ей вообще сложно сейчас делать какие-то выводы). Чёрный — для тьмы, куда она проваливается в перерывах между короткими пробуждениями. Ей, возможно, снятся сны, а, возможно, нет, Санса не воспринимает ни реальность, ни грёзы. Чёрный — для глаз Сандора, лицо которого она видит перед собой. У него губы сжаты в тонкую полоску, а взгляд тёплый, лишенный презрения. Он подносит к её губам стакан с водой. — Пей, пташка. Если Санса и хочет что-то спросить, то не делает этого — просто послушно делает глоток, смачивая пересохший рот, и закрывает глаза. Чем бы её не накачали, это действует. Зелёный — для фикуса, что стоит в углу комнаты. Странно, но его она запоминает лучше всего остального: крови, Сандора и стен. У фикуса вид слегка потрепанный, горшок с трещиной и просыпанной возле землей. Мелькает отстраненная мысль о том, что дома нужно полить цветы, Петир ведь всегда забывает. У него до совместной жизни с ней растений дома почти не было, только в саду (щедрые чаевые садовникам, и они рассказали ей, как правильно ухаживать за комнатными цветами). Спустя какое-то время голосов становится больше, громче, и чьи-то руки загребают её в свои объятия. Открывать глаза по-прежнему нет сил.

***

Он часто представляет, как привезет сюда дочь или сына (а может, обоих, кто знает). Теплый воздух ласкает кожу, чистое небо притягивает взгляд, а волны накатывают одна за одной. Это и есть спокойствие, представленное тихим пляжем с золотым песком и запахом соли. Петир наблюдает, как вода пенится, ударяясь о берег, и ухмыляется, чувствуя, как на плечи ложатся ладони, проходятся по ключицам, чтобы остановиться на груди. — Доброе утро, — сонно бормочет Санса куда-то ему в шею. Она всегда просыпается позже, но зато с утра особенно нежна и улыбчива. Ему нравится, когда жена такая: безмятежная и слегка сонная. — Доброе утро, милая. Санса убирает руки и потягивается, как кошка, чтобы потом наклониться, сделать глоток из его стакана и скривиться. Он немного отвлекается изучением рисунка на её черном бикини, поэтому почти пропускает вопрос: — Фу, как ты вообще можешь пить чай в такую жару? — с этими словами она садится к нему на колени и целует. Петир в восторге от того, с какой легкостью она проявляет свои чувства по отношению к нему: от стеснения ничего не остаётся, словно и не было той девушки, что краснела от макушки до пят. За год их семейной жизни Санса заметно выросла: она стала сильнее и увереннее. Иногда он даже скучает по её наивности и невинности, стоило ей зайти в его кабинет в славные времена их помолвки. Она прошла путь от запутавшейся невесты к миссис Бейлиш. Петир замечает, как она копирует его поведение: неосознанно, но всё же. Как скрывает неприязнь за милой улыбкой, однобоко усмехается и твердо принимает решения, умея жертвовать чем-то ради получения выгоды. Она пока учится, не спеша изучает дела компании, вливается в коллектив, докладывает ему о своих успехах, чтобы потом тяжело дышать и кусать его плечо, пока за дверью кабинета полным ходом идёт работа, люди выполняют свои функции, как шестеренки в механизме. Его пальцы скользят по гладкой коже и натыкаются на небольшой шрам на боку. Он перестаёт прокручивать события годичной давности, каждый раз, когда видит его, но сейчас вспоминает те пару ужасных дней, когда Серсея в порыве ярости приказала своему верному псу Клигану избавиться от Сансы. Никогда в жизни он не был так благодарен грозного вида мужчине, чем тогда, когда тот отдал её, накаченную какой-то дрянью, но живую. Серсея просчиталась, поручив это дело Клигану, и Петир щедро отблагодарил того, когда весь кошмар закончился. Санса отделалась испугом и небольшим шрамом на боку, не доставляющим неудобств, но служащим напоминанием. — Как вода? — шепчет она, перебирая его волосы пальчиками. Голубые глаза блестят в солнечном свете, а по шее катится капелька пота. Петир легко целует её в губы, прежде чем ответить: — Вода восхитительна. Санса спрыгивает с его колен, коротко улыбается, стряхивает зачем-то песок с щиколоток, а после, как ребенок, бежит к воде. Что-то, всё же, не меняется. Петир думает, глядя, как она ныряет, что, определенно, привезёт сюда их детей, когда они появятся.