Аудитория №

Ответ Еси заставил меня улыбнуться. Я так хотела снова держать её за холодную худощавую руку. Я тут же вспомнила слова Елизаветы: «… не слишком затягивай с признанием…» Я вздохнула и, сделав последнюю затяжку, выкинула окурок вниз, в небольшую лужу. «В одиннадцать возле парка.» — ещё одно сообщение от Есении, а я ответила ей, что не опоздаю. И правда. Если опоздаю, то это будет крайне неуважительно по отношению к Есе. Я аккуратно, чтобы не упасть, слезла с подоконника и закрыла за собой окно. Одной сигареты всё-таки хватит, тем более мне уже гораздо легче. Пачка «Marlboro» осталась скучать на подоконнике и, я надеюсь, на долго. Что мне делать до одиннадцати? Все дела были переделаны ещё до того, как я ушла пьянствовать. Ах, да! Я ведь хотела разобрать полную корзину грязной одежды. Я выбрала всё белое, что было в корзине, положила в стиральную машинку и, оставив стираться, ушла в комнату и легла на кровать. «Что ж… стоит поспать. Так и время быстрее пролетит, и я хоть отдохну…» — с этой мыслью я легла поудобнее и, укрыв себя коричневым клетчатым пледом, вскоре уснула.

***

Проснулась я поздно вечером. На секунду подумала, что опаздываю, но нет. Всего девять. Ровно девять вечера. Я вздохнула с облегчением. Но всё же это было поздновато. До встречи с Есей два часа. Вернее через два часа нужно быть уже около парка. До него мне идти всего одну остановку. Не так уж и много, поэтому прогуляюсь. Я дотянулась до телефона и посмотрела погоду. Начало сентября пока ещё тёплое. Больше сегодня дождей не обещали, как и завтра. Что ж, я могу надеть футболку и джинсовую рубашку с чёрными штанами. В моём гардеробе одни рубашки, футболки, свитшоты да джинсы. Ни платьев, ни юбок и тому подобного у меня нет. Это я как не полюбила с детства, так и в свои восемнадцать не люблю. Вроде и постарела, а ничего во мне так и не поменялось. Я улыбнулась. «Хочу чай…» — подумала я и, потянувшись, встала с кровати. Я налила воду в электрический чайник и, оставив его кипятиться, пошла развешивать уже давно постиравшиеся вещи на сушилку, а когда закончила с этим, то вернулась на кухню, чтобы заварить чай. Положила в пока ещё пустую кружку пакетик зелёного чая и залила кипятком. Чего-то всё же не хватало. Но чего? Я задумалась. Мяты! Зелёный чай с мятой куда вкуснее! Я открыла дверцу одного из навесных шкафчиков, достала из пакетика пару листочков мяты и кинула их в кружку. С детства люблю такой чай. Его всегда делала моя мама. Я практически никогда не добавляю сахара в чай. Считаю, что он и без того вкусный. Исключение составляет только чёрный с лимоном. Не люблю слишком кислый. После небольшого чаепития я вернулась в комнату. Всё ещё не знаю чем заняться. Спать? Уже выспалась. Чувствую себя медведем, который только-только проснулся после зимней спячки. С курением нужно завязывать, так что пачка будет скучать дальше… наверное. Я вздохнула. Но ведь никто не запрещал рисовать курящих девушек, так что этим можно убить минимум час, как пойдёт. Я подошла к столу, достала ватман, порезала его канцелярским ножом на пару ровных листов формата А4, затем достала простой карандаш мягкости B, заточила его другим канцелярским ножом и наконец села на стул. Линия. Ещё одна. Набросок головы. Ещё линии. Тело, рубашка, шорты. Теперь руки. Между двумя пальцами сигарета, изо рта дым. Длинные волосы, почти как у меня. Осталось ещё минут двадцать до того, как мне надо бы начинать собираться, я успею сделать эту девушку акварельными карандашами. Чёрно-белая рубашка, чёрные шорты, чёрные брови, чёрные волосы и чёрные ногти. Снова траурный цвет. Просто мне нравится чёрный. Любимый цвет после зелёного. Закончив с этим, взглянула на время. Я успеваю. Отложив карандаши в сторону, я начала собираться. Та самая белая футболка, но теперь заправленная в чёрные штаны, а поверх футболки светлая джинсовая рубашка. Она немного великовата мне, посему её рукава закрывают почти половину кистей рук. Мне нравятся вещи, которые на один размер больше. Чувствую себя маленькой, хотя по росту не скажешь. Что ж, я надела кеды и собралась уже было выходить, но