Аnimo et corpore

      — Да ну? — хитренько спросила Гарри. О да, она определенно набивалась на комплимент.       — Почему ты так сделала? — отвечал вопросом на вопрос Холмс. — Ведь от боли его вторая рука могла дрогнуть и прострелить тебе голову.       — Я волновалась за Джона, разве это неестественно? — вызывающе воскликнула Гарри.       Опять она говорила вовсе не то, что хотела на самом деле.       — За Джона? — поскучнел Шерлок.       — Ну и за тебя, конечно, — с деланной небрежностью добавила девушка.       Холмс присел около нее на корточки и серьезно проговорил:       — Гарри, теперь я буду тебя охранять. Так вот, не вздумай больше рисковать собой, подумай, как я буду потом смотреть Джону в глаза? Обещаешь?       — Обещаю, — улыбнувшись, ответила девушка, незаметно скрестив за спиной пальцы.       Еще чего! В этом новом для неё мире нельзя было твердо на что-то решиться.       После этого тяжелого дня её веки слипались, жар от камина создавал уют, а присутствие кое-кого (не станем показывать пальцем) давало ощущение безопасности. В общем, Гарри неожиданно для самой себя провалилась в мягкий сон.       Шерлок оглянулся и, убедившись, что в комнате кроме них никого нет, осторожно, стараясь не потревожить спящую, укрыл девушку теплым пледом. Он уселся на противоположное кресло и, сцепив пальцы, принялся размышлять.       Итак, друг мой Шерлок, ты, кажется, заболел. Чтобы выздороветь, нужно проанализировать причину болезни. Рассуждай. Определенно, Гарри Ватсон всего за два дня внесла в твою жизнь нечто новое. Она не похожа ни на одну женщину, которую ты знал до сих пор. Ни Молли Хупер, ни даже Та Женщина не имеют с ней ничего общего.       Она не столь развязна и дерзка, как мисс Адлер, но и не так инертна, как Молли. Признаться, у нее есть свой шарм. Но, Шерлок, вот она сидит перед тобой, рассмотри ее лицо. Что в нем необыкновенного и примечательного? Ничего!       Волосы, как и у брата, русые, сильно вьющиеся. Цвета глаз сейчас не видно, но у тебя прекрасная память, ты же знаешь, что они зеленые. Форма лица? Ничего выдающегося! Черты грубоватые, ничего притягивающего взгляд. Не твой типаж.       Такая девушка скорее бы подошла Лестрейду. Милая, вкусно готовящая, обожающая книги… но при этом имеющая свой стержень, твёрдый характер, честный несгибаемый взгляд и немного больше ума, чем у остальных представительниц её пола.       Продолжаем анализ. Когда ты впервые почувствовал себя так же странно, как сейчас?       Тогда, на этом же самом месте. Тогда, когда ты играл на скрипке. Тогда, когда пришел Майкрофт и испортил все волшебство момента. Тогда, когда ты впервые увидел её восхищенное лицо.       Стоп, стоп, стоп! Ты, кажется, позволяешь себе слишком много эмоций, Шерлок. Остановись пока не поздно. Продолжай размышлять, сохраняй трезвую голову.       Признайся, что когда она упала, сломав каблук, твое сердце остановилось на несколько секунд. Ты ведь подумал, что она ранена или даже убита? И потом с каким удовольствием ты поднял ее на руки.       Остановись, Шерлок! Стой, пока не поздно! Ты заходишь чересчур далеко, друг мой.       Ты ведь держал её на расстоянии, на вытянутых руках.       Ну разумеется, нельзя было показывать ей свою слабость. Кто знает, чем бы это кончилось, если бы не Мориарти.       О, когда профессор приставил к ее виску пистолет, когда ты увидел капельку пота, побежавшую по ее ровному лбу, ты испытал потрясение, не так ли?       Ты испугался, Шерлок Холмс, ты струсил второй раз в жизни.       А она была готова ко всему, ударила самого могущественного злодея всех времен. Причем волновалась не о себе, а о… о Джоне. Ведь Мориарти мог оказаться настроен менее миролюбиво и застрелить ее.       Гарри. При всем ее уме она так и не поняла, что ты чувствуешь. А вот Наполеон преступного мира всё прекрасно понял. Он намекнул на это, обещая выжечь тебе сердце чуть позже.       Раз Мориарти известно о твоих чувствах, значит нужно сделать все для спасения Гарри. Ты готов на что угодно, верно?       Верно. Ты не отойдешь от нее ни на шаг. Она всегда будет в поле твоего зрения.       О, тебе прекрасно известно, что опасность ей грозит, только пока ты рядом, но всё же ты не можешь отказать себе в удовольствии быть ближе к ней.       Тысяча чертей! Это нерационально!       Ты жалкий эгоист, готовый жертвовать другими ради своего удовольствия? Нет, нет, ты просто высокоактивный социопат. Но… может пришла пора что-то менять?       Стоп! Так можно зайти слишком далеко. Придержи свои мысли, кто знает, до чего еще ты додумаешься?       Итак, соберись, Шерлок, пришла пора делать выводы.       Что ты намерен делать с этой болезнью? Как собираешься устранять причину?       А никак! Ты намерен заниматься мазохизмом, держать рядом очаг своих страданий, который, кстати, безразлично относится к тебе.       Прекрасно!       Шерлок открыл глаза, на губах его играла довольная улыбка. Приятно, когда в голове все разложено по полочкам.       Детектив еще разок доставил себе удовольствие и взглянул на спящую Гарри. Во сне она выглядела такой беззащитной и невероятно близкой, что, впрочем, довольно предсказуемо. Холмс немедленно закрыл глаза, испугавшись силы захлестнувшего его чувства.       С ним однозначно творилось нечто непонятное. Кажется, это называется «любовь»?