остановилась. Я забыла телефон! Придётся пройти в кедах в комнату. Ничего, они не такие грязные, следов не оставят, и второй раз полы мыть уже не придётся. Я взяла телефон с кровати. Теперь можно и покинуть квартиру на несколько часов. Я вышла из квартиры, а после и из подъезда. На улице давно стемнело, и уже почти завтрашний день. Этому новому дню мешал начаться всего лишь какой-то час и пятнадцать минут. Совсем мало. Хотя этот час я проведу с Есей. Думаю, он будет незабываемым. Я надела наушники. Снова грустные песни, мрак, опустевшие улицы, нарушающие тишину изредка проезжавшие машины. Я задумалась о Есении. Хочу поскорее её увидеть. Хочу снова ощущать тепло её холодных рук. Хочу вновь оказаться в её объятиях. Это всё делает меня счастливой, и это всё, чего я сейчас хочу. Я перешла дорогу. Возле входа в парк, прислонившись спиной к дереву, стояла Еся и что-то читала в телефоне. Она была в короткой чёрной юбке с завышенной талией и в белой футболке, заправленной в юбку, а на футболке была контурная морда енота. Я застыла на месте. Она так мило выглядит, ей идут юбки. Еся одевалась как подросток, как мой ровесник, потому и выглядела на девятнадцать, хотя и не только из-за одежды. Сама по себе молодо выглядит. Если бы я её не знала, то даже и не подумала, что ей двадцать восемь. — Привет. — я подошла к Есении. — Привет! — она сразу же убрала телефон в свой чёрный рюкзак. — Ты пришла на пять минут пораньше. — Еся подошла ко мне почти вплотную и улыбнулась. — Как ты? — Я… нормально. — запинаюсь, не понимая почему. — А ты? Кстати, очень мило выглядишь. Тебе идут юбки! — Тоже хорошо… — Еся усмехнулась. — Спасибо. Думала, что тоже увижу тебя в юбке. Но, видимо, ошиблась. — её рука потянулась к моей, и она робко взяла меня за неё. Снова холодная рука, но я успела привыкнуть к этому. — Почему ты думала, что я приду в юбке? — я чуть сжала руку Еси, смотря в глаза девушки. — А разве девушки не ходят на свидания в юбках… или в платьях? — улыбаясь, проговорила она. — А у нас свидание? — я засмущалась. — Я же шучу. А хотя… — она стала пристально смотреть в мои глаза, от чего я отвела взгляд в сторону. — Выглядит именно так. Ты против считать эту прогулку свиданием? — посмеялась Еся, свободной рукой прикрыв рот. — Не знаю… Наверное, нет… А ты? — Хах. Нет. Это даже забавно. Я промолчала, продолжая смущённо смотреть в сторону. С одной стороны мне приятно такое слышать, с другой становится неловко. Мы с Есенией разговариваем на равных, хоть и мало верится, что такое вообще может быть. Чувствую себя её подругой, а не просто первокурсницей в универе под её надзором. Снова чувствую какую-то преграду, но не знаю почему. Сразу же вспомнила слова Елизаветы: «Она такой же человек, как и все.» Это заставляет прийти в себя и успокоиться, перестать нервничать и быть более уверенной в себе. — Эй, мы идём? Я позвала тебя не на месте стоять. — Прости. Задумалась… — я виновато посмотрела на неё. — Ничего. — она, крепко держа мою руку, потянула меня за собой в парк. — Пошли, и не плетись за мной, как хвост. Иди рядом. Я догнала Есю. Теперь мы шли рядом, под ночным небом и яркими звёздами. Так красиво. Дорогу парка освещали уличные фонари. Местами, сквозь ветви и листву деревьев, просачивался белый свет луны. Мы шли вперёд, держась за руки. Тишина. Изредка дул ветер, но он был не таким холодным. В парке никого. Только одинокие лавки и закрытые киоски. Куда мы идём? Чёрт знает. Я была готова идти с Есенией куда угодно и в любое время суток, лишь бы быть рядом. — Сядем? — девушка остановилась возле одной из пустующих лавочек. — Давай. Одновременно обе садимся на лавочку. Еся двигается ко мне ближе, не отпуская руки. Её плечо упирается в мою руку. Я смотрю на неё, а она на какое-то дерево, корни которого видны из земли. — Можно я нарисую тебя сидящей между корней того дерева? — Есения снова смотрит на меня. — Почему бы и нет? — риторический вопрос, я пожимаю плечами и встаю с лавочки, направляясь к тому дереву. Я села на землю, прислонившись к стволу дуба и находясь между двумя сильно выглядывающими из земли корнями. Одна из моих ног была согнута, другая же просто лежала на земле. Еся сказала мне посидеть так, а я, достав телефон из кармана, стала листать новости «ВК». Ничего интересного. И что мне делать, пока Еся рисует меня? Лизе я, наверное, писать не стану. Не хочу навязываться, и тем более мы уже поговорили о Есе. Максимум, что можно сделать — перечитать этот чат и поразмышлять. Я краем глаза посмотрела на Есю. Она сидела на бордюре клумбы на расстоянии двух с половиной вытянутых рук от меня, а может и трёх. Не далеко и не близко. В её руках скетчбук и простой карандаш, а позже гелевая ручка. Она нарисует меня в графике. Что ж, мне стало очень интересно посмотреть на то, что у неё выйдет. — Готово! — Еся улыбнулась и подошла ко мне, показывая, что у неё получилось. — Вау! — я взяла из рук Есении её скетчбук. Она так красиво меня нарисовала, вылитая я! — Если хочешь, то можешь забрать этот рисунок себе. — Есения нагнулась ко мне. Так близко к моему лицу. Я и слова не могу сказать, просто не отрываясь смотрю в её глаза. — М? — Я не знаю… — перевела свой взгляд на Есин рисунок, а потом снова на девушку. — Думаю, да. Есения улыбнулась. Она взяла из моих рук свой скетчбук, что-то написала чёрной гелевой ручкой и, аккуратно выдернув эту страницу, протянула мне. Я сразу же увидела то, что она написала. Это был её номер. — Он тебе пригодится. Я уверена. А теперь вставай и пойдём дальше. Я сложила рисунок пополам, затем ещё раз. Убрав его в карман, я встала с холодной земли. Снова держимся за руки и идём дальше, медленно, не проронив ни слова. Еся чуть сжала мою руку, когда подул ветер. Ей холодно? — Пошли к озеру? — девушка прерывает тишину и мои мысли. Я кивнула. Мы свернули направо. Маленькая тропинка. Мне пришлось идти за Есенией, но мы всё равно держались за руки. Вскоре вышли к озеру. Почти чёрная вода, на которой отражалась лишь луна и её свет. Было слышно только сверчков. Есения сняла с плеч рюкзак и, положив его на землю, рядом с собой, снова взяла меня за руку. Я улыбнулась. Мы смотрели в даль, на отражение луны и на ночное небо со звёздами. Может сказать ей о своих чувствах прямо сейчас? Страшно. Снова подул ветер, а Есения опять сжала мою руку, чуть прикрыв глаза. — Есь, ты мёрзнешь. — я отпустила руку девушки и сняла с себя джинсовую рубашку. — Держи. — накинула эту рубашку на плечи девушки. — Твои объятия согрели бы лучше. — она улыбнулась, повернувшись ко мне и смотря в мои глаза проницательным взглядом. Мои щеки покрылись лёгким румянцем. Я обняла её, а она прижалась ко мне, обнимая в ответ. Её руки сжимали мою футболку, а мои просто скрывались за джинсовой рубашкой, обхватывая талию девушки. Я бы хотела чаще так обнимать её. Но увы, моя уверенность снова куда-то улетучилась. Теперь её заменял страх. — Знаешь… — начала я, смотря на озеро, а Есения чуть приподняла голову. — Если мы ещё раз пойдём так гулять, то надень что-нибудь по верх футболки, чтобы не мёрзнуть, ладно? — Хорошо. — она улыбнулась. «Почему ей холодно? Ветер не такой холодный… Зато я дала ей свою рубашку, и ей будет теплее. Да и вообще… обнимать её — сплошное удовольствие!» — думала я. — Ты тёплая. — Есения уткнулась носом в моё плечико. Я лишь усмехнулась, поглядывая на озеро. Луна скрылась за облаками. Стало темнее. «Тормоз. Ссыкло, скажи ей уже!» — ругала я себя. — Деля, ты чего-то боишься? — Еся выпустила футболку из рук и скрестила их за моей шеей. — Н-нет. А что? — я смотрела в глаза Есении. — Знаешь, я бы сказала, что ты чего-то боишься. Это видно по твоему лицу. — она дотронулась кончиком пальца до моего носа, как-то хитро улыбаясь. — Например, меня, м? — Ты — это не «что-то». Есь, я… — Прости. — Еся отошла от меня и наклонилась к своему рюкзаку. Ей кто-то позвонил. Она отошла в сторону, разговаривая с кем-то. Я вздохнула. Хочу ещё объятий. Я села поближе к воде. Рядом со мной на земле лежали небольшие камешки. Я стала по одному кидать их в воду, стараясь закинуть как можно дальше. Вскоре камешки закончились, а вставать и искать их не хотелось. Я задумалась. Сколько сейчас время? Достала телефон. Почти час ночи. Эти два часа, проведённые с Есей, пролетели довольно быстро. Какое-то уведомление и пара сообщений. Написала мне Лиза, но я отвечу ей потом. «У Есении сегодня День Рождения?! Почему дурацкий „ВК“ не напомнил мне об этом? Да и я, дура, не посмотрела раньше…» Я почувствовала холодные руки Еси на своих плечах. Опустив голову назад, увидела её милое личико. — Мне позвонил отчим. Извини. — девушка выглядела грустной. — Всё хорошо? Есь, ты грустная… — я взяла её за руку. — Просто он звонил, чтобы поздравить меня с Днём Рождения, прекрасно зная, что я терпеть не могу этот день. Дурак. Но я люблю его. — Есения улыбнулась, но по её щеке скатилась слеза. — Есь, почему ты плачешь? — я тут же встала с земли и обняла Есю, ни о каком стеснении не задумываясь, потому что было не до него. — Сядь обратно на землю. — попросила она, а я, не долго думая, сделала так, как она попросила. Есения села ко мне на ноги. — Ты ведь не против? — Н-нет. Меня больше волнует почему ты плачешь. — А? Это… Да так. Иногда такое бывает. — она смахнула слёзы и положила голову мне на плечо. — Почему ты ненавидишь свой День Рождения? — Ну-у-у… Потому что… Долгая история, к тому же противная и ужасная. — Расскажешь? — я обняла её. — Вряд ли тебе это понравится, но раз ты хочешь знать, то расскажу. — Еся вздохнула. — Родилась по залёту своей пьющей родной мамки. Отец такой же безработный алкаш. До сих пор удивляюсь, откуда у них деньги на бухло и сигареты были, но не суть. Отец никогда не любил меня, как и мать. Вернее, им было абсолютно плевать на меня и мою жизнь с семи лет, а может и раньше. Случалось такое, что по пьяне он мог ударить меня. Оставались синяки, несколько шрамов на спине, некоторые и сейчас можно заметить. Мать даже не пыталась что-то предпринять в подобных ситуациях. Она либо спала, либо бухала где-то, а отец, приходящий домой никаким, срывался на меня. На маленького ребёнка, который даже зла ему не желал, до одного случая, конечно. А этот случай произошёл на мой десятый День, мать его, Рождения. Он, будучи как обычно пьяным, взял и изнасиловал меня. Девчонку, которой только-только исполнилось десять грёбанных лет. — Есения на секунду замолчала, вытирая новые слёзы. — Я рассказала об этом своей классухе, потому что обратиться мне было не к кому. Это было до жути больно и отвратительно. Я ненавидела и по сей день ненавижу своего отца. В итоге меня отправили в детдом. Меня удочерила молодая красивая пара. Вот с ними мне было куда лучше. Я чувствовала себя в безопасности. Но потом они развелись и меня забрал отчим. В будущем он разочаровался в девушках и стал геем. У него есть «муж», который любит и его и меня, разумеется, как дочь. Мне на тот момент шестнадцать было. Это единственные мужчины, которых я ценю и уважаю. В остальных я… не вижу ничего привлекающего и интересующего меня. Вот и вся история. Я рассказала тебе даже больше, чем нужно. Просто доверие появляется, даже не знаю почему, хотя и есть одно предположение. Я была в шоке от рассказанного Есенией. Как отец может изнасиловать свою родную дочь в десять лет? Это ужасно. Пусть он и пьян… всё равно. Я просто не понимала этого. А мама? Она же, должно быть, в курсе того, что сделал её муж. Почему она ничего не сделала? Почему родителям Еси было плевать на собственную дочь? Мне было очень жалко девушку. Хорошо, что у неё сейчас всё нормально. Два любящих отца. Да и не важно, что нетрадиционная семья, главное, чтобы ей помогали и любили её. Ведь этого вполне хватает, чтобы быть счастливым. — Есь, я сочувствую тебе. Мне очень жаль. — я покрепче обняла девушку, а она улыбнулась. — Что было, то было. Просто лучше не поздравляй меня с Днём Рождения и всё. — Есь… — Что? — Прости, что надавила на больное… — Ладно тебе. Просто теперь ты знаешь о моей жизни побольше. — Есения повернулась ко мне. Её ноги теперь обхватывали мою талию, а руки лежали на плечах, она улыбнулась. — Есь… ты мне нравишься… — что-то всё-таки заставило сказать меня это именно сейчас. И я сказала, хоть и запиналась и была не такой уверенной. — Взаимно, дорогуша. — она приподняла моё лицо за подбородок и робко поцеловала, коснувшись моих губ своими.